The Kills (СИ)

— О таких подробностях знают те, кто были на местах других преступлений, — она принялась строить логическую цепочку вслух. — Шериф, криминалисты, фотограф, — Кейт развела руками. — Кто там ещё бывает?
— Насколько я помню, в Линдене небольшая следственная группа, — подключился я с рассуждениями. — А значит, круг знающих людей весьма узкий, — я взял телефон и открыл список контактов. — Поговорим с шерифом?
— Надеешься, он расскажет тебе, кого посвятил в тайны следствия? — Кейт не скрывала скепсиса, вызванного моей затеей.
Через четыре гудка из динамика раздался голос служителя закона.
— Шериф, добрый день!
— Добрый, — чуть настороженно на мое воодушевление отозвался он.
— У меня к вам немного личный вопрос, — собеседник молчал, наверняка напрягшись такому повороту. — Вы кому-нибудь рассказывали о том, как выглядит жертва маньяка? Подробности. Про ленту, туфли и все остальное.
Мужчина молчал. Мы с Кейт переглянулись, оба начиная подозревать неладное.
— Я… Гм, — шериф начал откашливаться, раздался шорох бумаг. — А почему вы спрашиваете?
— Шериф, здравствуйте! — ворвалась Кейт. — У меня есть информация по убийству Линды, — она посмотрела на меня, ища одобрения, я согласно кивнул. — Но нам важно услышать ответ, прежде чем я расскажу.
— Вы меня в чем-то обвиняете? — негодующе пробубнил телефон.
— Нет, нет, — засуетилась Уилсон. — Пытаемся свести концы с концами.
— Это очень важно, шериф. Честный ответ поможет в раскрытии дела, — слегка надавил я на больную мозоль.
Послышался скрип кресла и пыхтение, мужчина нервно закопошился.
— Ну с женой поделился, — с досадой в голосе признался он. — Нам же нужно о чем-то разговаривать. А у меня только работа, что я ей расскажу? — к концу признания тон явственно окрасила обида.
Кейт нахмурилась, не ожидая такого ответа.
— Только ей? — осторожно уточнила она.
— Да. Вы же не думаете, что я всем в городе рассказываю о своей работе? — почти взвизгнул от негодования представитель власти.
— С кем дружит ваша жена? — чутье обострилось, помогая выстроить нить суждений.
— У нее немного подруг здесь. При чем тут вообще моя жена?
Шериф упирался всеми силами, выгораживая свою семью.
— Просто ответьте. Это важно, — строго и требовательно произнесла Уилсон.
Мужчина аж крякнул от такого напора.
— Вроде она хорошо общается с женой Адамса.
— Кто такой Адамс? — одними губами произнес я, глядя на Кейт.
— Привозит еду в бар, — прошептала она.
— Все равно не понимаю, какое это имеет отношение к делу? — громогласно вопрошал шериф.
Уилсон раскрыла дневник, лихорадочно листая страницы в поисках нужной записи.
— Как думаете, ваша жена могла поделиться с миссис Адамс подробностями вашей работы? — я продолжал задавать наводящие вопросы.
— Нет. С чего бы ей обсуждать с подругой мою работу? — упирался шериф.
Кейт привлекла мое внимание, указывая на несколько строк в дневнике.
— Минуту, шериф. Повисите на трубке, — попросил я, переводя внимание на дневник.
5 декабря. 
Сегодня Х приезжал в бар. Так сложно сдерживать себя в его присутствии, особенно когда рядом отец. Он не должен узнать о нашей связи. 
— Что если это он? — зашипела Кейт мне на ухо. — Если читать эту запись, не зная подробности, то не понятно, кто приехал, ведь это может быть кто угодно. Но если предположить, что это Адамс, то написанное обретает смысл, — тараторила она, сбиваясь дыханием. — Джек ведь знает, что он женат и у Линды есть парень.
— Что там у вас? — пробасил в трубку представитель закона.
— Момент, — успокоил я мужчину, складывая кусочки мозаики в голове.
— Я подозреваю, что Джек все же пролистал дневник, и увиденное ему не понравилось, — с горечью констатировала Уилсон.
— Как зовут Адамса? — я пролистал страницы, ища глазами нужную запись.
Кейт призадумалась.
— Логан. А что?
— Помнишь ты спросила про криво написанную букву? — я указал на неровную икс. — Логан, теоретически, подходит. Линда могла начать писать Л, но затем передумать, на случай если кто-то прочтет ее записи.
 
— Да, — после недолгой паузы согласилась Уилсон. — Такое возможно.
— Шериф, — сказал я громче, обращаясь к ожидающему. — Похоже, у нас для вас есть информация.
  
Глава 19. Предчувствие
 
Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной. 
Псалом 22:4
Из дневника и воспоминаний маньяка 
Не могу уснуть.
Голод царапает меня изнутри холодным острием ножа. Вспарывает брюхо и, смеясь, заглядывает внутрь. Скоро этот порез начнет расти. Требовать, саднить, напоминать о пустоте.
В нос ударил знакомый тяжёлый, сладковатый запах сырого мяса. Он плотно насытил воздух, смешиваясь с железным запахом крови. Последний был самым приятным. Почуяв его первый раз, запомнил навсегда. 
Рот наполнился слюной. Хотелось ощущать его кончиком языка, слизывать с блестящей, ледяной от осеннего ветра стали. Неясная природная брезгливость была против. Животный запах мешал насладиться истинным ароматом смерти. Кошки пахли отвратительно. 
Я ностальгировал по своим возлюбленным. Перебирал их блестящие шелковистые пряди в своем альбоме. Гладил длинные каштановые локоны, вспоминая каждую. Их запах, вкус, голос. Они навечно были со мной, в моей памяти, нашем с ними семейном альбоме, где я в любой момент мог прикоснуться, вспомнить.
Их души, заключённые в аккуратно склеенные пряди, вибрировали на кончиках пальцев. Ароматы волос вперемешку с клеем стали фетишем, ритуалом, способным унести в сладкий миг. Эрекция не заставила себя ждать, неприятно упираясь в джинсы. Я раздвинул ноги и опустил руку вниз, с усилием сжимая пах сквозь грубую ткань.
— Давай больше не будем так делать, — Билли оглянулся на дом, частично видимый из-за кустов, за которыми мы сидели. 
— Тебе неинтересно? — я раздвинул ножом пятнистую шерсть. Кровь потекла сильнее, тугими каплями падая на влажную землю. 
— Мне жалко животных. 
Он отвернулся, когда я подцепил гладкие розовые кишки, мокро блеснувшие в дневном свете, и потянул наружу. Они с влажным шлепком вывалились из распоротого брюха, извиваясь и скользя странной, ленивой змеёй. Билли заметно позеленел, сжал губы и сглотнул, будто его сейчас вывернет. Я не чувствовал тошноты в эти моменты. Никогда. 
Голод разинул свою зловонную пасть, пахнув мне в лицо смрадным дыханием. Показал гнилые острые клыки, которыми будет рвать мое существо.
— Мне и так досталось от родителей после прошлого раза. 
Он старательно отводил глаза, но зрелище было слишком завораживающим. По лицу было понятно, как Билли пытается делать меньше вдохов, чтобы не чувствовать запахов. 
— Я не виноват, что ты плохо врешь и медленно бегаешь, — он начинал раздражать меня нытьем. 
— Мама думает, что я больной, — его губы задрожали, поджатые от обиды и бессилия. — Сказала, что поведет меня к врачу, если я не прекращу. 
— Тебе и нечего прекращать, — я был холоден и резок, как сталь моего ножа. 
С усилием раздвинул ребра и нашел сердце. Маленький символ жизни, который я остановил своей зловещей волей и твердой рукой. 
Я отложил дневник, позволяя себе предаться сладостному мигу. Любовно погладил поблескивающую в свете настольной лампы красную поверхность туфли. Приласкал тонкую шпильку, переходящую в изящный изгиб. Уверен, Кейт будет очаровательна в них.
Я закрыл глаза, разрешая воображению показать мне наше будущее свидание. Член почти болезненно ныл, напряжённый до предела. Голова кружилась, дыхание стало коротким и частым.
Я расстегнул ширинку и сжал рукой ноющую плоть.
Наша отложенная встреча будоражила меня с каждым днём всё сильнее и сильнее. Она — недоступная мечта. Сладкий плод, который я желаю вкусить как никого и никогда. Ещё рано, не время, не место. Пока что все против меня, и я не должен терять голову от нашей страсти. Нет, нет. Холодный, трезвый ум. Мне нужно слегка остыть.