Он её ад (СИ)

И, черт, мне не было страшно.
Я волновалась, но даже это волнение было хорошим. До безумия приятным.
Хотелось поскорее опять увидеть Яагера. До жути смущалась своих мыслей, но так сильно желала, чтобы он опять обнял и поцеловал. Прижал к себе и не отпускал.
От этих мыслей сердце забилось учащенно и я спрятала лицо, уткнувшись им в подушку. Правда, когда воздуха стало не хватать, я подняла голову и как раз взглядом скользнула по цветам, которые рано утром принес Матиас.
Ночью у нас было три раза. Последний – медленный. Долгий, но еще более чувственный. Пропитанный нежностью и жаром наших тел. Но, при этом, пропускающий по телу целые вихри из электрических разрядов, после которых я окончательно выбилась из сил и просто отключилась, но сквозь сон прекрасно чувствовала объятия Яагера. То, как он прижимал к себе. Оставлял короткие, но нежные поцелуи на моем лице.
Проснулась я еще до рассвета и в первые же мгновения поняла, что Матиаса не было рядом. Приподнявшись на ослабших руках, окинула взглядом домик и поняла, что Яагера вообще тут не было. Испугалась и очень сильно занервничала. Голову пробило самыми ужасными мыслями среди которых главными были те, в которых я понимала, что Матиас ушел. Добился желаемого и решил больше не тратить на меня время.
От понимания этого мне стало по-настоящему больно. Наверное, никогда в жизни я не чувствовала себя настолько паршиво, как в это мгновение и горечь, которая расползалась в груди, буквально душила. Топила в себе.
Кутаясь в одеяло, я встала на ноги и прошлась по домику, а потом села на кровать и закрыла лицо ладонями. Делала глубокие вдохи, но глаза все равно начало покалывать. Пыталась успокоить себя, но меня все равно буквально трясло.
От звука открывающейся двери, я сразу встрепенулась и подняла голову.
— Почему ты не спишь? — спросил Матиас, зайдя в домик. Посмотрев мне в лицо, он приподнял бровь. — Что-то случилось?
Даже не снимая куртку, он пошел в мою сторону, но я сама встала с кровати и, путаясь в одеяле, быстрым шагом подошла к Яагера и обняла. Буквально вцепилась в него, словно боялась, что он может вот-вот исчезнуть. От его куртки исходил сильный холод и растаявший снег обжигал обнаженную кожу, но все это сейчас шло незаметным фоном.
— Я подумала, что ты ушел, — я все еще дрожала и голос будто бы был не мой. — Мне… показалось, что ты решил оставить меня после…
Я не договорила. Вообще было не по себе произносить эти слова, но я не могла себя сдержать. Эмоции не просто бурлили. Они прямо рвали меня на части. Может, это потому, что после этой ночи я была особенно уязвимая и ожидала подвоха. Часть меня привыкла к плохому и на хорошее уже не надеялась.
— Я никогда тебя не оставлю, — Матиас сильнее укутал меня в одеяло и после этого обнял. Так холод его куртки не соприкасался с моей кожей.
Его объятия успокаивали и постепенно мне становилось легче.
— Грейс, посмотри на меня, — Яагер поддел пальцами мой подбородок и заставил приподнять голову. — Ты собралась плакать?
— Нет, — солгала, пытаясь отвести взгляд. Но моя ложь была настолько очевидной, что я не сомневалась в том, что Яагер в нее не поверил.
Он подхватил меня на руки, после чего сел в кресло, а меня усадил к себе на колени. Так еще труднее было спрятать взгляд, хоть и очень сильно хотелось это сделать. Сейчас мне было очень неловко.
— Я никогда не уйду, но, если бы я это сделал, ты должна была бы злиться, а не плакать.
Я разомкнула губы, но не нашла, что ответить, а Матиас, вновь меня обнял, после чего наклонился к моему уху:
— Ты слишком много сомневаешься в себе, а я не хочу, чтобы ты давала себя в обиду. Сейчас говорю не только про себя. Про всех. Когда мы вчера разговаривали про твоих родителей, я заметил, что ты, как должное принимала то, что отец тебя бил.
— Он волновался за Коена и думал, что я предаю семью.
— Не нужно, Грейс. Тому, что он делал, нет оправданий. Тем более, не думаю, что твой отец только тогда поднимал на тебя руку. Или я ошибаюсь?
Я против воли поерзала и все же отвела взгляд в сторону.
 
— Куда ты ходил так рано?
— Не переводи тему разговора. Грейс, пожалуйста, ответь на мой вопрос.
Я шумно выдохнула и некоторое время все еще сомневалась. Это была та тема, которую я не хотела затрагивать, но в итоге, пусть и с трудом, но кивнула.
— Бил. За плохие оценки, или, если я что-то делала не так. Но не сильно. Синяки почти никогда не появлялись.
Матиас провел ладонью по моей спине. Будто бы успокаивал, а я только в этот момент поняла, насколько сильно была напряженна.
— Никогда не ищи оправдание боли, которую тебе причиняют  другие. Злись, когда с тобой поступают плохо. Если бы я ушел, оставив тебя тут одну, заслуживал бы я твоих слез?
Я вновь не знала, что ответить, а Яагер, прикоснувшись своим лбом к моему, опять скользнул ладонью по спине.
— Я сейчас скажу одну эгоистичную вещь. Я рад, что ты переживала из-за того, что я мог уйти. Годами я считал, что ты не будешь моей и, черт, я счастлив видя, что ты начинаешь отвечать мне взаимностью. Куда хуже было бы, если бы ты была рада моему уходу, — на губах Матиаса появилась еле заметная улыбка, которая веяла горечью. — Но видеть тебя подавленной и практически плачущей невыносимо, — он прикоснулся к пальцам той руки, которая была скована в гипс. Поднял ее и губами коснулся костяшек. — Я сделал с тобой то, что никогда себе не прощу. И ты не прощай, но дай мне искупить это и я всю жизнь буду доказывать, что больше не причиню тебе боли, но, если я опять поступлю с тобой плохо, не плачь. Ненавидь меня. Так же и с остальными. Никому не позволяй разбивать тебя. Обещаешь?
Я помедлила с ответом. Уже теперь не хотела ненавидеть Яагера, но так же почему-то не сомневалась в том, что он никогда не сделает мне ничего плохого. Поэтому кивнула:
— Обещаю.
Матиас своими губами прикоснулся к моим. Короткий поцелуй, но вызывающий буйствующий трепет. Я услышала звук расстегивающейся молнии и увидела, что Яагер открыл куртку и достал оттуда цветы. Розы. Видно, спрятал их туда от холода.
Я широко раскрыла глаза и, взяв цветы, сама потянулась к Матиасу, после чего поцеловала его. Прижалась к Яагеру, но момент был прерван громким стуком в дверь.
Оказалось, что пришел мужчина, который сдал мне этот домик. Он сказал, что вечером двое местных подростков ушли и до сих пор не вернулись, поэтому собиралась поисковая группа. Я тоже хотела пойти, но мужчина сказал, что для хрупкой девушки это не безопасно. Собирались только крепкие мужчины и парни. Тем более, приезжие обязательно должны быть с местными, чтобы и они не потерялись.
Матиас ушел помогать с поисками, а я еще долго ходила по домику, так как из-за волнения не могла найти себе места. Даже оделась и вышла на крыльцо. Пройдя на улицы поселка, встретила местных женщин и от них узнала, что ничего опасного нет. Местные подростки обладали слишком дерзким характером, но они привыкли к суровой местности и знают, что по темноте нельзя передвигаться. Можно только сильнее потеряться. Скорее всего они где-то спрятались на ночь, но на всякий случай выдвинулась поисковая группа. В таких случаях, во избежание возможных плохих последствий, медлить не стоило.
Я плохо оделась, поэтому пока была на улице, очень сильно замерзла и, вернувшись в домик, сразу скользнула под одеяло.
И вот сейчас лежала и согревалась. Думая про прошедшую ночь, чувствовала внутреннее тепло. Я действительно была счастлива, но волнение все так же не давало покоя.
Я очень надеялась, что с теми подростками все хорошо и переживала за Матиаса. Даже думать не желала о том, что с ним могло произойти что-то плохое.
В итоге, я решила не сидеть без дела. Понимала, что Матиас точно замерзнет, поэтому подумала, что стоит приготовить для него что-нибудь горячее и питательное. Например, суп.
Пока я доставала котелок, телефон, лежащий на кровати, зазвонил. Увидев, что звонил Ливен, я тут же ответила.