Невеста против (СИ)

Но зачем мне нужны эти глупые танцы? Чего доброго они принесут в мою жизнь? Как помогут стать сильной и самостоятельной?
«Ты должна быть вежливой и приветливой, танцевать и улыбаться! Я прослежу, чтобы ты оказалась в достойной компании», — твердил отец, изо всех сил сдерживая подступающую ярость.
И я до ужаса боялась очередного приглашения. Стоило только представить чужие мужские руки на своей талии, голодный заинтересованный взгляд и мерзкую многообещающую улыбку и непреодолимо хотелось бежать, грубо расталкивая толпу, пестрящую вычурными нарядами и украшениями.
Я не умела танцевать и не желала учиться, да и мисье Гранель, наш первый учитель танцев, неустанно твердил, что я, словно мраморное изваяние: красива и изящна и при этом совершенно лишена пластичности и грации.
«К черту все!» — пробубнила себе под нос и ускользнула из бальной залы. Мне нестерпимо захотелось одиночества и тишины, и я смело зашагала по направлению к цветущему парку, уже утопающему в мягкой вечерней дымке.
Я надеялась затаиться здесь ненадолго и перевести дух, выбрала небольшую лавочку, спрятанную за кустами чайных роз, плюхнулась на самую середину, совершенно не заботясь о пышном платье и дорогой ткани, и устало закрыла глаза, глубоко вдыхая прохладный воздух.
— Что ты вытворяешь, Амалия, чего добиваешься? Желаешь, чтобы я в порыве ревности бросил вызов этому сопляку и убил его? Или я настолько наскучил тебе, что ты надеешься, что исход будет другим? Мечтаешь о положении богатой вдовы, дорогая? — грубый мужской голос со странным акцентом, выдающем в нем иностранца, заставил меня вздрогнуть, подскочить и тут же оглянуться по сторонам.
Оказалось, я стала невольным свидетелем чьей-то любовной драмы, которая разворачивалась прямо на моих глазах.
Мужчина и его спутница не могли увидеть меня с такого положения, зато я прекрасно видела и слышала все происходящее и не могла удалиться, не выдав своего присутствия при этом.
— Оливер, ты ведешь себя, как ребенок! — фыркнула в ответ женщина, нисколько не страшась угрожающего тона своего спутника.
Она, как и я с комфортом устроилась в беседке и, сложив руки на груди, спокойно испытывала терпение этого незнакомца своим наглым и самоуверенным взглядом.
Я испуганно сжалась, услышав грозный рык, явно доведенного до бешенства мужчины. Он был очень высок и широк в плечах, он казался огромным медведем, рядом с маленькой хрупкой пичужкой. Но эта птичка явно не боялась своего спутника.
— Я не позволю тебе так себя вести, мы немедленно покидаем дом Градовых, пока они не лишились единственного наследника! — грозно нависая над женщиной, произнес он.
— Я никуда не поеду, Олли! И тебе придется усмирить свой звериный нрав! Ты мой муж, и никто не посмеет позариться на то, что принадлежит тебе! Но если ты испортишь мне еще один приятный вечер, то клянусь всеми святыми, что я испорчу тебе всю жизнь! — грозно отозвалась бесстрашная девица и оттолкнула от себя своего ревнивого супруга.
— И никаких тайных дуэлей! Я все равно обо всем узнаю! Даже не приближайся к нему! Роман виновен лишь в том, что, в отличие от тебя, способен вести себя как настоящий джентльмен и способен быть внимательным кавалером, а не демонстрировать свою мощь и заявлять права за каждым углом.
— Ни одного танца мы не проведем вместе, сегодня я хочу быть счастливой и наслаждаться обществом, я не желаю видеть твой хмурый вечно недовольный взгляд, — она порывисто развернулась и торопливо зашагала к особняку.
Мужчина снова издал звук, больше всего напоминающий рев раненного зверя, и, прислонившись лбом к стволу дерева, ударил по нему тяжелым кулаком.
— Что же ты делаешь со мной, мерзавка!
Я порядком замерзла и старательно растирала плечи, пытаясь согреться.
«Почему же он не уходит?»
Незнакомец сжимал кулаки в бессильной злости и… никуда не торопился.
«Отец наверняка уже рвет и мечет!» — с досадой подумала я, с тоской осознавая, что порядком задержалась и теперь не смогу оправдаться перед родителем за свое длительное отсутствие.
 
Прикусив губу, я заставила себя подняться и, гордо вздернув подбородок, попыталась пройти мимо застывшего мужчины, точнее я планировала обойти его, но он отреагировал на первое же мое движение, тут же развернулся и словно хищник направился в мою сторону, обогнув злосчастные кусты розы в несколько шагов.
— Что вы тут делаете? — смерив меня суровым взглядом, спросил незнакомец.
«Решил вылить всю злость на меня? Увы, но мне и без вас есть кого опасаться!»
— Я надеялась найти здесь уединение, уважаемый… как вас там! — со злостью буркнула я.
Мужчина удивленно разглядывал обнаглевшую девчонку, совсем ребенка, которая позволила себе ничуть не меньше дерзости, чем его собственная супруга.
Я тоже окинула его смелым изучающим взглядом. Вблизи он оказался еще выше и здоровее, а взгляд его казался еще более суровым и опасным. Как же жена могла выдерживать такое день ото дня и еще и открыто заигрывать с другими в присутствии мужа.
— Я тоже, надеялся, что никто не станет подслушивать здесь, нагло притаившись в кустах.
Я покраснела от злости, сжала руки в кулаки и грозно уставилась в лицо этого иностранца.
— Ну, знаете ли, я не стала выдавать своего присутствия, надеясь не задеть ваших чувств и не смутить, надеясь, что вы уйдете и не узнаете об этом досадном факте. Я не из тех, кто сплетничает и распускает слухи, так что вам не о чем беспокоиться!
— Я очень не люблю, когда меня обманывают, юная леди! — предупреждающе пророкотал он.
— Я — тоже! — четко и раздельно произнесла я.
— Предлагаю заключить сделку! — вдруг произношу, снова поднимая глаза и заглядывая в сумрачные омуты незнакомца. Он пугал меня, но я не хотела лишаться его общества: казалось, что рядом с таким человеком отец ни за что не осмелится наброситься на меня.
На лице мужчины отразились удивление и презрение.
— Очень глупо с твоей стороны рассчитывать на что либо, девочка, — никто из нас по-прежнему не стремился назвать своего имени, да и к чему они нам?
— Потанцуйте со мной этим вечером на глазах у моего отца, и я никогда и никому ничего не скажу, даю вам слово! — неожиданно даже для самой себя выпалила я.
Незнакомец изучающе склонил голову, словно перед ним был кто-то совершенно безумный.
— На что же ты рассчитываешь, неразумное дитя? Я уже женат и совершенно не интересуюсь девочками вроде тебя, — с издевкой отозвался он.
— Вы говорите мне правду? — не моргнув и глазом, уточнила я.
— Абсолютную! — кивнул мужчина.
— Тогда вы мне подходите! — уверенно отозвалась я.
Мужчина прищурился, что-то выискивая в моих глазах, я же, бросая вызов незнакомцу, едва сдерживала предательскую дрожь. Но откуда столько волнения и трепета во мне? Я снова хожу по лезвию ножа, провоцирую отца, пытаясь избежать уготованной участи, пытаясь противиться его воли, отчетливо сознавая, что, выиграв сегодняшнюю войну, я вернусь домой и снова стану жертвой. Но нет, меня пугает вовсе не это! Незнакомец вызывает во мне странные чувства, нечитаемые и непереводимые на человеческий язык, когда все твое существо испытывает страх и почти ужас и все же отчаянно рвется к свету, не боясь опалить тонкие крылышки…
Я заставила себя отвести взгляд и направилась к парадной.
— Что ж, странная девочка, пожалуй, я могу согласиться на твои условия, — отозвался мужчина и молчаливой тенью последовал за мной.
Кажется, плечи расправились сами собой, а подбородок горделиво задрался вверх: того и гляди, начну царапать им высокие потолки особняка.
Мы оказались в шумной зале и на мгновение замерли друг перед другом в странном и необъяснимом смущении.
Снова заиграла музыка, но я не шевелилась, разглядывая мужчину при ярком свете. Он был моложе, чем мне могло показаться! По крайней мере, уж точно моложе тех, с кем мне приходилось танцевать этим вечером по указке отца. И все же ему было лет двадцать пять или что-то около того, то есть почти на десять лет старше меня! Мне казалось, что в глазах этого иностранца я неразумное дитя, капризное и избалованное, однако я не собиралась разубеждать его в чем-либо.