В поисках Витослава (СИ)
— Всего ничего: никогда не ходи с войной западнее Хурал Уула!
— Я и не собирался… Во всяком случае, пока. И тогда ты оставишь меня в покое?
— Сразу же после того, как ты пообещаешь! И я не буду воевать с тобой и строить тебе козни. Даю слово.
— Становись моим братом, а́нда, и тогда я успокоюсь! Сейчас я распоряжусь, чтобы принесли молоко, мы прольем в него свою кровь и выпьем!
— (В сторону) Ахали цели!
— Ты опять?!!!
— Стой, это не то, что ты подумал! Это наоборот, благословение!
— Нет!!!
— Ядринец, Витослав, Эй, кто-нибудь!!!
— В чем дело?
— Как там у нас? Все нормально?
— А что у нас может быть ненормального?
— Монголо-татарское иго на Руси было?
— Ты чё? Где Русь, а где Монголия!
— Ты кто? Я тебя не узнаю́!
— Я Мечислав, настоятель храма родноверов.
— Где Ядринец?
— Это кто такой?
— Моя жена Света с вами?
— Да… Ты здорово перегрелся. Ты уже тридцать лет, как разведен, и твою жену звали как-то по-другому…
***
Все, что угодно, только не это. Плевать мне на историю, плевать на монголо-татарское иго, плевать на все. Отдайте мне Свету!!!
***
— Знаешь что, Темуджин! Я освобождаю тебя от твоего обещания. Если захочешь, завоевывай все, что до Урала, сам Урал и все, что за ним! А я отказываюсь от своего обещания не воевать с тобой и ухожу.
— Что случилось, на тебе лица нет!
— Ничего я тебе не скажу, так будет лучше!
— Ничего не понимаю, но спорить не буду. Все-таки жаль, что ты не стал моим анда.
***
— Ядринец! Ты здесь?
— Где же мне быть? Что-то случилось?
— Где Света?
— Рядом со мной.
— Монголо-татарское иго было?
— Оно никуда не девалось. А что?
— Я возвращаюсь. Только что со мной чуть не произошло непоправимое: я мог потерять самое дорогое, что есть у меня в жизни!
— Не кипятись. Воротись и все расскажи!
***
Через полчаса я сидел у костра в общине родноверов и рассказывал все как можно подробнее. Послушать мою историю собралась вся община. Ян, и все руководство сидели напротив, Света прижалась рядом, обхватив меня руками и положив голову на плечо, остальные заняли места в партере и на галерке. Когда я закончил свое повествование, несколько минут все молчали, потом Ядринец изрек:
— Случившееся говорит не о том, что корректировать прошлое бессмысленно, но всего лишь о том, что это очень опасно. Пока ты рассказывал, у меня появились кое-какие соображения. Когда будешь готов их выслушать, дай знать.
— Ян, извини, нет!
— Поговорим потом!
Когда все разошлись, Света сказала:
— Знаешь, я примерно понимаю, что ты чувствовал. У меня в душе на несколько минут появилась какая-то странная пустота, и я висела вне времени и пространства. Все, происходящее вокруг, казалось мультипликацией, плоской картинкой. Я переставала узнавать знакомые лица, и было очень трудно дышать. Пытаешься сделать вдох, а грудь заполняется не воздухом, а чем-то тяжелым и безжизненным.
— А сейчас?
— Сейчас дышится глубоко и свежо!
— Слава богам.
И еще: я решила, что больше тебя одного не отпущу. Кстати, я вдруг почувствовала, что могу читать мысли, и эта мысль принадлежит не мне, а Ядринцу. В следующую командировку, если вы опять задумаете что-то грандиозное, мы полетим вместе. Вот увидишь, он тебе предложит именно это!.. Кто это там сидит?
Вдалеке в тени куста сидел Володя-Витослав и жестами показывал, что хочет поговорить. Когда я, заинтригованный, приблизился к нему, он показал на среднем пальце правой руки кольцо.
— Шломо заснял видео всего того, что происходило с тобой в той реальности, и у нас в параллельной. В них нет Ядринца, меня, Валика и многих из наших, зато имеет место официальная церковь родноверов, а монголо-татарское иго не распространилось дальше Урала. Не существует никаких Геи и Терры, Анчутки, Чопа и Пыха, а вместо Яна бегает какой-то странный тип, которого зовут…
— Мечислав?
— Точно! Ты уже успел и с ним познакомиться?
— А контора?
— Похоже, контора вечна и несокрушима. Во всяком случае, в иной реальности она процветает. Кстати, никакой разницы во внешности и менталитете наших людей я не заметил. Скорее всего, монгольские гены оказались не причем, и их влияние было сильно преувеличено. Как ты думаешь, стоит показывать это Ядринцу?
XXVII. Тот
— Значит, будем искать другие пути! — Ядринец задумчиво чертил палочкой на песке какие-то замысловатые узоры.
— Зачем вообще все это? Я пока не вижу особого смысла.
— Во всем остальном ты видишь смысл? Ты счастливчик!
— Ну, а все-таки?
— С момента своего появления человек начал сознательно упорядочивать окружающий мир и свое мировоззрение. Стремление сознательно структурировать — его отличительное свойство. Голубь вьет гнездо, лисица роет нору, но их действия неосознанны. Человек строит дом, прекрасно отдавая себе отчет, что и зачем он делает. Точно так же он пытается упорядочить свою картину мира. Каждый должен сам для себя решить, как устроен мир, и что хорошо и что плохо. В эту картинку мира он вводит и себя самого: «Кто я?», «Каково мое место в этом мире?» и «В чем для меня смысл жизни?». Высшие силы предлагают каждому из нас некие модели бытия — миры. Есть миры религий, миры наук, миры коммунизма, империализма, социализма, фашизма, национализма и так далее. Каждый мир гармоничен внутри себя и имеет собственные нормы и правила, но никем не писанные законы остаются общими для всех. В составе всех миров есть, если можно так сказать, «святая часть» — названия, символы, гербы, легенды и истории, постройки, свои служители и их иерархии. Физическое воплощение этих миров — задача людей, духовное — бесплотных. Когда-то с помощью наших богов мы создали свой мир и наделили его свойствами по собственному усмотрению. Это — очень высокая, но не последняя ступень познания бытия. Теперь мы могли бы выйти за ее пределы, но случилось одно «но». Принципы соперничества миров оказались нарушенными, и причиной тому послужило изменение общего баланса сил. Может быть, темная деструктивная тенденция почему-то оказалась сильнее — а такое изредка, но случается, либо на арене появился еще один неизвестный фактор, неизвестный игрок.
— Это «светлые» и «темные», о которых говорил Витослав?
— Да, это они… Я так думаю.
— Постой, но ведь, судя по твоему рассказу, мы тоже находимся в каком-то мире? Здесь есть святое, есть боги, есть законы…
— Богов здесь нет, святого тоже нет. Ты мог бы указать пальцем, что́ здесь святое и где оно находится? Также здесь нет своих внутренних законов — есть только никем не писанные, здесь нет гербов, икон, молитв и святых писаний.
— А наши и Витославом литературные опусы?
— Это не Тора и не Махабхарата, это просто хроники, летописи, мемуары.
— Но ты ведь бог?
— В первую очередь, я человек, я — воплощенный. Можешь меня потрогать… Меня скорее можно назвать почетным богом, чем действительным. Наш мир не совсем обычен, из него есть выход. В принципе, из каждого мира есть двери вверх, но наши не в пример шире, и они распахнуты настежь. Слыхал притчу об «игольном ушке»? А ты думал, о чем она на самом деле?
— Там что-то сказано про богатого…
— А у нас здесь, насколько ты заметил, ни у кого ничего нет! Это не совсем материальный мир, здесь все необходимое появляется само собой в нужных количествах, а все ненужное исчезает. Здесь мысль вещественна, а плоть эфирна, здесь все не физичны, но не бестелесны.
— И все равно я вернусь к тому, с чего начал: зачем вообще все это? Что мы будем делать?
— Ответ простой: мы вот-вот выйдем в открытый космос!
— Не понял!
— Ну, или в плавание в открытом море, не видя берегов. Мы на собственном опыте убедились, что все пережитое ранее не является истиной в последней инстанции, что все, нас окружающее, было мифом…
— Разве? Оно было ненастоящим?