Нарушая заповеди (СИ)
Сколько же раз папа пытался привезти меня в это место! Сейчас мне искренне жаль, что я так долго и упрямо сопротивлялась. Ревность. Именно она не позволяла мне познакомиться с Дианой раньше. Обычно неэмоциональный папочка с таким восхищением отзывался о своей новой подруге, что я заочно недолюбливала эту «французскую выскочку», затуманившую папин светлый мозг. Какой же глупой я была и как со мной нелегко бедному папке! Теперь-то я вижу, что никакой романтической подоплеки в их отношениях нет. И даже готова пожалеть об этом. Эх, какая была бы пара! НО…
Но, зная, как Диана обожает своего мужа, мечтать о её союзе с моим папой — настоящее преступление. Жаль, что за целую неделю мне так и не посчастливилось познакомиться с уникальным мужчиной, ради которого красивейшая из женщин готова ползти на край света. Вот это любовь! Разгул для поэзии…
— Медитируешь? — возникший из темноты Сашок на ходу сбросил с себя футболку и, подойдя к бортику бассейна, снял шорты.
Хорош! Кому же это счастье достанется? Я поспешно отвожу взгляд, чтобы он не домысливал, чего не следует.
— Свежим воздухом дышу, — говорю правду и язвить совсем не хочется.
За те дни, что я прожила с этим парнем под одной крышей, я невольно прониклась к нему уважением. Нет — он не стал вдруг послушным паинькой и по-прежнему выбешивал меня чрезмерной самоуверенностью. Но все обитатели замка души не чают в этом шалопае. И мне очень нравится его отношение к прислуге — никакого высокомерия или грубости. А все служащие любят своего «принца», как родного сына, а Диану почти боготворят.
Она так смеялась, услышав, как её драгоценного сыночка Реми я называю Сашком. Сыночка ли? Мне не давали покоя их отношения. То, что эти двое обожают друг друга было видно невооружённым взглядом. Между ними воздух искрил, и это сбивало с толку. Приёмных детишек так не любят, но родным он быть никак не может. Неприятные подозрения меня совсем изгрызли. Значит, любимый муж с маленькой дочкой в Барселоне, а жена с большим сыном в Париже… Мугу-у!.. Думать плохо об этих прекрасных людях мне совсем не хотелось, и с бесцеремонностью неуправляемого танка за ответами я направилась к Диане. Мы ведь семья!
«Диан, прости, пожалуйста, но Реми… он ведь твой приёмный сын?»
«С возрастом неувязочки, милая?»
О, сколько нам открытий чудных готовит наше любопытство!.. Лучше бы я и не спрашивала! Полученные ответы умиляли, восхищали, поражали и рождали очередные вопросы, но…
«Ева, история о танцующей девочке очень длинная и в ней много слёз. Давай не сегодня…»
Ну, что ж! Даже с той информацией, которой я уже располагаю, пищи для размышлений у меня более, чем достаточно. А мальчик-то у нас непросто-ой! Да мой бедный папочка за всю жизнь столько не заработал, сколько Саньку досталось по праву рождения. А когда к нему перейдёт семейный бизнес, он же станет главной мишенью для всех незамужних дамочек. Бедняжка! Наверное, поэтому он и ездит так быстро. Хоть бы ему повезло встретить настоящую любовь. А ещё пусть повезёт моему папочке.
Сейчас, когда я так счастлива, за папу я переживаю особенно остро. Кто, как не он, лучший человек на свете, заслуживает любви! Без условий, без оглядки!.. Чтобы окрыляла, согревала и каждый новый день раскрашивала счастьем. Кто станет этой отважной позитивной художницей, что принесёт солнечную радугу в монохромную жизнь сильного и одинокого Тимура Баева?
Прекрасная Ангелина Львовна так и не сумела подобрать палитру. Но теперь она с энтузиазмом украшает суровые будни горячо любимого патологоанатома. Не скажу, что сие стало для меня неожиданностью и, наверное, это даже справедливо… Разве Ангелина, любя другого мужчину, могла сделать папочку счастливым? Надеюсь, ей с Богданом будет хорошо…
О чудесном воссоединении двух пылко любящих сердец мне рассказал Ромка и даже попросил не судить Ангелину строго. С Ромкиных слов жизнь Львовну жёстко потрепала, но подробности её потрёпанной жизни оказались скрыты чужой тайной. Ну, вот — опять тайны! Любопытно, конечно, но переживу. Ангелине я тоже желаю счастья и вряд ли имею право её осуждать. Папочка — уже взрослый мальчик, и всегда знает, что делает. Вот только по-прежнему не ясно, что же стало с Мариком. Я и Васю пытала, но она — ни сном, ни духом. И снова тайны, покрытые мраком…
Я привычно гипнотизирую тёмный экран телефона. Сегодня мы уже дважды созванивались с Ромкой. Писать сообщения он не очень любит, но перед сном пишет обязательно. Знаю, что сейчас ещё рано ждать, и злюсь, что настолько зависима от его голоса, от коротких строчек в сообщениях. Пытаюсь себя отвлечь, и в голове навязчиво рифмуются романтические строки. Это, наверное, на меня Париж так влияет… Или манкое волшебство этого удивительного места.
Здесь мне очень нравится сидеть после заката и, прикрыв глаза, слушать ночные звуки. В тёплом воздухе разливается пьянящий сладкий аромат ночных цветов, и надрывно стрекочут цикады, поразительно горластые и невиданные «звери». И в эти чарующие природные звуки настырно внедряются всплески воды, искусственно создаваемые длинными загребальниками юного помещика Шурика.
Я уже в курсе, что он не выпендривается, а выполняет обязательную вечернюю программу. И, когда красавчик выбирается из бассейна, мой взгляд невольно прилипает к его торсу. В тёплом свете жёлтых уличных фонарей его гибкое бронзовое тело выглядит божественно красивым. Никаких крамольных мыслей, просто глазу приятно. По мне, так ему не помешал бы какой-нибудь изъян, а то даже неприлично быть таким…
— Эй, мелкая, осторожно, слюной не захлебнись! — смеётся этот придурок.
Что я там говорила об уважении? Беру свои слова… В ЗАД! И даже отвечать не стану. Мои мысли сейчас вообще на поэтической волне, но финальные строки никак не складываются. Входящее сообщение от Коти окончательно сбивает с мысли.
Котя: «Бонжур, мадам! Как там Париж?»
Ева: «Словами не передать!»
Котя: «Давай деньгами! В качестве моральной компенсации за дезертирство. ТЧК!»
Ева: «Коть, не начинай, а! Сама скучаю! Скоро увидимся))»
Котя: «Ладно, расслабься, Бабайка! Чем занимаешься? Небось, лягушек жрёшь и Шато Марго хлебаешь)))»
Ева: «Не поверишь — сплетаю рифму!»
Котя: «А ну-ка!..»
Ева: «Не дописала ещё…»
Котя: «Показывай бегом, пока я на лирику настроена».
Ева: «Париж… Как много в этом звуке
Изыска, шарма и любви…
Меж нами сотни миль разлуки…
Котя: «А шо поделать — селяви!»
***Два дня спустя
Кусая губы, я обнимаю себя за плечи и полными слёз глазами таращусь на экран вопящего мобильника. Ромка звонит уже второй раз, и я не уверена, что смогу не ответить, когда позвонит снова. А если не позвонит? Тогда я умру. Что мне делать?
Телефон стих, и тишина стала ещё невыносимее. Я оглядываю спальню, в которой царит невообразимый бардак. У меня снова куча шмоток, которые меня не радуют, и новенький раскрытый чемодан на полу. За утро я уже дважды его заполняла, чтобы снова распотрошить. Часть обуви придётся оставить… А впрочем, я могу вообще ничего не брать. Плевать на всё! Кроме…
— Ева, успокойся и давай поговорим, — в спальню входит Диана, но погром её вовсе не шокирует.
Мне кажется, что даже компания марсиан не способна поколебать её невозмутимость.
— Я и так спокойна, — дрожит мой осипший голос.
— Это заметно, — соглашается Диана. — Но прежде чем собирать вещи, послушай меня…
— Я всё равно должна лететь, Ди! Мне очень нужно увидеть Ромку! Хочу поздравить его с днём рождения, глядя ему в глаза. Даже если… если он совсем меня не ждёт…
92. Роман
Чёрт! Ну… как?!. Как устроен женский мозг? Похоже, по принципу «Любить нельзя ненавидеть». Хотя… будь она другой, вряд ли стала бы «Моей Лялькой». Хочется и встряхнуть её хорошенько, и прижать к себе крепко.