Здесь умирает надежда (ЛП)

Она думала, что теперь стала другой. Полностью изменилась. Она точно изменилась. В чем-то другая, более жесткая в тех местах, которые всегда должны оставаться мягкими.
Но ее огонь все еще ярко горел. Это никуда не денется.
Я позабочусь об этом
Но сначала у меня назначена встреча.
Когда я позвонил Николасу, он казался теплым, дружелюбным. Я не видел ни его, ни маму Рен с тех пор, как их дочь выздоровела. Мы же вращались в разных кругах.
Я встретился с ним в греческом ресторане, которым он управлял, и он приветствовал меня дружелюбной улыбкой и крепким рукопожатием.
— Карсон, — он обнял меня, как будто я был старым другом, — садись, садись. — Он указал на кабинку.
Тут мило. Уютно. Пахло тоже изумительно.
— Я обрадовался твоему звонку, — сказал он, садясь. — Давно не виделись. — В его глазах что-то сверкнуло.
В последний раз, когда мы были наедине, он убил человека.
Я задавался вопросом, не преследовало ли это его.
Я подумал о Рен на больничной койке. Рен смотрит в телевизор и ест попкорн. Рен приклеивает фальшивые улыбки на свое лицо. Рен — просто кожа да кости.
Нет, не думаю, что это его волновало.
— Закажу немного еды. Тут лучший греческий в твоей жизни, — воскликнул он.
— Я хочу поговорить о Рен, — сказал я вместо ответа. Я не был склонен к светской беседе, и мне не терпелось поскорее поехать домой. К ней.
Его лицо вытянулось в ту же секунду, как я заговорил, и все счастье исчезло.
— Что с ней случилось? — требовательно спросил он.
Неприкрытый страх исходил от лица мужчины. Он чего-то ждал. Готовился к чему-то.
Она возвращалась в Штаты на несколько месяцев. Понятно, почему он на взводе.
— Ничего, — быстро сказал я ему. — Рен в порядке. Лучше, чем в порядке.
Небольшое недоверие, учитывая то, что происходило последние несколько дней, но я бы не стал его беспокоить. Плюс, это был выбор — Рен поговорить с ее отцом.
Он заметно расслабился, его плечи опустились.
— Я надеялся, что так и будет, когда она вернется домой. Теперь, вы двое… снова вместе? Мы с ее матерью не хотели совать нос в чужие дела, но в глубине души надеялись.
Только два таких человека, как Уитни, могли бы тихо надеяться, что их дочь окажется со мной.
— Да, — твердо ответил я. — Мы снова вместе.
Я сделал паузу, когда перед нами поставили еду и два пива в матовых стаканах.
Николас кивнул официанту в знак благодарности.
— Вот почему я здесь, — сказал я. — Хочу попросить у вас разрешения жениться на ней.
Его лицо стало пустым.
Я не был уверен, что он даст свое разрешение. Он воочию увидел, что я за человек. Знал, какая жизнь будет у Рен со мной. С его стороны было разумно отказаться.
Не то чтобы это имело какое-то значение.
Я делал это из вежливости.
Но затем его губы растянулись в улыбке. Всем своим видом он улыбался.
— О, конечно, я даю свою разрешение, — воскликнул он. — Хотя Рен никогда не спрашивала разрешения, — усмехнулся он. — И у нее, вероятно, была бы готова речь о феминизме. Но я признаю, что старомоден. Мне нравится знать раньше нее. — Он сделал паузу, развернул салфетку и положил ее на колени. — Она еще не знает, да?
Я медленно покачал головой. Вероятно, потребуется немало усилий, чтобы убедить ее. Раньше она была категорически против брака.
Но я не собирался отступать.
Он хлопнул в ладоши.
— Превосходно. Сделаешь сегодня вечером?
Я снова кивнул.
— Хорошо, я попрошу жену организовать вечеринку на завтра. Просто близкие, семья и друзья. Может, позову выступить Лайонела Ричи.
Возможно, мне следовало остановить его, дать понять, что вероятность того, что Рен скажет «да» с первой попытки, невелика, но он зашел слишком далеко. Также было забавно посмотреть, от кого Рен унаследовала гены.
Он поднял глаза.
— У тебя есть кольцо? — спросил он.
Вместо того чтобы кивнуть, я достал коробочку из внутреннего кармана куртки и подвинул ее через стол.
Глаза Николаса расширились, когда он открыл ее.
— О, ты молодец, сынок.
Я ничего не ответил.
Потому что уже знал, что поступил хорошо. Чертовски хорошо. И это не имело никакого отношения к кольцу.
 
РЕН
Я уставилась на клинику, надвинув темные очки на голову. Мои глаза сузились, глядя на протестующих. Я вцепилась в руль, охваченная такой чистой яростью, что удивилась, как моя кожа не сгорела от жара крови.
«Ярость» была приятной передышкой от страха перед решением.
Что-то первобытное проснулось во мне, и следующее, что я помню — как меня увозят в полицейской машине.
Ясмин внесла за меня залог. Как и много раз до этого. Она не задавала вопросов. Не тогда, когда увидела меня. Вместо этого она отвезла нас в мой любимый бар.
Только когда я устроилась в кабинке с бокалом мартини передо мной, я полностью осознала, что произошло.
— Выпей, — настаивала она. — Почувствуешь себя лучше.
Я перевела взгляд с нее на стакан, потом снова на него.
— Я не могу это пить, — прошептала я.
Ее лицо смягчилось в понимании.
— Так вот почему ты была в клинике? — сделала она вывод.
Я кивнула один раз.
— Я не собиралась этого делать. Но это был мой первый инстинкт. А потом я увидела их там, я просто вроде как…
— Отключилась? — предположила она.
Я кивнула один раз, смутно припоминая, как избила одного человека его собственным плакатом. Нечем гордиться. К счастью, я не причинила никакого серьезного вреда, только задела самолюбие толстяка, которого избила женщина. Та самая женщина, которая, по его мнению, не имеет права нести ответственность за свою матку.
Ладно, я очень этим гордилась.
— Мне так страшно, — призналась я сквозь слезы. — Это не радует меня. Я не чувствую себя взволнованной. У меня это украли. У меня не будет никаких радостных чувств по этому поводу. Или надежды. Я знаю, насколько больнее, когда надеешься. Когда ожидаешь, что все получится. — Я уставилась на подругу. — Я не переживу еще одной потери. Не смогу.
Ясмин уставилась прямо на меня, ее глаза мерцали. Она потянулась к моей руке.
— Я не стану говорить тебе, что все будет хорошо, — сказала она твердым, знакомым голосом.
Я использовала его как якорь.
— Я не могу знать, что все будет хорошо, — продолжила она. — Я не могу этого обещать. Но что могу обещать, каким бы ужасным это ни было, так это то, что ты переживешь еще одну потерю, если мир на тебя ее сбросит. Я не хочу, чтобы тебе приходилось это делать. Хотела бы я иметь магию, сделать так, чтобы ты больше не испытывала боли, но у меня ее нет. Я знаю, что у тебя есть своя собственная магия. В тебе есть сила, которой я восхищаюсь. У тебя есть мужчина, который никогда не откажется от тебя. Друзья, которые никогда не оставят тебя.
В этот момент слезы текли по моему лицу, плотина внутри меня полностью и по-настоящему прорвалась.
— Я была жестока с ним, — икнула я. — Ужасно. Я была так поглощена всем, что не подумала о его боли. Он был рядом со мной каждое мгновение, но я даже на секунду не была рядом с ним. — Паника начала подниматься к моему горлу.
— Я не могу снова так с ним поступить, — прошептала я.
— Ты этого не сделаешь, — с уверенностью заявила Ясмин. — Я не позволю тебе. Я буду драться с тобой, если попытаешься.
Я подавила смех.
— Ты же знаешь, что я завалю тебя за секунду.
Она скрестила руки перед собой.
— Мне не нужно заваливать тебя. Просто вбить немного здравого смысла.
Я улыбнулась, паника медленно отступала, но не исчезала полностью.
— Милая, — пробормотала она, протягивая руку, чтобы сжать мою, — я знаю, прошлое пугает, но у тебя есть я. Стелла. Зои. Даже Джей — хотя, откровенно говоря, я совершенно не понимаю вашей дружбы.