Химера (СИ)
Мизгирь зловещий, лютый и нетленный,Без устали и сна плетет тугую сеть.Пленяет жертвы в кокон эфемерный,Лелея грезы все живое в пыль стереть.Он к цели близок, как прежде никогда,И обратится в лед несчастная звезда.Вступай в последний бой, презрев знаменья,Имея даже вечность, можно не успеть.В душе пустой один лишь ноль безмерный…Шагай смелее в неизвестность — нечего жалеть!Перед тобою новый лист и перемен ветра,Будь сердцем чист и духом тверд всегда.Сожги мосты дотла и отрекись от скверны,В игру включись, чтоб ради жизни умереть.Испей Грааль до дна, отведай яд холерный,Как феникс возродись, чтоб ввысь взлететь.Жезл Велеса отправив вспять, сомкни года,К началу возвратись, возможно, навсегда…В конце вместо подписи глубокомысленная, но бессодержательная фраза: «Не скучай…» Лучше бы не читал эту бредятину. Паук безумный… Грааль с ядом… Ледяная звезда… Бред… Как это вообще сюда попало?
Определенно можно сказать лишь то, что проблемы с пониманием текста явно прослеживались. Либо из-за неточности моего перевода. Либо человек, который это так старательно накарябал, нес какую-то бессмыслицу. Причем до знакомства с Химерой второй вариант был бы основным. Но в силу нередкого возникновения невероятных событий в последнее время, сейчас он даже не рассматривался. Ладно, позднее еще раз прочту. А пока не буду терять времени. Горячий душ — и в путь…
* * *Я подошел к отполированной до блеска стойке ресепшена. На ней слева стояли вазы с букетами живых красных роз, а справа лежала пачка свежей прессы.
— Доброе утро, мадемуазель, — поприветствовал я администраторшу, бейджик на груди которой гласил: «Ребекка Темпье».
— Мадам… — поправила девушка. — Доброе утро, месье Ветров! Могу ли я вам чем-то помочь?
Какой качественный сервис! Клиентов в лицо помнят… Сразу видно, что отель не российский.
— Пожалуй, да. Мадам Темпье, у меня к вам несколько вопросов.
— Слушаю вас.
— Посмотрите, пожалуйста, зарегистрировалась ли Елена Селезнева? У нас один номер на двоих.
— Секундочку… — сказала девушка, опустив на кончик носа оправу очков и застучав по клавиатуре. — Мадам Селезнева регистрацию в отеле еще не прошла, — продолжила она через полминуты.
— Хорошо… А можно узнать: кто-нибудь был вчера или сегодня утром у меня в гостях?
Девушка вновь уткнулась глазами в экран монитора.
— К сожалению, у меня нет информации о гостевых визитах к вам.
— Ясно… Кто-то еще мог ко мне зайти? Обслуживающий персонал? — предположил я, нервно перестукивая пальцами по стойке.
— Исключено. Уборка заселенных номеров горничными строго после двенадцати. Никаких ремонтных работ в вашем номере не проводили, я все проверила. Разрешите уточнить. У вас что-то пропало, месье Ветров? Мы очень дорожим своей репутацией…
— Лучше бы пропало… — прошептал я едва слышно и громко добавил: — Скорее уж нашлось… В номере я обнаружил записку от неизвестного адресата. А я любопытный по своей натуре человек. Хочу узнать, кто бы это мог быть.
— Могу лишь предположить… Возможно, у вас в гостях был ваш друг. Некий Семен Варламов. Он вчера заселился в отель, на тот же этаж, что и вы. Номер четыреста семь. Спросите у него, — посоветовала девушка и в ее глазах заплясали веселые искорки.
— Кто? Я в первый раз о нем слышу…
— Вы вчера приехали из аэропорта вместе с ним на трансфертном автобусе. Вас двоих было трудно не запомнить… — промолвила Ребекка и тут же осеклась, словно наговорила лишнего.
— И почему вы нас запомнили? — с удивлением спросил я. Ведь я приехал в отель на такси, и притом один. В этом я был уверен на все сто. Поэтому ее слова меня немного насторожили…
— Я не могу с вами об этом говорить. Это непрофессионально…
— Не волнуйтесь. Я не побегу жаловаться вашему руководству, — как можно убедительнее произнес я.
— Хорошо… Такие гости бывают у нас в отеле нечасто. Вчера вы не вошли, а почти ввалились в фойе. Пьяные русские, бормочущие только на ломаном английском и объясняющиеся в основном жестами. Как у вас бы в России сказали: «вы были в поленья». Игры со швейцаром. Гонки за чемоданами и обвинения тех, кто вам помогает, в воровстве. Ужас… Мы хотели уже вызвать полицию. Вас спасла одна постоялица отеля, владеющая русским. Она внесла ясность.
— Да уж… Какая хорошая женщина попалась…
— Кстати, вы меня очень удивили, когда сегодня заговорили на французском. Почему вы не сделали этого вчера?
Черт! Почему люди рассказывают мне о событиях, которых я не помню? Все опять, как всегда… Мрак. Определенно с галлюцинациями нужно что-то делать… Что это было? До белочки напился? Получается, что не только казнь, но и поездка на такси — бред моего больного воображения.
— Вы ошиблись, наверное, — возразил я, оставляя без ответа ее последний вопрос. — Я приехал вчера на такси и не знаком с тем человеком. К тому же совершенно этого не помню… Ни вас, ни разговоров…
— Нет ничего удивительного в том, что вы не помните. Простите за прямоту, месье, — отозвалась она, принимая невинный вид. — Больше не буду вас отвлекать глупыми предположениями. Может, сделать запрос в службу безопасности? Они предоставят вам видеозаписи с камер наблюдения на этаже. Не желаете подождать в холле? Я могу распорядиться, чтобы вам принесли кофе и горячие круассаны. Это займет не более пятнадцати минут.
— Спасибо, но у меня нет столько времени. Я посмотрю позже, когда вернусь.
— Как вам будет угодно.
— Большое спасибо! — поблагодарил я Ребекку и отправился на Эйфелеву башню.
— Всегда рада вам помочь, месье Ветров!
* * *Я брел по велосипедной дорожке на авеню Нью-Йорк. Вдоль живописной набережной Сены, по которой плыли громадные экскурсионные корабли, под завязку набитые туристами. Толпа путешественников гудела. Приветливо махала руками. Щелкала фотовспышками со скоростью, близкой к стрельбе из автомата Калашникова. Мысли не хотели приходить к общему знаменателю.
Что же я в итоге имею? Да ничего я не имею… Поверить во внезапную похмельную амнезию я еще могу, но что делать со всем остальным? Кто мне написал это непонятное послание? Если даже предположить, что мой неизвестный вчерашний друг… который по-русски с трудом говорил.
Нет… Явный бред. Как он тогда накалякал? По кому мне не скучать? Зачем? Что мне хотели сказать?
В таком глубоком раздумье я незаметно прибыл к пункту назначения. Как выяснилось, раньше времени. По этой причине я сейчас стоял в толпе у закрытых дверей на подъемник. «Железная дама» была недоступна.
Народу собралось прилично — плюнуть некуда. Стрелка на часах легонько щелкнула и переместилась на половину десятого. Двери открылись. Основная человеческая масса потекла по лабиринту из легких ограждений прямиком к кассам. Оставшаяся же часть, в которой оказался и я, пошла напрямую к подъемникам, сжимая в руках заветный электронный билет.
Прозрачный лифт из закаленного стекла набился людьми и поехал вверх. С каждым метром я выхватывал из пространства все новые и новые горизонты Парижа. Чудесное Марсово поле с геометрически правильными прямоугольниками травяных газонов и кругами насаждений. Его разрезал напополам черный асфальт улицы Сент-Доминик. Люди казались не больше муравьев. Вдалеке за полем виднелось здание Военной школы и величественная угольно-черная глыба башни Монпарнас. Чуть левее сверкающий в солнечных лучах золотой купол Дома Инвалидов, затерянный в пестроте строений с замысловатыми формами стен и крыш. Неописуемая красотища!