Нарушая все запреты (СИ)

– Как дела, дочь? – Михаил задал вполне нормальный вопрос, а у Поли легкий ступор…
Потому что ответить хочется «нормально, па», встать и уйти. Обидно это…
– Всё хорошо. Мне на консультацию, на следующей неделе три экзамена.
Разговоры об учебе – самые безобидные. Да и его, наверное, интересует в первую очередь это. Дочка должна хорошо учиться. Ей когда-то перейдет бизнес…
– После сессии в офис, да?
Михаил переспрашивает, Поля кивает, смотря при этом на свои колени, держа вверх экраном телефон.
Да, после сессии в офис. На несколько недель где-то в июле с мамой в Ниццу, может ещё куда-то ненадолго с Варей и девочками. Но в целом лето она проведет на работе.
Ей грех жаловаться – утром завозят, вечером забирают. Отношение – как к перышку. Только в попу не дуют. Просто никто не интересуется, а точно ли ей хочется проводить свое лето вот так…
– Хорошо, дочка… Хорошо…
Папа одобряет. Делает несколько шагов в одну сторону, потом разворачивается и идет в другую. Молча. О чем-то думая.
И Поля тоже успевает…
Она так и не ответила Гавриле из Любичей.
Пошел он нахрен. "Замотался"…
Его ответ будто подтвердил её подозрения: затрахался он, а не замотался. На то, чтобы начистить рыло Марьяну время нашел. Это показалось более важным…
А Поле просто побыстрее бы забыть. Только сложно, потому что он всё пишет, а она всё не блокирует…
Дуреха.
Вот и сейчас телефон вибрирует, сердце ёкает, Поля смотрит:
«Снилась мне сегодня».
И всё. А у неё злость мешается с нетерпением.
Спасибо, блин, большое.
Так нельзя писать. Она же знает, что Гаврила делает – провоцирует. Ему нужно хотя бы её«?». Он её измором берет. А она, действительно дура, позволяет. Потому что прекратить – рука не поднимается.
А хотя бы один шаг навстречу сделать – здравый смысл.
У них правда шансов нет. В ней – недостаточно протеста. Она – не Варвара. Не свяжется с человеком, которого в жизни отец не одобрит. Прятаться не будет. Изворачиваться. Против отца во имя любви не попрет.
Только горе этим принесет – и себе, и Гавриле. Тем более, с чего вообще решила, что там любовью пахнет? Спортивный интерес у пацана. Морды бить и девок трахать. Гопник-мудак, одним словом.
Которому Полина позволяет себя мучать. Тянет ниточку вместо того, чтобы разом отсечь. Они ведь не встретятся больше. Она в ближайшее время в «Акулу» или любое другое злачное место не сунется.
Он тоже, если ум есть… А он есть… Зря Гаврила сам же себя унижал. Он пишет грамотно. Он человек не пустой. Даже в вот таком одностороннем общении – когда пишет он, а Поля читает, видно, что не показался душевным. Действительно такой…
А ещё, теперь Полина знает, что ему двадцать один год. Говорят, два года – идеальная разница… Но они об этом не узнают.
– Что там интересного? – Поля вздрагивает, быстро блокирует телефон и чуть покраснев смотрит на отца…
Язык липнет к нёбу. Ей неловко… Врать сходу никогда не умела, а молчание сейчас более чем красноречиво…
– С Марьяном, что ли? – Михаил предполагает, Поля кивает на автомате, краснея сильнее. Ложь ненавидит. Глупые ситуации терпеть не может. Но лучше так, чем придумывать что-то ещё.
Только следом за молниеносным облегчением – снова раздражение. Чуть ли не больше всего ей важно сохранить хотя бы видимость личных границ в личных же отношениях. У неё голова на плечах есть. Она красные линии знает. Не перейдет. Просто не надо её, как телочку племенную…
– Хороший парень…
Отец заявляет авторитетно, как бы одобряя, Поля же пожимает плечами. Предпочитает молчать, чтобы не усугублять. Начнет что-то доказывать, они поругаются. Папа останется при своих, а она вылетит из кабинета с клокочущей в душе яростью.
– Привет ему от меня передавай…
На новое предложение папы Поля реагирует новым же кивком. Передавать не собирается. Отец никак не проверит. А если даже вдруг, что практически невероятно, скажет, что забыла просто…
– И пусть заезжает в гости… А то вы шляетесь вечно где-то ночами… А так, чтобы нормально посидеть за столом… Эх…
 
Михаил сам же начинает, сам же машет на себя рукой. Это заставляет Полю чуть-чуть улыбнуться, закусив уголки губ.
Когда он бурчун, а не директор, с ним куда проще… Жалко, что редко.
Что же ему снилось-то? Этому Гавриле… Из этих сраных Любичей, которые снились самой Полине.
Она шла по росе к речке, над ней туман лежал. Она обернулась, его увидела…
Он стягивал свою белую футболку… Улыбался...
Но не успел ничего сказать, она проснулась.
– Пап, я пойду… Или?
Точно так же, как тем утром, пришлось стискивать коленки. Это снова разозлило Полину. Это же снова покрасило щеки.
Она спросила, глядя на отца с нетерпением. Ей же действительно на занятия пора. А мечтать при нем о каком-то шалопае – кощунство просто.
– Иди, – разрешение папы дарует Поле облегчение. Она встает моментально, движется к двери… – Только я Игоря отправил документы завезти.
А слова после заставляют остановиться и оглянуться.
Игорь – это дядь-Игорь. Водитель, с которым Поля с детства ездит. Машины меняются, он – нет. И снова приходится гасить раздражение. Это её водитель. Но её никто не спросил, можно ли его занять.
Наверное, хотя бы часть этого раздражения все же прорывается. Пусть Полина слова не сказала – Михаил вздергивает бровь. Мол, имеешь какие-то замечания?
– Там парни есть. Нового наняли как раз. Иди к машинам. На чем-то доедешь…
Отец приказывает, Поля любой ответ проглатывает. Выходит из его кабинета с мыслью, что трагедии тут действительно никакой. Как и в том, что отец её позвал, по сути, ни о чем поговорить.
Наверное, дело в том, что это она какая-то неправильная. А желание просто посмотреть на своего единственного ребенка – адекватно.
Полина спускается по ступенькам, переживая внезапный прилив счастья. На улице – поздняя весна. Её ноги снова голые. Их гладит солнце. В волосах путается ветер. Где-то в сумке лежат солнцезащитные очки.
В голове мысли, что после консультации надо будет заехать в какое-то заведение с террасой. Можно набрать для этого Варю. Она всегда готова. И Поля тоже, получается…
Прошла неделя с тех пор, как они встречались в Бриоше, а тенденция неизменна – она продолжает искать любой повод, чтобы отвлечься…
Подходит к машинам, которые стоят в ожидании – отцу могут понадобиться в любую минуту.
Привлекает внимание мужчин в черных костюмах. Это понты, водителю не обязательно носить их, всем понятно, но отцу нравится, когда всё идеально…
– Полина Михайловна, – с ней здороваются так, будто это она платит зарплату. А сама Полина по имени знает только дядь-Игоря.
– Мне нужно в Университет и до вечера…
Поля говорит тому, который за всех поздоровался. А потом вздрагивает и замирает.
Из домика охраны выходит ещё один человек в костюме. На ходу застегивает верхнюю пуговицу на рубашке, потом – манжеты, даже пиджак, смотрит не на неё – на… Коллег, получается? Говорит:
– Я Полину Михайловну отвезу. Мне Михаил Ильич сказал подменить Игоря, если понадобится…
Никто не собирается протестовать. Дурных на работу нарываться – нет, а новенькому выслужиться надо.
Гаврила достает из кармана ключи, подходит к черному мерседесу, который стоит ближе всего к Полине.
Открывает заднюю, смотрит на неё так, будто впервые видит. Будто просто водитель…
Для него встреча – ни разу не неожиданность. А у неё в голове миллионное: «Господи»…
Трясет, но выдать себя нельзя. И истерику закатывать неуместно.
Она могла бы вот сейчас отказаться ехать, вывести лгуна на чистую воду.
Но Поля идет к машине.
Чем ближе Гаврила – тем сильнее озноб. Уже у блестящего бока не выдерживает – смотрит на него…
Злится и тает.
Его глаза смеются, губы тоже – только еле-еле. Видит она одна…
Испепеляет взглядом, а он снова ласкает…