Сердце степи (СИ)
- Ты слишком красивая. Туруд ей точно сказала… Куда красивее неё, - так же тихо сказала Заар, возвращаясь к вышивке. - Так уже не раз бывало. Когда, к примеру, из Телара привезли Таолэ, она лишь раз к нему сходила… потом заболела.
- И что потом?
- Ничего. Не вылечили. Очень красивая была.
Камайя сжала челюсти. Так эта змея ядовита. Ладно. С этим тоже надо будет разобраться.
На подносе лежали фрукты и жареная зайчатина с соланумом. Вряд ли Йерин заранее прислала отравленную еду, но вот следующая порция уже может быть с приветом от ревнивой жены. Слуга у ворот, видимо, озолотится на происходящем, подумала Камайя, окуная ломтик золотистого соланума в подливку.
48. Алай.Мне нельзя пить
Алай стояла с кадушкой выстиранного белья под ногами, когда запыхавшийся парень в сером халате примчался от ворот Улданмая с бумажкой в руке.
- Ты Алай? Это тебе от подруги.
Она развернула бумажку и растерянно уставилась на красивую незнакомую вязь, ровную, округлую. Арнайский. Что это значит?
- Руан, тут мне передали письмо, - сказала она, входя в большой шатёр. - Но, кажется, оно тебе.
- Спасибо. Позови Харана.
- Он ещё спит. - Алай слегка покраснела. - Разбудить?
- Да, - неожиданно для неё сказал Руан. - Пусть приходит.
Алай юркнула под полог их с Хараном небольшого шатра. Он спал, подложив ладонь под щёку, и ей стало очень жаль будить его.
- Харан… - сказала она со вздохом, гладя его по бородатой щеке. - Харан, Руан зовёт тебя. У него письмо.
Он заполошно вскочил и сразу же схватился за виски.
- Алай… Я вчера выпил, - сокрушённо сказал он, прижимая её к себе. - Я не мог отказаться. Прости! Я не…
- Всё хорошо, - сказала она, снова краснея и сжимая его руку. - Всё хорошо.
Он слегка отстранился и взглянул ей в лицо. Несколько мгновений она заворожённо смотрела, как его зрачки расширяются, а ещё через одно разделявшее их расстояние в пару ладоней внезапно исчезло, смятое его руками, унесённое его губами на её шее.
- Руан зовёт… - прошептала она, запрокиывая голову. - Харан…
- Подождёт… - Его дыхание было таким же горячим, как ночью, когда он молча вернулся в шатёр, к ней, и она закрыла глаза.
- Я теряю разум от быуза и от твоих губ, - сказал он, стоя с разведёнными руками, пока Алай завязывала последнюю пару тесёмок на его рубахе. - Алай, мне нельзя пить. Ты теперь знаешь, чем это заканчивается.
Алай опустила взгляд. Её уши пылали. Она развернула сложенный на небольшом сундуке кафтан и протянула Харану, пряча глаза.
- Знаю, - сказала она тихо, и он нахмурился, глядя на неё.
- Ты…
- Пойдём, - сказала она, хватая его за пальцы. - Мне и так неловко.
Рикад сидел на сундуке, с интересом глядя на Алай, и та спряталась за спиной Харана.
- В общем, наш великий все-хас - бессильный пьяница, - сказал Руан, разворачивая бумажку, которую держал в руке. Камайя пишет, что он не блюдёт чистоту и не радует жён. Также она пишет, что он потерял человеческий облик. У неё сложилось впечатление, что на его состояние всем, в общем-то, слегка плевать. У меня тоже.
- Ему постоянно подливали вчера, - кивнул Харан. - К концу пира он был в стельку.
- Кое-кто ещё вчера перебрал, - сказал Рикад. - Надеюсь, Алай…
- Заткнись, кетерма, - свирепо рыкнул Харан, сжимая кулак. - За собой следи!
- Рикад, оставь его. - Руан вздохнул, разворачивая вторую бумажку. - Когда там твоя лекарка придёт? У меня палец воспалился после вчерашней прогулки в новых сапогах. Алай, я могу сказать, чтобы она и к тебе…
Алай закрыла лицо. Стыдно, как стыдно! Руан замолчал, удивлённо глядя на её пылающие щёки, потом хмыкнул.
- Я понял. Только не пои его нарочно. Это вредно для его тела.
Алай вцепилась в спину Харана, потому что заметила, как он рванулся встать, но Руан лишь вздохнул. В его в глазах плескалась тоска, и это немного удивило её.
- Ещё она просит передавать ей еду и воду, потому что наложницы Ул-хаса рассказали ей о других красавицах, которые заболевали необычным образом после того, как порадовали нашего Бутрыма или даже просто поспали у него в комнате на полу, как Кам, - сказал Руан, глядя на Алай. - Мужчинам нельзя так просто разговаривать с наложницами, поэтому, на всякий случай, относить будешь ты. Заодно сэкономим на письмах.
- А есть ли ей смысл там оставаться? - спросил Рикад, почёсывая переносицу. - Если он бессилен, вонюч и двух слов связать не может, то это мучение не имеет никакого смысла.
- Да. Именно так. Переждём недельку и заберём её. В текущих обстоятельствах, наверное, получится обойтись без побега. Он вряд ли пригласит её снова, скорее всего, даже и не вспомнит о ней. Йерин, как она пишет, стремится избавиться от девушек, попавших в гарем, оставив для вида двоих, смирных, как овечки, ну и, конечно, Гатэ, которую она не осмелится трогать, как мать наследникаи главную жену. Просто свяжемся с ней и предложим вернуть Камайю якобы для свадьбы с… да какая разница, с кем. Мне ещё нужно по душам поговорить с этими двумя желающими повоевать руками чужих сыновей. Свайром и Вайшо.
Руан стукнул кулаком по колену и нахмурился.
- Просто удивительно, почему в народе до сих пор не ходят слухи о том, в какую непотребную скотину превратился Ул-хас. Алай, это в порядке вещей?
- Он Ул-хас, - пожала плечами Алай. - Если хас даже одного хасэна желает пить или, к примеру, бегать по степи с бараном на плечах, его никто не может осудить. Воля хаса - воля Тан Дан. А Ул-хас - это хас всей степи...
- Да. Я понял. И никто не ропщет. Вот она, сила традиций. - Руан повернулся к Харану. - Тебе нужно сходить в мужской шатёр и посидеть там за оолом. Послушать, что говорят. Я даже не надеялся, что мы так быстро получим доступ туда.
- Всё происходит как-то… глупо, - сказал Рикад. - Руан, надо выяснить, кто, в таком случае, стоит за этим намерением создать войско.
- Ну как - кто? - хмыкнул Руан. - Выходит, Аслэг. Молодой, умный, амбициозный. Ты видел его?
- Тот, на пиру…
- Да. Один из немногих трезвых. Надежда Гатэ. Сын, за которым было семь дочерей… Ему даже не нужно дожидаться кончины старого хрыча. Если он соберёт войско, про Бутрыма никто и не вспомнит. Ему в спину дышат Нада с Баканом, за которыми стоит не Гатэ из далёкого Телара, а уроженка Халедана, Йерин, дочь Соот-хасэна, который ещё более богат и влиятелен, чем Оладэ. Естественно, Аслэг будет стремиться заручиться поддержкой хасэ. Впрочем, это предположение неплохо бы проверить. Алай, собери, пожалуйста, еду для Камайи. Харан поможет отнести. Я запечатаю бутылки с водой, чтобы она пила без опаски.
49. Алай.Не спрашивай больше
Алай вынула листы промасленной бумаги и сложила туда съестного из котелков, стоявших у очага, потом сполоснула пузатые стеклянные бутыли и налила в них воды из бочки, которую с утра Ермос и Бун наполнили из колодца. Она с любопытством следила, как Руан греет над огнём сургучную палочку, а потом прикладывает кольцо-печатку с соколиной головой к расплавленному сургучу на стыке пробки и горлышка бутылок.
Она шла рядом с Хараном, который нёс на плече мешок с едой и бутылками, и тихое счастье переполняло её грудь, пело в её сердце. Она протянула руку, переплетая пальцы с пальцами Харана, и это молчание, окружавшее их, было чище и дороже тысячи слов.
Он шёл медленно, чтобы ей не приходилось бежать, и посматривал на неё искоса. Алай поймала один из этих взглядов и улыбнулась ему.
- О, и тут встретились.
Сэгил. Ну конечно же. Сэгил стояла, насмешливо глядя на них, и из-за спины её выглядывала Рубэл.
- Ну что же ты не поздравляешь? - спросила Сэгил, с некоторой опаской косясь на Харана. - Я замуж вышла. Вчера.
- Поздравляю, - улыбнулась ей Алай. Счастье пело в груди, оно билось между их с Хараном ладонями. - Будь счастлива, Сэгил. Тебе очень идут эти серьги. Правда. Прости, нам пора.