Настоящий полицейский (СИ)

Они обошли колесо и двинулись к Автодрому – там, за стеной с Гулливером располагалось, что-то вроде подсобки, но дойти не успели – из-за кустов со стороны «Колокольчика» выскользнула тень, прошуршала по листьям позади, и в спину Игоря уперлось что-то твердое.
– Замри! У тебя между лопаток «Смит-и-Вессон», – Раздался давно позабытый картавый голос.
– И почему он так похож на гаечный ключ?
Игорь обернулся и увидел прямо перед собой хохочущего Ури. В детстве он казался ему взрослым, а сейчас перед ним стоял обычный пацан. Длинные волосы, нос с горбинкой, юные веселые глаза – вечно полуприкрытые, как у торчка.
– Чувак! Ты где пропадал? – Спросил он, будто они были старые друзья и, посмотрев на Аню, добавил. – Ого! Представь!
– Аня, это Ури. Кстати, а какое твое настоящее имя?
– Ури. – Ответил Ури.
– Понятно, – Игорь посмотрел на его рабочую куртку и гаечный ключ в руке, – неужели тебя и правда, взяли на работу?
– А то! Я им тут почти все аттракционы починил! – По привычке начал сочинять Ури. – Представляешь?! Тут все на грани. Колесо вообще рухнуло бы со дня на день. Комиссия приезжала, сказали могут меня директором тут сделать, когда восемнадцать будет, но мне это…
– Ури! – Заорала издали какая-то тетка в спецовке. – Ты забор на «Колокольчике» докрасил?!
Ури махнул на нее рукой.
– Директором значит, – усмехнулся Игорь, – не хочу тебя отвлекать, Ури, я к тебе по делу.
Ури кивнул, как будто только этого и ждал и, швырнув ключ в кусты, и предложил пройтись до лодочек – подальше от Гулливера и тетки в спецовке.
– Что за дело, чувак?
Одно из достоинств Ури – любое дело он воспринимал серьезно, стоило лишь об этом сказать.
– Как ты нашел рисунок за стадионом, который показал Славику.
– О, чувак, это целая история! Я собирал грибы, ну такие… понимаешь от которых весело потом.
– Понял.
– И, короче, нашел рисунок. Улет! Я как увидел, поначалу чуть в штаны не наложил, думал, на меня сенбернар из кустов таращится. Я даже не сразу понял, что это обычный рисунок. Жуть. А потом Славика решил разыграть, он же офигеть как боится такой дичи.
– То есть ты его случайно нашел?
– Ага.
– А других таких рисунков нигде не видел?
– Не-а, не видел! Зато знаю, где можно миллиметровку раздобыть. Показать?
– Может, в другой раз.
– Чувак, да ты знаешь, сколько она стоит?
Они дошли до колеса обозрения, Ури облокотился об ограждение, с важным видом достал из кармана своей военной куртки сигареты «Кэптэйн Блэк» и закурил.
– Не угощаю, ты ведь вроде не куришь. – Сказал он, после чего посмотрел на Аню и добавил нехитрую отговорку дофеминистической эпохи. – А девчонкам вообще нельзя – им рожать!
Игорь вздохнул, посмотрел на Аню и поднял взгляд на нависающую над ними кабинку колеса обозрения.
Из репродуктора на ближайшем столбе гремели трескучие звуки труб и барабанов и Энди Уильямс только-только собирался разразиться своим убийственно проникновенным припевом «ай лав ю бэйби».
– Почему музыка играет, если парк закрыт? – Спросила Аня, положив ладони на ограждение.
– Это Борис, он любит музыку. – Ответил Ури, распространяя вокруг себя шоколадно-табачное облако.
– Этот маньяк еще работает здесь? – Удивился Игорь.
– А то! Мы с ним пиво пьем. Нормальный мужик, кстати.
– И как он относится к тому, что бывший противник перешел на его сторону? Помню, ты был чемпионом по удиранию от него.
– Не, чемпионом был ты. – Ури сплюнул на газон за оградой и вдруг повернулся с довольной улыбкой. – Правда, один раз он тебя все-таки поймал.
– Борис ни разу не ловил меня.
– Гонит! – Сказал Ури, обращаясь к Ане. – Поймал он тебя за шкирку, прямо вот у этого фонтана, и в нем же искупал, а ты еще потом разнылся.
Игорь улыбнулся.
– Ты меня с кем-то путаешь, чувак.
– Хныкал! Целый час!
Ури захихикал от удовольствия, что заставил Игоря оправдываться в присутствии Ани.
– И все же это ведь не я с ним работаю.
– Да не помнит он нас. – Сказал Ури и добавил чуть тише. – У него на самом деле с головой немного того…
 
– В каком смысле?
– Да вот тут недавно колесо врубили. Короче приколоться пацаны решили походу, щиток взломали, колесо крутится, Борис, как всегда прибежал первый, вырубил и кричит наверх на кого-то – типа на колесе кто-то катается. Ему говорят: Борис да нет там никого, пацаны просто включили и убежали, а он не унимается, все орет, задрав башку. А колесо сейчас вообще нельзя включать, оно в аварийном. Короче мы его вручную за кабинки два раза прокрутили, никого естественно не нашли. А Борис все угомониться не может. Каждую кабинку обыскал. – Ури покрутил пальцем у виска. – Какой дурак, а?
– Значит, на колесе уже не покататься? – Сказал Игорь, поглядев наверх. – А на машинках хоть покатаешь, по знакомству?
– На машинках тоже не получится, – скривился Урри, – на «Колокольчике» могу!
– Когда?
– Завтра приходите.
Игорь кивнул, понимая, что ни завтра, ни в любой другой день никто их катать не будет. Слова Ури были легки и пусты, как ветер.
В это время как из-под земли возникла тетка в спецовке, схватила Ури за воротник.
– Ах ты, бездельник! – Закричала она. – Вторую неделю докрасить не может!
Ури закричал и потащился за теткой, не прощаясь и даже не оборачиваясь. Он всегда так делал – никогда не здоровался и не прощался, будто расставался с тобой всего на минуту. Эта «минута» могла растянуться на десятилетия, как теперь знал Игорь. Впрочем, он никогда бы не подумал, что встретится с ним снова. Не с каким-нибудь мужиком, в кого он превратился, а с тем самым неисправимым юным авантюристом.
– Значит, их должно быть три. – Сказала Аня, когда он ушел.
– Откуда ты знаешь? – Спросил Игорь.
– На дверь укажет треугольник с тупыми углами…
– Но ведь не бывает треугольников с тупыми углами.
– Да, если это плоский треугольник.
– А какие еще бывают?
– Ну, если треугольник лежит, например, на круглой поверхности.
– Например, на поверхности Земли?
– Да. Но это должен быть о-о-очень большой треугольник. – Аня развела руками и засмеялась.
На выходе из городка Игорь первым почувствовал изменения в окружающем пространстве: сначала стихли детские крики на ближайшей площадке, потом как ветром сдуло всех у ворот городка, а двое подростков справа внезапно изменили траекторию движения. Медленно повернув голову, Игорь увидел, что снизу по Садовой улице со стороны стадиона к ним приближаются его старые знакомые – малолетние бандиты с которым он две недели назад вступил в схватку, защищая брата. Только теперь их было не трое, а пятеро. Вели они себя как полагается. Долговязый Татарин прижимал огромной ладонью к груди горсть мелких диких яблок, которыми швырялся в прохожих, а когда те оглядывались, делал вид он тут не причем. Все это сопровождалось всеобщим конским ржанием. Улица вокруг них стремительно пустела, особенно быстро исчезали дети и подростки.
Увидев Игоря с Аней, вожак, которого Игорь когда-то познакомил с локтевым приемом из тайского бокса, остановился и сразу, как по команде остановились и другие.
– Опа! Ты-то мне и нужен. – Нараспев сказал он.
Пространство между воротами городка и тыльным фасадом клуба с верандой мигом опустело, воздух, будто загустел, кругом все затихло, и даже пение из репродукторов в парке отошло на второй план.
– Что, добавки захотел? – Усмехнулся Игорь.
Подчиненные гопники смотрели на Игоря с Аней с нескрываемым интересом. «Бледная тень», успевшая где-то обзавестись фингалом и новый хулиган – упитанный крепыш с наглыми глазами и длинным носом даже приоткрыли рты.
Вожак отодвинул полу своей грязной куртки и достал большой китайский нож, стилизованный под армейский.
– Кошелев! – Вдруг раздался истошный крик.
Все повернули головы. Из окна клуба высунулась женщина.
– Кошелев! – Заорала она. – Совсем берега потерял?! В колонию захотел, как брат?!