Босс для Золушки (СИ)
Подруга изумлённо рассматривает меня несколько секунд, потом качает головой:
— Ну и ну, Кать… тебя не узнать! Босс приодел?
— Да. Это только на один вечер.
Она выходит ко мне в коридор и прикрывает дверь. Лицо у неё вроде снова становится оживлённым, но я ее хорошо знаю. Под маской веселья — плохое настроение.
— Ну и как оно там, среди больших шишек? — натянуто улыбается Людка.
— Неуютно, — морщусь я. — Чувствую себя какой-то самозванкой.
— Ничего, к хорошему быстро привыкаешь.
— У тебя-то как дела, Люд? Ты грустная. Я ещё в зале заметила.
— И сразу прибежала? Вот это честь! — безрадостно хмыкает Людка и пожимает плечами. — А что у меня могут быть за дела? Всё как обычно. Хожу на работу, бегаю на тусовки в надежде найти нормального мужика. С последним хахалем вот только промахнулась. Несколько дней назад познакомилась в клубе… показался перспективным, обеспеченным… ну и закрутился у нас роман. А сегодня утром сюрприз неприятный меня у дома поджидал.
— Какой сюрприз?
— Да жена его выследила! — брезгливо кривится Людка. — И устроила мне безобразный скандал прямо перед моим подъездом. На глазах у болтливых соседок. Он женат оказался, прикинь? Вот скотина! И жена у него истеричка.
— М-да… — растерянно выдавливаю я, не зная, что и сказать. Людкина ситуация слишком щекотливая, да и однозначно некрасивая, чтобы даже в качестве поддержки осудить скандальную жену.
— Колечко с бессовестного пальчика он перед загулом в клубе снял, — продолжает возмущаться Людка. — Провел меня, как самую распоследнюю наивную дуру! А я уже и губу раскатала, и уши развесила. В-общем… хреново мне теперь.
— Не переживай так, Люд. Он просто… просто козел!
— Точно козел. Похотливый и мерзкий. Ну и черт с ним! Через пару дней забуду.
— Может, тебе домой отпроситься? Отдохнуть, выспаться… Сразу легче станет.
— Ага, так меня Горыныч и отпустит, — саркастически усмехается подруга. — Представляю его лицо, если я подойду к нему и нагло так заявлю: что-то я подустала, Олег Данилович! И есть отличная идея! Отпустите-ка меня домой в уютную теплую постельку! И не вздумайте штраф на меня накладывать, мне очень денежки нужны.
— Знаешь что? — решительно говорю ей. — Давай я попрошу Артёма за тебя. Он эту проблему быстро решит, и Горыныч даже не пикнет.
Людка замирает, глядя на меня с противоречивой помесью злости и благодарности.
— Завидую я тебе, Катька… Какой мужик шикарный тебе попался!
— Ну так как?
— Давай так и сделаем, — вздыхает она. — А то состояние у меня никакущее. Того и гляди разобью что-нибудь из-за нервов, а потом оплачивать придется. Из своего кармана.
Я достаю из своей дорогущей сумочки старенький кнопочный мобильник. Контраст между ними кажется нелепым до крайности и даже пасмурную Людку заставляет хрюкнуть от смеха.
— Ой, Катька, я не могу… Ты прям чудо какое-то невероятное в перьях! Ходишь в шикарном прикиде, а таскаешь с собой такое убожество!..
Я машу на неё рукой и набираю Царевичева.
— Катя, ты где? Я уже тебя потерял, — сразу же отвечает бархатный голос моего босса.
— Артём, — говорю я просительно. — Мы тут с подругой общаемся… Помнишь Люду?
— Помню. Кажется, ты любишь с ней поболтать о своем о женском. Что-то случилось?
— У нее проблемы, личные. Из-за этого она плохо себя чувствует. Я хочу попросить тебя…
— Пусть сдает смену и идёт домой. Сегодня официанток хватает, — перебивает меня Царевичев и настойчиво требует: — А ты возвращайся ко мне. Я ещё не насмотрелся на тебя в новом платье.
Он говорит так громко, что стоящая рядом Людка слышит каждое слово. Она поднимает на меня смеющиеся глаза и одними губами напоминает: «Горыныч».
— Артём, а что делать с Олегом Даниловичем? Он штраф на нее повесит…
— Не повесит. — В трубке раздаются какие-то посторонние голоса, после чего Царевичев нетерпеливо бросает: — Давай, я жду.
И отключается.
— Эх, хорошо быть боссом! — мечтательно вздыхает Людка. — Один щелчок пальцев, и все проблемы решены… А ещё лучше быть девушкой босса, который сам рвется решить все ее проблемы. Повезло тебе, Катька! Честно, завидую… А я всё наступаю и наступаю на одни и те же грабли. У меня уже синдром недоверия ко всем мужикам на этом фоне образовался, блин!
— Всё наладится, Люд. Со временем.
— Ладно, пойду домой. Буду сидеть одна, заливать за воротник и выбивать на стене надпись.
— Какую?
— Никогда не связывайся с женатым мужиком. Если женатик вводит девушку в заблуждение, то он — потаскун и бессовестный обманщик.
Глава 31. Танец для Золушки
Вернувшись в банкетный зал, я вдруг чувствую, что ужасно проголодалась.
По дороге к Царевичеву на глаза мне попадается соблазнительный фуршетный столик с закусками. Чего там только нет! Крошечные канапе с блестящей черной икрой, какие-то изумительные шарообразные пирожные в белоснежной шапке из кокосовой стружки с сахарной пудрой, тарелки с башенками из аккуратных бутербродов, сырные нарезки и гигантские блюда с декоративно уложенными свежими фруктами.
Когда-то всю эту аппетитную красоту я сама разносила на подносах. Не смела на неё лишний раз дыхнуть. А теперь впервые могу спокойно отведать любое блюдо, и никто слова лишнего мне не скажет.
Соблазн сделать остановку возле кулинарных шедевров очень силён. И я поддаюсь ему.
— Приятного аппетита! — мрачно буркает Горыныч, пробегая мимо в суетливой озабоченности. Она всегда свойственна управляющему в дни больших мероприятий.
У меня чуть кусочек канапе в горле не застревает. Хочу выдавить из себя «Спасибо!», но с набитым ртом это не так-то легко. Впрочем, Горыныч уже скрылся за спинами гостей.
Я наконец прожевываю свой кусок и лишь тогда понимаю, что среагировала на своего бывшего начальника так, словно он застукал меня за нарушением правил. Да уж, от старых привычек избавиться тяжело! Особенно, если они въелись в тебя на уровне инстинктов.
— Спокойно, Катя спокойно, — шепчу себе под нос вслух. — Ты здесь гость, а не официантка.
И чтобы доказать себе это, я поувереннее расправляю плечи, а затем с манерной неторопливостью подцепляю двумя кончиками пальцев ещё один канапе с черной икрой. И отправляю в рот, жмурясь от удовольствия. Эти крошечные бутербродики невероятно вкусные!
— А мне? — спрашивает Царевичев, незаметно подкравшийся со спины. — Я тоже голодный. А ты так соблазнительно ешь…
Я смущённо смотрю на него, потом на стол, полный еды. Бери — не хочу.
— Угости меня, Катя, — добавляет он и смотрит при этом на половинку канапе, оставшегося в моей руке.
— Но он же надкушенный, — пытаюсь я вразумить босса.
— Из твоих рук я готов съесть что угодно, — улыбается он.
Затем, не дожидаясь моей реакции, обхватывает запястье моей руки с недоеденным кусочком и тянет к своему лицу. Я шокированно наблюдаю, как его красивые насмешливые губы обхватывают кончики моих пальцев вместе с канапе. Чувствую прикосновение горячего влажного языка…
Мои щеки наливаются жаром. Никак не могу оторвать взгляд ото рта Царевичева, и томительная слабость охватывает всё тело. Меня, как магнитом, тянет к нему — хочется прижаться крепко-крепко, вдохнуть волнующий мужской запах, ощутить его власть над собой.
Где-то в отдалении играет приятная медленная мелодия. Я узнаю ее. Кажется это «Мгновения» британского композитора Хардкасла. Обычно я далека от мира музыки, но эту мелодию определю из тысячи… Просто потому что она часто звучала в родительской квартире, когда я ещё была маленькой.
Царевичев что-то улавливает в изменившемся выражении моего лица и притягивает в свои объятия.
— Давай потанцуем.
Я мельком осматриваю банкетный зал. Большинство присутствующих гостей разбрелись по группам с актуальными интересами и беседуют между собой. Или прохаживаются парочками между фуршетными столиками, распивая напитки и выбирая закуски.
— Никто не танцует, Артём.
— Ничего страшного. Как только все нас увидят, то последуют нашему примеру.