Цитадель Гипонерос (ЛП)
У Агтуса перехватило дыхание. Может ли эта рехнувшаяся что-то знать о паре личностей, которых активно разыскивала сеть? Он попытался отвлечься от резкой боли внизу живота и бросил сопротивляться.
— И, значит, вы-то, вы знаете куда, правда? — спросил он, обаятельно улыбаясь.
Она постаралась приосаниться и посмотрела на него с выражением, которое должно было выражать превосходство, но вышло только карикатурным.
— Я… я Марс… Жр… жрица микростазии из тайных миров, как моя однажды сосланная тетка… Я знаю больше, чем кто угодно из полицейских чинов… Больше всякого, чем… чем император и даже это… это чудовище сенешаль… Гаркот…
Бросив короткий взгляд по сторонам, Агтус убедился, что никому из прочих слуг не перехватить их разговора. Что до застывших в креслах сотоварищей дамы де Марс по мегастазам, то они пока что были не в силах обратить на заботы бренного мира ни малейшего внимания.
— Эти мужчина и ребенок — где они? — настаивал Агтус со внезапно участившимся сердцебиением.
— Чего… с чего это тебя могло бы заинтересовать, паритоль? Ты… ты не полицейский…
Дамочка воспользовалась тем, что Агтус неожиданно расслабился, чтобы приникнуть к нему и огладить через облеган, а он понял, что на нее не следует напирать, и что она окажется сговорчивее, получив удовлетворение. Выбора у него не оставалось, но хотелось бы верить, что через свои совсем недавно принятые решения он переступает в первый и последний раз. Стоило ему подумать о хорошенькой связной, чтобы в тот же миг в нем совершенно автоматически пробудилось желание.
— Пойдемте, дама моя, — прошептал он, обнимая юную женщину за талию. — Нам будет уютнее в умывальной комнате.
Она нисколько не сопротивлялась, когда он поднял ее с кресла, отнес в гигиеническую комнатку при гостиной, закрыл дверь на ключ, уложил ее на гравибанкетку, висящую рядом с лучевым душем, и принялся деликатно стягивать с нее облеган.
*Вживленный приемопередатчик Алезайи характерно застрекотал. Сперва она решила, что ее вызывает вышестоящий член подполья с новыми инструкциями.
Момент выдался неподходящий. Она села и тихонько откинула прикрывающую ее шелковую простыню. К счастью, лежащий по другую сторону огромной кровати Патрис де Блоренаар — один из главных советников императора и ведущий координатор сенешаля Гаркота — успел задремать. Сеть поручила Алезайе стать его любовницей, и для достижения цели она не жалела средств: ей удалось устроиться на кухню семьи Блоренаар, и она регулярно подсыпала порошки и зелья обольщения в предназначавшиеся сьеру Патрису тарелки и стаканы. Дальше ей оказалось достаточно оказаться с ним наедине, чтобы он набросился и сорвал с нее одежду, не хуже любого человекозверя с Жетаблана. Любовником он оказался никчемным, как и все придворные гранды (о чем она могла судить из богатого опыта по этой части), но не мог устоять перед удовольствием поболтать после удовлетворения. Алезайя продолжала практиковаться с зельями и порошками, чтобы держать его под своим контролем и не подпускать потенциальных соперников и соперниц. В результате она была более или менее информирована обо всем, что происходило в правящих сферах империи Ангов, по крайней мере — обо всех разговорах, которые случались между советниками Императора, кардиналами и сенешалем Гаркотом.
Она соскочила с кровати, накинула шелковый палантин, позаимствованный у законной жены Патриса де Блоренаара, затем вышла в гостиную, соседнюю со спальней. Не сводя глаз с расслабленного лица придворного гранда, она прислонилась к изящной мраморной стенке и долгим нажатием на определенную точку затылка открыла канал связи.
Она не признала нечеткого голоса, раздавшегося в ее слуховых каналах.
— Даже не видя вас, я нахожу, что с утра вы стали только прелестней…
Алезайе потребовалось несколько секунд, чтобы различить вызывающего. Ее связной низового звена, слуга в императорском дворце, который воспользовался неотложным каналом связи впервые. К слову сказать, его манера представиться оказалась довольно своеобразной и приятной. Тем не менее она надеялась, что он побеспокоил ее не только ради комплимента, потому что если даже его обаяние ей и не было безразлично, все же она не потерпела бы использования частот организации по пустякам.
— С какой целью вызвали? — тихо спросила она.
— Я вас почти не слышу. Может быть, вам нужно время, чтобы добраться до места, более подходящего для конфиденциальных разговоров…
— Быстрее! Волновые детекторы Междупола могут перехватить наш разговор.
— Сегодня утром вы были много любезнее, госпожа камеристка…
— Если уж вы открыли экстренный канал, господин ревнивец, то, я думаю, не только для того, чтобы поговорить о нашей утренней встрече!
Она плохо контролировала громкость голоса. Сьер де Блоренаар завозился в постели, но глаз не открывал. Алезайя обнаружила, что злится в основном на себя. Не так и легко было сносить вялые штурмы придворного гранда и быть вынужденной лгать своему земляку — мужчине, который ей нравился куда больше, чем хотелось признать. Пусть их интимные отношения целиком и полностью сводились к поцелую, который она подарила ему несколько часов назад, у нее было ощущение, словно она ему изменяет. Теперь ей не терпелось завершить срок службы в сети, вернуться на родную планету, чтобы вернуться к простоте и теплу, отличавшим осгоритское общество. Выйдя из подполья, отбросив анонимность, они наконец-то смогли бы любить друг друга под восхитительно обжигающими лучами Красной Луны Рок.
— Я же не полный идиот, моя красотка… Мне известно, куда укрылись два воина безмолвия, мужчина и ребенок.
Алезайя открыла рот, чтобы что-то сказать, но, остолбенев, не смогла произнести ни слова. Она поежилась, несмотря на комфортную температуру в венисийских покоях семьи Блоренаар, и машинально запахнулась плотнее в палантин.
— Вы меня и не спросите, куда отправились две наши птички?
Нежданный успех ее низового контакта пробудил в девушке желание познакомиться с ним получше. До сих пор он вел себя довольно скромно, и она даже не предполагала, что ему удастся раскопать эту информацию (по словам ее старшего — импортера драгоценных металлов с Осгора — имеющую огромное значение).
— Мужчина с ребенком сейчас находятся у Марсов. Мужчину криогенизировало, как и полагало наше начальство. Он был реанимирован, но оставался настолько слаб, что не мог уйти от Междупола.
— А что ребенок?
— Он дематериализовался.
— Как они оказались у Марсов?
— Немного терпения, милая. Офицер, командовавший бригадой реагирования, — тайный сообщник Марсов, один из тех бедняг, которых они подсадили на микростазы. Вместо того, чтобы доставить тело мужчины сенешалю Гаркоту, он отправил его прямо в тайное логово Марсов.
— Неужели никто не знает?
— Офицер самолично разложил на частицы сотрудников своей бригады и всех, кто так или иначе оказался свидетелем происшествия.
— И скаиты-чтецы ничего не обнаружили?
— Марсы, как и мы, пользуются ментальной защитой. Их знания о микростазиях позволяют им защищаться от мысленных дознаний и стирания. У одной из них, женщины по имени Йема-Ит, возникли проблемы с церковью. Почти тридцать лет назад она сбежала в кластер Неороп, пока ее не успели привлечь по делу о колдовстве.
— Что за интерес…
Патрис де Блоренаар снова заворочался в постели. Алезайя приостановила общение. Розовый Рубин тонул за ломаной линией крыш Венисии, и малиновое сияние первого дня постепенно уступало место светотени, возвещающей первую ночь — сероватые сумерки, которые продолжатся четыре часа до пришествия Солнца Сапфир и второго дня.
— Какая-то проблема?
— Что за интерес у Марсов в этой истории?
— Они хотят свергнуть Ангов, занять их место на императорском троне и одновременно избавиться от скаитов. Поскольку они ищут союзников, то, надо думать, были бы счастливы иметь в своих рядах людей, которые путешествуют мысленным усилием.