Жена для генерального (СИ)

– Это после торга. До него еще единичка впереди стояла. – Дима довольно хмыкнул, быстро смял бумагу и положил в свой карман. – Тоже подумал про снайпера? – улыбнулся одним уголком губ.
– На лице написано?
Я откинулся в кресле и задрал голову – к потолку. Хоть что-то в моей жизни было стабильно чистым и белым.
– Тут любой бы задумался.
Штерн не стал вести со мной душеспасительную беседу или читать нотации. Просто сидел расслабленно в кресле напротив. Смотрел. И ждал.
– Деньги будут. Только мне нужны гарантии.
О причинах своего решения я даже вслух размышлять не стал. Не было там о чем думать. Ни год назад, ни сейчас. Герасимов мог примерять на себя роль Всевышнего, а у меня было слишком много дорогих людей, чтобы не думать о плате.
Моей дочери не нужен был отец-убийца. Моя любимая женщина точно не простила бы подобного. Никакие деньги не стоили того, чтобы встать с Герасимовым в один ряд.
Для кого-то, возможно, это показалось бы слабостью. А я уже терял близких. Что такое «жизнь» и сколько она стоит, выучил хорошо. Играть в Бога не было никакого желания.
– Хорошо. – Довольный ответом, Дима кивнул. –  Прямо сейчас мои люди выехали к Шульцу. Он передаст нам часть компромата. Взамен заберет документы.
– У тебя уже все готово?
– За две недели получилось бы лучше, но все бумажки чистые. Даже шенгенские визы стоят.
– Какой план дальше?
Оперативности Штерна сложно было не удивляться. Но в этот раз он переплюнул самого себя.
– Когда прокурор оценит первую партию доказательств, начнем договариваться об оплате остального.
Дима достал свой телефон и принялся что-то в нем искать.
– А информация о компромате не засветится? – Моя паранойя включилась сама.
– Не должна, но гарантий я дать не могу. – Штерн протянул мне телефон экраном вверх. – Это коттедж недалеко от Питера. Охраняется, как бункер сам знаешь кого. Когда начнется заварушка, я бы рекомендовал вам пожить там какое-то время. Всем троим.
– Ссылаешь?
На то, чтобы пролистать фотографии, мне понадобилось несколько секунд. Про «коттедж» Дима слукавил. Дом скорее выглядел как крепость. Каменная, темная и неуютная.
Сложно было представить моих девочек, играющих в этой серой громадине. Даже моя неподготовленная для ребенка квартира выглядела комфортнее. Но залив с одной стороны и высокий забор с двумя постами охраны с другой внушали доверие.
– Это не год вдали друг от друга, – привел свой самый главный аргумент Штерн. – Как только Герасимова арестуют, можно будет вернуться к прежней схеме охраны.
Все еще до конца не веря, что моя эпопея с бывшим генподрядчиком может закончиться так быстро, я снова пролистал фотографии, представил нас всех вместе вдали от города и дел. А после кивнул.
– Добро. Только сообщи мне заранее, когда выдвигаться. Не хочу, чтобы твои люди снова собирали вещи в моей квартире.
Объяснять, что имею в виду, не пришлось. Прошлые сборы никому не доставили удовольствие. Исполнители еще долго смотрели на собственного босса как на монстра, и даже хорошая премия не сделала их счастливее.
– Я позвоню.
Как обычно, Дима не стал тратить время впустую. Телефон снова оказался у него в руках. А спустя минуту мы оба уже спускались на лифте вниз. Он к своей машине, а я к своей. 
* * *
Пожалуй, в топе событий, которые невозможно было предугадать, женское настроение занимало первое место. Никакой индекс Доу-Джонса или курс рубля не мог сравниться с ним в склонности к сюрпризам.  
Утром я оставлял в своей квартире удовлетворенную румяную женщину, которая старательно прятала глаза. А вечером встретил заплаканную незнакомку, которая уставилась на меня так, будто я призрак.
Мистика, блин! Магия перевоплощения по-женски.
– И в честь чего сырость?
Всю дорогу до дома я представлял, что уломаю свою девочку на первый поцелуй. Настоящий, без притворства. А теперь даже не знал, на какой кривой козе подъезжать к этой красноглазой красавице.
– Бадоев мне рассказал про убийство Карины и ваш со Штерном план, – осипшим голосом произнесла мышка.
 
Лучше бы она зарядила сковородкой по темечку. Было бы гуманнее. Я днями голову ломал, как рассказать, что с Кариной у нас ничего не было, и при этом скрыть ее смерть. Пугать боялся! А мой собственный начбез даже не запаривался никакой этикой. Выложил подноготную и спокойно поехал работать дальше.
– На всякий случай... – продолжила Аглая. – Он просил передать, что заявление об увольнении уже завтра будет на твоем столе.
– Конечно... – Я взъерошил волосы. – Разогнался он. Будет теперь до старости отрабатывать свою болтливость.
Планы на вечер, ради которых так спешил домой, накрылись медным тазом. Вместо поцелуев захотелось стиснуть мышку в объятиях и уже лично поклясться, что не было у меня никого. Ею дышал, дышу и, надеюсь, еще много лет буду дышать.
– Теперь ты знаешь обо всех моих тайнах, – медленно, боясь спугнуть, я подошел к Аглае поближе. – Ни одной загадки не осталось? – ласково провел по нежной щеке.
Кожа под пальцами оказалась горячей, словно у моей девочки был жар. Счастье Бадоева, что успел вовремя убраться из квартиры.
За эти красные глаза, за распухшие от слез нос и губы получил бы он у меня по полной. Не посмотрел бы на разницу в весовых категориях и подготовке. Пофиг, в какую отбивную превратился бы сам.
– Я еще так и не узнала, какого черта ты поперся в доноры, – с нервным смешком вырвалось у Аглаи, и она тут же спрятала от меня свое лицо в ладонях.
– Моя любопытная девочка. – Держаться больше не было сил. Ломая сопротивление, я притянул мышку к своей груди и крепко обнял. – Тебе обязательно находить все ответы сразу?
– Я чувствую себя так, словно меня пережевали и выплюнули. Так плохо... даже тело болит. Каждая мышца.
– Все пройдет. Обещаю. – Принялся гладить по спине, по плечам. Целовать виски и щеки. – Я теперь всегда буду рядом. С тобой и с Сашей. Без тайн и обманов.
– Не знаю... я не уверена, что снова смогу верить. – Аглая подняла на меня взгляд. – Я теперь сама не знаю, что чувствую. Ненавидеть и злиться было легче.
– Можешь и дальше оставаться моей злючкой.
В соседней комнате послышался плач Саши, незнакомый женский голос, а я влип в свою мышку каждой клеточкой. Прирос намертво. Нереально было отпустить. Невозможно удержаться от поцелуя или хотя бы одного вдоха на двоих. Жадного. Рваного. Без обещаний. С отчаянием вместо страсти.
– О, да! Злости так много! Ты даже не представляешь сколько! – Взгляд зеленых глаз остановился на моих губах. Розовый язык мелькнул на полных, похожих на дольки мандарина, половинках.
Она сама потянулась ко мне. Как ночью, но без игры в сон.
Закрыла глаза. Почти коснулась губ.
Но громкий женский голос с одной стороны и звонок телефона в моем кармане бессовестно испортили момент.
* * *
«Слушаю» и «Здравствуйте» раздалось практически в один момент.
«Слушаю» я сказал Штерну, а «Здравствуйте» произнесла невысокая пожилая женщина с моей малюткой на руках.
Следующую фразу мы тоже произнесли одновременно.
– Что случилось? – спросил я у Димы.
– А вживую он гораздо лучше! – разразилась комплиментом, как я понял, Лариса Аркадьевна.
– Всё закрутилось намного быстрее. Часть компромата у нас. Среди документов оказались договоры с «А-групп» и субподрядчиками. Там такие способы откатов! А суммы! Мой юрист нули считать устал. Не на каждом калькуляторе помещаются.
– Я завтра лично хочу присутствовать!
– Не сомневался. Предварительно высылать ничего не стану. Мало ли! Но прокурор будет нас ждать с самого утра. Аглае Дмитриевне с дочкой лучше не тянуть и прямо сейчас уехать за город. Охрану я уже отправил. Твой начбез лично вызвался заняться переездом, – без пауз раздалось в трубке.
– А Сашка наша... Ну, вылитая... Все, как я говорила! – пританцовывая вокруг меня, пропела гостья.