Неистовый (ЛП)

— Это не я сделал.
Я делаю ровный вдох.
— Где ты научился их делать?
— Мой дед. — Он указывает на ту, из-за которой у меня пошла кровь. — Вот эта его.
Я снова поднимаю её, на этот раз избегая крючка, который прячется внутри.
— Из чего она сделана?
— Ты собираешься задавать мне вопросы всю ночь?
— Тебя это так сильно беспокоит?
— Да.
— Почему?
— Кроме того, что это раздражает?
Я закатываю глаза.
— Не понимаю, почему ты настаиваешь на бесполезной информации.
— Я просто пытаюсь завязать разговор.
— Мне не нужны разговоры.
— Похоже на то.
Гризли возится с крючком и плоскогубцами.
— Я, как правило, неосознанно задеваю чувства людей.
Я пожимаю плечами, кладу приманку обратно и поднимаю другую, чтобы осмотреть.
— Думаю, что это обратная сторона того, чтобы быть честным все время.
Гризли хмыкает.
— Если спросишь меня…
— Я этого не делал, — рычит он.
— Нет. Но если бы спросил. Я бы в любой день предпочла честные оскорбленные чувства лжи. — Продолжаю осматривать приманки, все разные текстуры, цвета и формы. Некоторые выглядят как жуки, в то время как другие как произведения искусства.
— Это правда?
Я поднимаю бровь.
— И кто теперь задает вопросы? — Я кладу приманку обратно и встречаюсь с его любопытным взглядом. — Да. Это правда.
— Хм… — Гризли вздергивает подбородок и возвращается к сооружению новой приманки, а я молча наблюдаю, предоставляя ему тишину и покой, которые мужчина предпочитает.
Крошечные веревочки и крючки, завернутые в мех и клей, кажутся карликами по сравнению с его большими руками, и все же он работает с такой тонкой точностью. Я помню, как грубо он обращался со мной, ухаживая за моими ранами. Никогда бы не подумала, что мужчина его роста и жестких манер способен на такое нежное внимание. И жестокую честность. Этот человек — загадка.
И у меня такое чувство, что я едва поцарапала поверхность.
  
ВОСЕМЬ
 
АЛЕКСАНДР
— Где ты был?
Одной ногой переступив порог хижины, я поворачиваюсь и смотрю на крошечную женщину, съежившуюся перед дровяной печью. Каждый раз, когда ухожу, она спрашивает, куда я иду. Каждый раз, когда возвращаюсь, спрашивает, где я был. Полагаю, что именно по этой причине некоторые мужчины избегают отношений.
Закрываю дверь и вешаю на крюк пальто и перчатки.
— Мне показалось, что тебя не было полдня, — говорит Джордан мне в спину.
Меня не было всего пару часов.
Я вышел, чтобы проверить водяной насос, а затем отправился к озеру, чтобы получше разглядеть небо и понять, скоро ли нам удастся передохнуть от снега. Насколько я мог видеть, были темные тучи. Потом поправил брезент на поленнице, расчистил от снега сарай и расчистил дорожку к хижине и обратно. Не считаю нужным делиться этой бессмысленной информацией.
— Эта глупая штука сломана.
Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как она бросает Кубик Рубика с колен. И тут я замечаю, что справа от нее лежит стопка книг и разложенные в пасьянсе игральные карты. Похоже женщина занимала себя с тех пор, как я ушел.
— Что? — рявкает она с сердитым блеском в глазах.
— Ты их все прочитала?
Джордан смотрит на книги, затем тяжело вздыхает.
— Нет. Прочла несколько страниц каждой из них. Мне больше нравятся фильмы. Я пыталась разложить пасьянс, но забыла, как именно это делать. И этот дурацкий Кубик Рубика сломан. Мне скучно, и мои волосы сводят меня с ума!
Неужели все женщины так перескакивают с темы на тему?
— Он не сломан. — Подхожу к брошенной игрушке. Кручу, поворачиваю и переворачиваю цветные квадратики назад, вперед и готово. — Вот так. — Я протягиваю ей собранный куб, все шесть цветов на соответствующей стороне.
Ее челюсть отвисает, и она забирает его у меня.
— Что не так с твоими волосами? — Каштановые локоны свисают на плечи и спускаются по спине. Последние несколько дней она носила одну из моих вязаных шапочек. Чтобы согреться, я полагаю.
 
Джордан осматривает Кубик Рубика.
— Как ты это сделал?
Пожимаю плечами, потому что, честно говоря, не знаю. Мне подарили игрушку на день рождения, когда я жил в детском доме, и после нескольких часов работы с ней решение стало легким. Я помню, как был разочарован тем, что никто другой не видел решение куба так, как я. Это было примерно в то время, когда я начал слышать такие слова, как «социальное расстройство», «задержка речи» и «высокий IQ».
— Ух ты, вау… — Она выдыхает воздух. — Я впечатлена.
Сжимаю челюсть. Ненавижу повторяться.
— Твои волосы?
Джордан теребит завиток на груди.
— Они грязные и голова чешется, и я не могу ее почесать. — Она пытается поднять больную руку над головой, шипит и стонет от боли. — Видишь?
— Отрежь их.
Ее серые глаза расширяются.
— Что? Нет! Мне потребовались годы и много процедур глубокого кондиционирования, чтобы отрастить их.
Я ворчу, не в силах сдержаться, и поворачиваюсь обратно на кухню.
— Могу я задать вопрос?
Я чуть не смеюсь. Как будто мой ответ имеет значение? Мы оба знаем, что она все равно спросит.
— Какой у нас план? — Ее быстрый вдох говорит мне, что она встает на ноги.
Мои мышцы напрягаются, когда я чувствую, как женщина приближается.
— Чтобы вернуть меня домой.
Ставлю пустую кастрюлю на стол и тянусь за кувшином с водой.
— Ты ждешь, пока я поправлюсь, и погода прояснится? А потом укажешь мне правильное направление и отправишь восвояси? — Сейчас она рядом со мной, так близко, что я чувствую тепло, исходящее от ее тела.
Сдвигаюсь, увеличивая расстояние между нами.
— Ты никогда не найдешь дорогу в одиночку.
— Хорошо, значит, ты планируешь пойти со мной?
Я хмыкаю и тянусь за банкой коричневого риса.
— У тебя есть карта?
— Да.
— Прекрасно! — Я скорее чувствую, чем вижу, как она ищет её в окружающем пространстве. — Давай ее сюда, разберемся с этим. Я буду чувствовать себя лучше, зная, где я… ну, знаешь, сориентируюсь.
— Я не могу.
— Почему? — В ее голосе слышится раздражение.
Я постукиваю себя по виску.
— Она здесь.
— Твоя карта у тебя в голове?
Киваю и зачерпываю в кастрюлю смесь сушеных специй и трав.
— Отлично, — саркастически бормочет Джордан и хватает банку. — И ты уверен, что сможешь вытащить меня отсюда? С твоей ментальной картой?
Я не отвечаю, потому что это глупый вопрос. И чувствую, что уже ответил на один из них.
— Сколько времени нам понадобится, чтобы выбраться отсюда?
— Примерно тринадцать часов и три минуты. — Я оставляю женщину возле стола, чтобы поставить кастрюлю на дровяную плиту.
— Примерно? — Она смеется, и этот звук застает меня врасплох.
Я сказал что-то смешное?
Закрываю кастрюлю крышкой и киваю.
— По «Правилу Нейсмита»4 меньше. Я учел время для вертикального подъема на шестьсот метров, пересеченную местность, более медленный темп из-за твоих травм, менее идеальные навыки и физическую форму…
— Это грубо, — бормочет она.
— …в сочетании с обычным весом рюкзака, и добавил к правилу поправку на пятьдесят пять процентов. Мы отправимся в путь, как только ты достаточно поправишься, чтобы отправиться в поход без посторонней помощи, и если позволит погода.
Приношу коробку с приманками к столу и наливаю себе чашку воды. Осушаю её одним глотком, возвращаю чашку на полку и устраиваюсь в кресле. Я уже открываю коробку и раскладываю перед собой свой последний проект, когда понимаю, что женщина замолчала.
Она не пошевелилась, а просто смотрит на меня, держа банку в руке в воздухе, и ее губы слегка приоткрыты.
Я заставляю себя выдержать ее взгляд, ожидая, что она что-нибудь скажет. Сделает что-нибудь. Но ничего не происходит. Я наклоняю голову.