Застрявшие (ЛП)

Было так легко продолжить, сорвать с себя одежду и поддаться желанию, которое тлело годами.
Нас больше ничто не останавливает.
Мы здесь одни. Оба одиноки. В обстоятельствах, вызванных ужасной трагедией.
Эта мысль отрезвляет. Похоже, Эверли, должно быть, думает о том же, потому что ее губы перестают двигаться, как и мои.
Она смотрит на меня со слезами на глазах, отчего они блестят и становятся еще красивее.
Отстраняюсь, и ни один из нас не произносит ни слова, когда я помогаю ей сесть, увеличивая расстояние между нашими телами.
Мы не можем этого сделать.
Даже с призраком Лиама.
Даже после смерти его счастье значит больше.
Глава тринадцатая
ЭВЕРЛИ
Не могу поверить, что это только что произошло. Я поцеловала его. Или он поцеловал меня. На самом деле не имеет значения, кто кого поцеловал.
Мы поцеловались. Страстно. Яростно. Мы оба этого хотели, и этого нельзя отрицать.
Завидую ему. Всегда ему.
Я не знаю, что делать с его признанием и с болезненным чувством, скручивающимся глубоко в животе.
Лиама больше нет, но это все равно похоже на предательство. Все равно это было неправильно.
Но в тот момент это не казалось неправильным. Это казалось очень, очень правильным.
Купер не смотрит на меня сейчас, когда грызет наш импровизированный ужин и смотрит на огонь.
Я знаю, что он чувствует то же самое, что и я. Что мы предали Лиама.
— Купер... — Мой голос звучит слабо и неуверенно. На самом деле, я понятия не имею, что сказать дальше, но это не имеет значения, потому что парень останавливает меня.
Его обезумевшие, усталые глаза встречаются с моими.
— Не надо.
Я с трудом сглатываю, наблюдая за ним, ища ответы, которых, знаю, у него нет.
— Я тоже помню тот день, когда мы встретились.
Парень откусывает кусок вяленой говядины, отворачивается от меня и жует.
Он ничего не говорит, но это нормально.
— Я помню, что увидела тебя первым. — Это правда. Мы встретились взглядами, и я подумала, что он самый потрясающе красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Помню, как подумала, что парень выглядит великолепно. И что он, безусловно, доставляет неприятности. — Я действительно улыбнулась тебе. — Стягиваю волосы в узел на макушке, закрепляя резинкой. — И я действительно строила глазки. — Мои глаза встречаются с его, когда Купер поворачивается ко мне. — Но ты не подошел.
— Нет. Он тоже увидел тебя.
Он? Лиам?
— И?
— И он мгновенно захотел тебя.
— Так ты просто сдался? Не похоже на тебя.
Купер поворачивается ко мне лицом, слегка морщась и держась за больную руку.
— Нет? Тогда ты плохо меня знаешь, потому что, когда дело касалось Лиама... Не было ничего, от чего бы я не отказался ради него.
— Почему? — Мой вопрос едва слышен, но я не отступаю.
— Потому что Лиам был мне как брат. Он был всем, что у меня было, Эверли. С тех пор, как я себя помню, только он и его родители.
— Значит, ты просто отдал меня ему? — Я складываю руки на животе, чувствуя себя уязвимой.
Куп криво усмехается мне.
— Не веди себя так, будто у тебя не было права голоса. Ты не из тех девушек, которой можно манипулировать или передать. Ты хотела его. И сделала свой выбор.
Лиам мне сразу понравился. Он был хорош собой, с доброй улыбкой, и когда подошел ко мне вместо своего опасного на вид друга, я почувствовала облегчение, потому что Лиам был безопасным выбором. Тем, от которого мои родители не пришли бы в ужас. Тем, кто не причинил бы мне вреда. Он был безопасным.
— Да, сделала.
Я смотрю, как Купер проглатывает еще кусочек, а затем поворачивается к огню.
— Ты сделала правильный выбор, но не говори, что мы ненавидели друг друга с самого начала.
— Хорошо. — Я не спорю с ним по этому поводу, потому что полагаю, что он прав.
После этого мы оба спокойно едим, используя камин в качестве нашего единственного источника развлечений, пока я снова не открываю рот, не в силах вынести тишину и любопытство.
 
— Почему моя сестра?
Купер пьет из бутылки с водой и поворачивается ко мне.
— Что ты имеешь в виду?
— Почему ты начал встречаться с моей сестрой? Почему Ария? На самом деле она не в твоем вкусе. — Вздергиваю подбородок вверх. — Ты сделал это, чтобы досадить мне?
Купер хмурится, пока изучает меня.
— Ты что, шутишь?
— Нет. Я хочу знать.
Парень встает, подходит к окну и смотрит на закат. Ему не удаться уйти от этого вопроса. Мне хотелось поговорить с ним об этом с тех пор, как они начали встречаться. Но Ария была так счастлива, и я оставила эту тему в покое, хотя и вела себя с ним, как стерва.
Я встаю и подхожу к нему.
— Скажи мне.
Купер поворачивается, чтобы посмотреть на меня, волнение отражается на его красивом лице.
— Нет. Я встречался с твоей сестрой не для того, чтобы досадить тебе. Ты встречалась с Лиамом, чтобы досадить мне?
— Что? — Я удивлена его вопросом, и знаю, что это заметно. — Зачем мне это делать? Я даже не знала тебя.
— Тебе не кажется самонадеянным предполагать, что кто-то будет встречаться с кем-то только для того, чтобы досадить другому человеку?
— Это разные вещи. Когда ты встретил Арию, у нас было три года пререканий за плечами.
— Ты так хочешь это называть? — Его большое тело теснит мое, и я понимаю, что отшатнулась только для того, чтобы он заполнил пробел.
— А как бы ты это назвал?
— Три года прелюдии.
Мой рот открывается, а затем закрывается, когда я пытаюсь заставить свой мозг сотрудничать со мной. Чтобы сформировать слова.
«Боже, как хорошо от него пахнет».
Даже в глуши и без нормального душа, парень так чертовски хорошо пахнет. И чувствуется хорошо. Его тело так близко от моего, возвышающееся надо мной.
— Пфф. Все эти три года у меня был парень.
— И все же... — Купер вторгается в мое пространство. — Ты все еще смотрела на меня так же, как в ту первую ночь.
Я пристально смотрю на него сейчас, скрестив руки на груди, пытаясь освободиться от наваждения и сосредоточиться.
— Я смотрел на тебя только с презрением.
— Презрение... возбуждение. Неважно.
Я быстро закрываю глаза, внезапно вспомнив, как сильно он меня раздражает.
— Ты встречался с моей сестрой для того, чтобы разозлить меня?
— Боже, приди в себя, Эверли. Ария была прекрасна. — Я сглатываю. Так больно вспоминать о моей прекрасной белокурой сестре. И я знаю, что чувство внутри меня — ревность, что вызывает у меня отвращение к самой себе. — Она была умной и забавной. И видела мир по-другому.
Слушать, как Купер описывает мою сестру, убивает меня по стольким причинам. Она была чудесным человеком, но, слыша, как он это говорит, я только больше завидовала ей. Чувство вины разрывает меня на части.
— Да, так и есть.
Купер изучает меня, его глаза смотрят в мои, когда он наклоняется ближе, и я знаю, что парень видит, что его слова делают со мной.
— Но я флиртовал с ней на той вечеринке, чтобы досадить тебе.
Мои глаза расширяются, а челюсть отвисает.
— Что?
Куп не отступает.
— Я хотел, чтобы ты разозлилась. Хотел, чтобы ты ревновала.
— Ты. Мудак.
Он не спорит.
— Хотел твоей злости. Знал, что тебе не понравится, если я буду рядом с твоей младшей сестрой.
Отталкиваю его и двигаюсь, чтобы пройти мимо. Но парень хватает меня за запястье, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него с презрением.
— Ты свинья.
— Я лишь сказал, что флиртовал с ней, чтобы разозлить тебя. Но я встречался с ней из-за всего остального. Встречался с ней не для того, чтобы досадить тебе. Я сделал это для себя.
Выдергиваю свою руку из его и пристально смотрю ему в глаза, не уверенная в том, что чувствую по этому поводу.
Купер отворачивается от меня и снова смотрит в окно.