История скромной провинциалки (СИ)
— Бабушка, — как-то само собой вырвалось у меня, — А у вас скоро правнук, или правнучка будет.
Светлана Владимировна всплеснула руками, и ревели теперь все по обе стороны экрана, может мне показалось, но и Фидель, по-моему, смахнул слезу.
— Света, а внучки-то у тебя какие красавицы, — покачала головой Валентина Владимировна, — Это ж у меня теперь две племянницы внучатые появились. Сразу так и не поверишь. Вы приезжайте к нам на отдых, мы же у самого моря живем, красота и благодать. А мои дети по разным странам теперь живут, — вздохнула она, — Дочка с мужем и внуком в Москве, уже и гражданство получили, а сын с женой в Харькове. К нам в гости приезжают в разное время, чтобы не сталкиваться. Атанас мой второй муж, а дети от первого, — пояснила она, — А вот и он.
Мы увидели импозантного мужчину, чем-то похожего на актера Хью Джекмана. Валентина Владимировна быстро заговорила по-болгарски. Еще говорят, что наши языки похожи, ага, мы не поняла ни одного слова.
— Здравейте, — сказал мужчина и приложил руку к груди, мы дружно поздоровались.
— Ксюшенька, Дашенька, Господь вас послал мне в утешение, — успокоившись, заговорила бабушка, — Теперь буду мечтать обнять вас побыстрее. Да только…, - слезы опять подступили, но она справилась, — Может и правда вы сюда приедете? Меня тут Наско устроил уборщицей в общину, но это совсем немного и я вряд ли…
— Бабушка, — Даша взяла меня за руку, я почувствовала, как дрожит ее рука, — У меня не было бабушки в жизни, ты первая. Так сложилось. Ксюше не стоит сейчас летать, а вот я прилечу к тебе, а потом мы вместе поедем в Москву. Хорошо?
Женщина кивнула, потом заговорила.
— Когда бомба в дом попала, Толик совсем как неживой стал, поседел в один момент, и глаза, знаете, такие страшные стали, темные. Он в тот день в техникум пошел, он же преподавал там, в техникуме-то, а я к родителям в село поехала, а как вернулись… — она тяжело вздохнула, — Три года с лишним прошло, а все перед глазами стоит яма эта вместо дома. У нас дом красивый был, двухэтажный и сад небольшой, две вишни, яблоня и груша. Мы с Васей душа в душу жили, 50 лет вместе, он меня Светик называл и ревновал страшно, — легкая улыбка коснулась ее губ, — Помню, приболела я, вызвали врача, пришел парень молодой, а Василь нахмурился и говорит ему: "Не засматривайся на мою жену", а мне в ту пору уже 60 было. Шутил много, всегда смех у нас в доме был. Меня ведь его родители не приняли, даже на свадьбу не приехали. Ох, и переживала я тогда, а Вася отрезал: "Дороже тебя у меня никого нет, родителей я люблю и почитаю, поэтому спорить и доказывать им ничего не буду, если захотят приехать — примем с радостью, а нет, так и суда нет".
Я слушала ее и в душе поднималась такая волна любви и жалости к этой маленькой, сухонькой женщине, на долю которой выпало столько горя. И сейчас, хоть сестра и ее муж, видимо, хорошие люди, но жить в чужой стране, по сути на их содержании, ничего хорошего в этом нет. А бабушка продолжала рассказ.
— Когда Толик родился мы, конечно, сообщили, но кроме:
"Поздравляем", ничего не услышали. Потом у отца Василя инфаркт случился, и муж сразу в Киев поехал, но успел только на похороны, а через год и мать его ушла. С Маргаритой, сестрой Васи мы не общались, так, — махнула бабушка рукой, — На праздник, либо на день рождения позвоним и все. Так вот в тот день страшный мы к моим родителям вернулись, Толик долго сидел с дедом за столом, а утром собрался и сказал: "Пойду в ополченцы, не смогу я жить теперь по-прежнему". И ушел. А нам так тяжело стало, Валя приехала и забрала нас сюда.
— Бабушка, — мне было тяжело говорить, — Я буду тебя ждать.
Когда наш видео разговор закончился, Фидель обратился к нам.
— Ну, что, поехали теперь знакомиться с отцом? Или вы как?
— Мы в растрепанных чувствах, да Ксюш? — я кивнула, — Мне так жалко бабушку, так хотелось ее обнять и утешить, — сестра вздохнула, — Да что ж за семья у нас такая, несчастливая. У одной бабушки муж без вести пропал, вот как она жила всю жизнь и не знала, где он? Другая бабушка потеряла мужа и внучку, и за сына столько переживаний. А у Валентины Владимировны, это ж подумать только — дети по разные стороны, как такое пережить?
— Не согласен с тобой, Дашка, — прогудел Фидель, — Почему несчастливая? Да такие встречи, как у вас — одна на десять миллионов, это ж подумать только, найти отца, зная только его имя, это ли не удача? И бабушка у вас такая хорошая, разве это не счастье и для нее, и для вас найти друг друга? Короче, к отцу поедете?
— Давайте завтра, — промямлила я, — Что-то эмоций на сегодня слишком много.
— Ладно, — согласился Фидель, — Тогда мы с Дашкой в павильон, посмотрим, как там дело продвигается, а ты домой, Ксюша, и давай успокаивайся, все же хорошо.
Наши троюродные сестры прилетели в Москву на следующий день после разговора с Маргаритой Богдановной. Девчонки оказались веселые, простые и общительные. Они были откровенно счастливы вырваться из-под контроля суровой бабушки. Насколько мы поняли вечно занятые родители не много уделяли внимания воспитанию дочерей, зато бабушка все держала под контролем. Работать Иванна и Марьяна готовы были по 24 часа в сутки, все требования режиссера выполняли беспрекословно. А режиссер, как говорила Даша, был еще тот сатрап и деспот, любимое его выражение было: "Я вам на пальцах объясняю, может нарисовать еще!".
— Когда он находится не в “режиме режиссера”, вполне себе симпатичный, немного неуклюжий, да что там — безнадежно неуклюжий человек. Он совершенно не умеет общаться. Он хрупкий и уязвимый в реальной жизни, а на площадке он — тиран, — вот так охарактеризовала сестра режиссера, снимавшего фильм. Название рабочее приняли "Назови меня дочерью".
— Тетя Вера прошу вас, пойдемте со мной. Что-то я совсем расклеилась, — попросила я свекровь.
— Конечно, детка, а что Антон? Он разве не поедет? — муж отвел Катюшу в детский сад и уехал на работу.
— Мы решили первое знакомство провести вдвоем с Дашей, без мужчин. Но, ваша поддержка мне очень нужна будет.
Через полчаса за нами заехала Даша.
— Поехали?
Госпиталь, куда поместили нашего отца, находился в Лефортово, и ехать нам было не очень далеко. Мое волнение нарастало, а вот сестра была, на удивление, спокойна. Но потом она сказала.
— Ксюш, я сегодня совсем не спала, а ты?
— Спала, но плохо.
— Вот понимаю, что надо успокоиться, а все внутри леденеет прямо, — вздохнула она.
Когда мы зашли в палату, отец спал. Изможденное лицо с запавшими щеками было серого цвета. Я села на стул, а Даша и тетя Вера остались стоять. Мужчина как будто почувствовал наше присутствие и открыл глаза.
— Наконец-то, — вздохнул он, — Здравствуйте девочки, — он протянул левую руку, правая рука и грудь были в бинтах, — Не могу поверить, разве такое бывает?
— Бывает, — тихо сказала Даша и взяла отца за руку, я тоже встала и тоже взяла его за руку, так мы и стояли с сестрой несколько минут глядя на своего родного отца. А он смотрел на нас и глаза его теплели, колючий блеск и темнота уходили из них и, оказывается, глаза у него были серые с зелеными крапинками, — Анатолий Васильевич, как вы себя чувствуете?
— Хорошо, — улыбнулся мужчина, — Вчера с мамой разговаривал, она так счастлива, так мне про вас рассказывала, дождаться не мог, когда сам увижу дочерей. Подумать только, — покачал он головой, — Две взрослые дочери.
Глава 59
Если бы меня попросили пересказать разговор с отцом, я бы не смогла. Что-то говорила, что-то спрашивала, что-то отвечала, но все как в полусне. У меня было непреодолимое желание обнять этого человека и рассказать ему, как я хотела всю свою жизнь иметь отца, я чувствовала такую теплоту в душе и ощущала ответное тепло от Анатолия Васильевича. Наконец Даша задала ему вопрос, который мучил нас всех.
— А почему вы уехали, не попрощавшись с Аллой Леонидовной?