Её вина (СИ)

– Дядя Коля у нас ценитель женской красоты, – смеётся Никита. – Спать вон теперь нормально не может. Арина твоя ему покоя не даёт.
– Она не моя, – уточняю, складывая шмотки в небольшую спортивную сумку.
– Тю, так это надо исправить! Такая тёлка! Шик! Муа! – Мурат излюбленным жестом прижимает пальцы ко рту и громко причмокивает губами.
Тёлка. Терпеть не могу, когда женщин так называют.
– Бабёнка, что надо, – соглашается дед.
– Обычная.
– Да ну конечно уж, Макс! Обычная! – хмыкает Никита. – Девушка – первый разряд, не отрицай.
– На вкус и цвет… – равнодушно жму плечом.
Ей богу, такое ощущение, что их только фасад интересует.
– Отстаньте от него, пацаны, у него невеста есть, алё гараж! – Василич раздаёт карты. – Девочка с каре, Оля. Правильно, Макс?
– Да.
Честно говоря, я не горю желанием поддерживать с ними беседу на эту тему, но Мурат, кажется, не собирается закруглять разговор.
– Светленькая, Женька, – это твоя сестра. Оля – невеста, а чёрненькая тогда кто? – не унимается он.
Почёсывает бороду и пялится на меня, явно ожидая каких-то пояснений.
– Знакомая, – пространственно отвечаю ему я.
Будто мало мне парней из сборной, закидавших вопросами по смс после визита в мою квартиру.
«Гром, так это она тебя сбила?»
«Она тебя часто навещает?»
«А можно её цифры?»
«Я бы к такой сам под колёса кинулся»
Очень «смешно». А я бы всё отдал лишь бы отмотать назад тот день… и не встретиться с ней.
– Так это, – Мурат, случайно попавший в поле моего зрения, приосанивается. – Может посодействуешь?
– Посодействую чему? – спрашиваю я хмуро.
Нездоровый интерес мужского пола к Барских уже реально начинает напрягать. Слишком много внимания.
– Ну… там не знаю, телефончик мне её дай. Я подумаю, как нам с ней встречу организовать. РомантИк. Лямур-тужур, все дела.
Романтик… Себя-то видел?
– Нет у меня её телефона, – бросаю футболку в сумку.
Вообще-то вроде как есть. Где-то валяется визитка, которую она оставила, но я не собираюсь её искать.
– Слушай, Громов, ну как это нет? – кавказец раздосадовано прихлопывает по коленям. – Что реально нет?
Молчу.С первого раза не ясно выразился, что ли?
– Просто если ты видов на неё не имеешь, то я бы подкатил…
– Не смеши меня! – хохочет Никита. – Это, Муратик, птица не твоего полёта, у неё ж на лбу написано: «на хромой козе не подъехать».
– Во-во, эт точно! – соглашается Василич.
– Да я вас умоляю! Захочу – получу! – хорохорится Мурат, выпячивая грудь.
– Где ты и где эта Арина, – крутит у виска дед. – Такие, как она, с простыми смертными не якшаются.
– Ой та ладно! – отмахивается кавказец. – Любую тёлку можно закадрить. Было бы желание, верно, Макс? Вон он же как-то с ней законтачил!
Молча продолжаю собираться. Завтра меня наконец выписывают, а эти трое отвлекают своими глупыми беседами.
– Макс-то у нас спортсмен. Пловец номер один в стране, статус как-никак. А ты че ей предложишь? Поход в папину шаурмячную? – веселится Никита.
– Чё сразу шаурмячная? В ресторан отведу к дяде Амзору, у нас там шашлык такой, что закачаешься! А настойка? Стопка – и она на всё согласна! И вообще, мы, бизнесмены, тоже не пальцем деланы! Статус имеется! – Саркисян обиженно расправляет на себе спортивный костюм, купленный на Садоводе.
Сам хвастался, что урвал там «адидас» по смешной цене. Он казался таким довольным, что я не стал разубеждать его в том, что это точно не оригинал.
– Бизнесмен, – хохочет Василич.
– Ага, сланцевый барон, – откровенно троллит кавказца Никита, отбивая деду Коле пять.
– Нет, а вот что ты улыбаешься? – прищуривается Мурат. – Обувь, между прочим, очень ходовой товар. Особенно тапки: домашние и те, которые в последний путь берут. Мы вон с Самвелом уже третью точку на рынке открываем!
Мужики продолжают смеяться.
– Ну а так, Макс, что рассказать мне про эту красавицу можешь? Предпочтения там, что ей нравится, а что нет, – игнорируя насмешки соседей по палате, с серьёзным видом осведомляется Мурат.
 
– Да без понятия… – в сумку летят носки.
– Не, ну как так-то? – возмущается он. – По-братски помочь, что ли, не можешь? Ты же с ней на контакте.
Да какой я тебе брат… Прямо бесит!
– Чисто так, из этой, как её, мужской…
– Солидарности, – подсказывает дед.
– Мурат, – дёргаю молнию так, что та едва не рвётся. – Она занята. Да и прав Василич, тебе там не светит. Без обид.
Вообще я не в курсе, есть ли кто-то у Барских. Парень или жених. Знаю только о Захаре, но он, со слов Женьки, просто друг. Да наверняка и жених имеется, так что не будем считать мои слова ложью. Хочется тупо свести на нет интерес неугомонного Саркисяна к Барских и свернуть уже этот бессмысленный разговор.
– Я тут покуривал на площадке и наблюдал через забор за тем, как эта красотка парковала свою тачку, бэху. Такая стоит лимона три-четыре, не меньше, – делится своими наблюдениями Никита. – Тебе, дорогой, Мурат, папиной шаурмой и своими тапками год придётся торговать, чтобы такую прикупить. Макс, а у неё предки заряженные? Или сама поднялась?
– И то, и другое, – отвечаю уклончиво.
– А я всё равно попробую подкатить, – Мурат сводит брови к переносице. – Мы, горячие кавказские парни, никогда не сдаёмся и ни перед чем не останавливаемся!
Ну давай, удачи тебе, джигит…
Достаю наушники, чтобы послушать музыку или посмотреть ролики на ютуб, но в палате появляется Женя. Как обычно, неунывающая и жизнерадостная. Здоровается с мужиками и, сверкая ослепительной улыбкой, несётся ко мне.
– Привет, братэлло! – целует в щетинистую щёку и плюхается рядом на постель, при этом чуть не задев мою больную ногу. – Ой, прости! Ну ты как? Готов к выписке?
– Готов.
– Выглядишь неплохо, – кивает она, глядя на меня.
– Да и чувствую себя нормально.
– Ну и классно. Нестеров тоже говорит, что всё окей. Завтра утром сдадим повторно анализы и на лыжи.
– Быстрей бы уже, – ворчу себе под нос.
Уже пожалел, что отказался от индивидуальной палаты. Надо было всё-таки оплатить.
– Тебя-то уже небось тошнит тут от всего, – сестра участливо поглаживает меня по плечу.
– Есть такое, – признаюсь честно, потому что врать не умею. И правда хочется поскорей свинтить. – Как дела вообще? Ты когда уезжаешь на соревнования?
– В среду. Девки уже на нервах. Думали, что я слилась, а тут на тебе! Нежданчик! – хихикает Женька.
– Всё правильно, надо ехать. А на работе что?
– Ну… стерлядь по имени Арина Викторовна вроде как не собирается пока меня увольнять, – склоняется к моему уху. – Там щас в ресторане не до этого. Её бабуленция такой разгон устроила, все теперь передвигаются исключительно на полусогнутых. Троих вообще вчера уволили: бармена, официантку и бухгалтера. Повара на испытательном сроке. Короче, эта Марго – лютый зверь, но она мне жутко нравится! Кладезь чистого сарказма. Как послушаю их диалоги с внучкой, валяюсь…
– Ясно. Жень, может ну её, эту работу. Не нравится мне, что ты там находишься допоздна, – хмуро сообщаю я.
– Так меня Лёха всегда забирает, – беззаботно отмахивается она. – Не переживай, это ж приличное заведение, эдакое пристанище элиты. Туда в основном ходят туристы и важные индюки-толстосумы со своими силиконовыми барби. Терять эту работу я не хочу. Втянулась за месяц, да и платят в Версале хорошо. Вчера одних чаевых две тысячи унесла, прикинь?
Ну не знаю. Говоря по правде, я не в восторге от того, что моя сестра работает в ресторане. Пусть и в таком.
– Есть-пить хочешь? – интересуется она, ныряя в пакет. – Яблоки, виноград, сок.
– Давай яблоко.
Она достаёт из пакета большой красный фрукт, и я, нахмурившись, хватаю её за руку.
Наверное, слишком резко, потому что Женька, которая ну не неженка совершенно, издаёт писклявое «ай» и широко распахивает глаза.