Серая сестра (ЛП)

Ара и Регол быстро двинулись вдоль лестницы, оба с окровавленными мечами в руках. Звуки боя привлекут стражу и солдат снаружи; все закончится быстро. Звуки шагов по каменным ступеням становились все громче и ближе. Появилась темная голова. Регол замахнулся. Ара замахнулась. Мечи лязгнули, клинок Ары отбросил клинок Регола в сторону, когда голова отдернулась.
— Клера? — крикнула Ара. — Какого черта ты тут...
— Не убивайте меня! — Клера снова подошла, подняв руки.
Регол отступил назад, нахмурившись. Ара вскрикнула и, оттолкнув Клеру, бросилась вниз по ступенькам. Мгновение спустя она появилась в шатающихся, хромающих, движущихся объятиях Ноны Грей и Сестры Чайник, все трое сжимали мечи.
— Редко когда я получала ответ на свою молитву так быстро... — Стекло отпустила руки инквизиторов и поспешила к Ноне и Чайник.
Стекло обхватила руками чересчур тощую фигуру Чайник, потом Нону, тоже лишенную мягкости, всю в твердых углах.
— Сестра Чайник! Я так рада тебя видеть, Госпожа Тень попросила меня вернуть тебя в монастырь целой и невредимой, и мне не хотелось бы разочаровывать эту женщину. — Стекло обнаружила, что ее улыбка стала такой широкой, что ей стало больно. Она взяла Нону за руки. — И, послушница, я пересмотрела твое наказание. Я решила, что смерть — это слишком жестоко. Изгнание тоже кажется крайностью. Так что... никаких визитов в город в течение месяца, и, вместо этого, ты будешь посещать факультативные занятия по Духу в течение седьмого дня.
Стекло отступила назад и увидела, что у них обеих слезы в глазах. К своему ужасу, она обнаружила, что ее собственные глаза тоже затуманились.
— Довольно об этом! Ворота усиленно охраняются. Как вы собираетесь вытащить нас отсюда? — Она заметила, что Нона хромает. Как и Чайник; к тому же молодая монахиня щеголяла багровой черно-алой раной поперек горла.
Взгляд Ноны блуждал по стойлам с лошадьми, по веревкам и гвоздям, вбитым в стены, по сену, наваленному рядом с мешками с зерном. Ее взгляд остановился на огромном экипаже Шерзал. Один из Сис сдернул покрывало с двери. Она тускло блестела, покрытая черным лаком и украшенная гербом Шерзал: грозовая туча над горой, обе освещенные зазубренными золотыми молниями, соединившими их.
— Путь к внешним воротам свободен? — спросила Нона.
— Да, — ответил Регол. — Не считая всех лучников и солдат.
Нона посмотрела на ринг-бойца, впервые заметив его. Она застыла на удар сердца, затем отвела взгляд, почти застенчиво:
— Все должны сесть в карету.
— И как это поможет? — Лорд Йотсис протолкался сквозь выживших, которые начали собираться вокруг вновь прибывших.
— Я передвину ее. — Нона обратила свои абсолютно черные глаза на мужчину. — Пока мы разговариваем, в подвал входят дворцовые стражники. Садитесь в карету, и вы, возможно, выживете.
— Дядя. — Ара уже тащила лорда к экипажу.
Стекло молча наблюдал за происходящим. Непритязательная командирская манера Ноны была замечательна. Девушка заставила лордов Сис спешить, чтобы выполнить ее приказ.
Чайник развернулась и рассыпала ежи по ступенькам:
— Лучше поторопитесь, настоятельница, они идут.
Стекло кивнула и последовала за Карвоном Йотсисом. Чувство срочности овладело всеми, и гости в своих грязных нарядах поспешили к экипажу. Он выглядел достаточно большим, чтобы вместить их всех, хотя там не будет места для скромности. Понадобилось бы восемь лошадей, чтобы тащить его, и никакие лошади не протащат их через запертые ворота. Что могла сделать одна девушка, Стекло не могла себе представить, но она взмолилась, и Нона пришла. Так что теперь она должна верить.
Нона протянула руку, взяла фонарь у одного из проходивших мимо гостей и разбила его о кучу сена. Она указала на вилы:
— Заблокируй лестницу. — Регол двинулся, чтобы начать работу, в то время как остальные стояли в ужасе.
— Ты сожжешь нас заживо!
— Она сумасшедшая. Посмотрите на нее!
Воздух уже обжигал лицо Стекла, глаза щипало. Воспоминание об обожженной руке вернулось к ней, но не о нереальный мучениях во время ожога, а о долгих темных страданиях от боли в последующие недели. Она надеялась, что план Ноны простирается дальше поджога дворца.
 
Нона проигнорировала протестующие возгласы:
— Терра, убедись, что лошади могут выйти.
— Но... — Терра подняла сломанное запястье.
— Просто сделай это.
Нона захромала к экипажу Шерзал. Чайник захромала за ней. Клера погналась за ними обоими.
— Сгореть заживо в карете. Это и есть план? — Она остановилась как вкопанная. — Шерзал мне нравилась больше! — Позади нее послышалось паническое ржание лошадей.
— Мне и самой интересно, что это за план, — сказала Чайник. Позади нее пламя прыгало по сену, дым поднимался от лестницы в подвал. Регол выбрался из дыма, кашляя и вытирая глаза.
— Я пойду по Пути, — сказала Нона. — Откройте двери! — Она махнула рукой в сторону главного входа в конюшню. Двое инквизиторов подбежали к нему, чтобы вытащить запирающий засов.
— Ты не сможешь! — сказала Чайник. — Не так быстро. Ты ходила час назад!
Сама Стекло никогда не ходила по Пути, но она слышала рассказы Сестры Сковородка. Изредка старуха — от монастырского вина у нее развязывался язык — рассказывала о прошедших днях и о деяниях величайших Святых Ведьм. Идти по Пути всегда опасно, особенно слишком далеко. Возьми себе слишком много силы, и это разорвет тебя на части. Требовалось время, чтобы прийти в себя. Когда крайность заставляла Святую Ведьму слишком рано возвращаться на Путь, это всегда заканчивалось катастрофой, часто для всех вокруг. Старая поговорка гласила: «семь лун, чтобы быть уверенным». Некоторые из величайших шли снова после единственной луны, единственной ночи, чтобы восстановить свои силы, и для некоторых из них это была последняя луна. На отвесной стене Кулака Хеода, огромного замка неподалеку от Ферратона, где выросла Стекло, виднелся шрам в несколько ярдов в поперечнике и футы глубиной, а посреди него — фигура человека, выгравированная на почерневшей скале. Учительница Сестры Сковородка, Сестра Гвоздь, погибла там, защищая замок от армии мятежного короля. В первый раз она шла по Пути на рассвете, и попыталась во второй на закате того же дня.
Ара поспешила обратно из кареты, чтобы помочь Мелкиру поднять Дарлу с ее места отдыха среди тюков сена.
— Ты больше не можешь идти, Нона. — Ара боролась с весом Дарлы. — Ты же знаешь, что не можешь.
Нона открыла было рот, чтобы ответить, но замерла. Стекло поняла, что до этого момента Нона не видела послушницу-геранта, лежащую среди тюков сена.
— Дарла... — Нона выронила меч. — Что они с тобой сделали? — Через мгновение она уже была рядом с девушкой, склонившись над ней, не обращая внимания на потрескивание огня, поднимавшегося к реву. — Что они с тобой сделали? — Она провела дрожащими руками над ранами Дарлы, в нескольких дюймах над ними.
Дарла лежала бледная, с посиневшими губами.
— Что задержало тебя... коротышка? — Дарла выдавила улыбку, затем поморщилась и закашлялась. Темная кровь текла по ее губе, стекала по подбородку.
Нона обернулась и посмотрела на людей, стоявших вокруг нее: Стекло, Мелкира, Ару, Чайник. Она уставилась на монахиню.
— Ты можешь ей помочь.
— Нона... — Чайник опустила глаза и покачала головой.
— Ты можешь! У тебя есть припасы. У тебя есть... — Нона оборвала то, что собиралась сказать, внезапно пораженная каким-то осознанием.
— ...слишком поздно... — с огромным усилием большая рука Дарла сжала руку Ноны. — ...устала... — Ее карие глаза затуманились замешательством, чем-то вроде удивления, и посмотрели куда-то вдаль, над головой Ноны.
Прошло мгновение. Другое. Взгляд Дарлы оставался неподвижным.
— Она ушла, Нона. — Чайник положила руку девушке на плечо. Нона отшвырнула его, как будто она обжигала.
Сестра Агика склонила голову:
— Предок забрал ее к себе...
— Черт бы побрал этого Предка! — Нона сжала пальцы Дарлы. — Вставай. Дарла, вставай. Я забираю нас отсюда. Мы возвращаемся в монастырь. Мы едем...