Её вина (СИ)

Типа мне всё нипочём. И совсем-совсем не больно. Ни капельки… Ничуть.
Какая наглая ложь! По правде говоря, щиплет просто адски.
— Больно, да? – и всё же догадывается.
– Не больнее, чем после выстрела, – уклончиво отвечаю я, наблюдая за тем, как он лихо справляется со своей задачей.
– Можешь поплакать, ничего постыдного в этом нет, – произносит он внезапно.
– Не хочу я плакать. Мне не больно, Максим! – на этот раз моя очередь хмурить брови.
Выдерживаю его скептический взгляд, немного вздёрнув кверху подбородок.
Думает, что я стану ныть? Нет, не угадал…
– Что за проблема? Боишься дать слабину? – спрашивает без какого-либо намёка на иронию.
– Чушь. Говорю же, терпимо, – упрямо стою на своём.
– Ясно, – не особо мне верит, но тему, к счастью, не развивает. – Это произошло в тот день, когда мы разговаривали?
– Да, – выдыхаю с облегчением, когда боль немножечко начинает стихать.
– Я смотрю ты прямо девочка-беда, – хмыкает он.
Девочка. ДЕВОЧКА, боже мой!
– Что? – замечает мою реакцию на его слова.
– Ничего.
– Готово, – надёжно закрепляет пластырь и возвращает аптечку на место.
– Где твои костыли? – только сейчас замечаю их отсутствие.
– Достали.
– Понятно. Выглядишь, кстати, хорошо. Нога беспокоит?
– Да по-разному. Иногда да, – пожимает плечом. – Ты спать или составишь мне компанию? Есть хочешь?
– Составить компанию? С чего вдруг твоё отношение ко мне поменялось? – прищуриваюсь я. – Ты вроде как не был настроен общаться. Если всё это только из жалости и сочувствия, то, пожалуйста, не стоит…
Смотрит на меня как-то странно. Говорю же, ему меня тупо жаль. А это злит и вызывает досаду.
– Несчастную жертву насилия я изображать не намерена. Вены резать – тоже не собираюсь. Так что расслабься.
– Ты не должна воспринимать это как норму, понимаешь? – тон его голоса становится серьёзным.
– Прекрасно понимаю.
– Как ты добралась сюда? На своей машине? Она за воротами?
– Я приехала на такси.
– Ночью, одна? – уточняет зачем-то.
– Что в этом такого? – закатываю глаза. – Уж лучше обочина МКАДа, чем его машина.
– Извини, но твой жених – конченый урод, – чеканит холодно.
– Да не за что извиняться, так и есть, – невесело усмехаюсь я.
– Зачем он поступил так… с тобой? – качает головой.
– Считает, что заслужила. Сказал, давно напрашиваюсь на грубость.
– И чем же ты его так разозлила? – прищуривается, облокачиваясь о косяк.
– Родственникам нагрубила. Понесло меня под этим делом, вот и ляпнула лишнего…
– Это его не оправдывает, – жёстко перебивает меня он и с каким-то болезненным выражением смотрит на вещи, небрежно брошенные мною на пол.
– Не оправдывает, – соглашаюсь я. – Максим, можно мы уже закроем эту тему? Или твои вопросы бесконечны?
– Прости. Это произошло впервые? Или твой жених позволяет себе подобное регулярно? – непроизвольно морщится, когда произносит это.
Считает, что я позволила бы? Серьёзно?
– Тебе не кажется, что этот разговор неуместен? Чувство такта никто не отменял.
Да, опять накрывает и несёт. Я не хочу обсуждать это с ним. Неужели не понимает, что мне стыдно и некомфортно?
– Барских, ты…
– Спасибо за заботу, Максим, но я предпочла бы побыть наедине с собой.
– Не самая лучшая идея, – упрямо склоняет голову чуть влево.
– Отличная, на мой взгляд.
– Тебе сейчас не стоит оставаться в одиночестве.
– Это мне решать. Дай пройти, – раздражаюсь просто капитально.
Хочу отодвинуть его в сторону, но парень не позволяет мне этого сделать. Наоборот, загораживает проход и делает шаг навстречу, сокращая и без того малую дистанцию между нами.
Сбежать… вот чего я хочу. Потому что опять внутри всё закипело, поднялось… И глаза жжёт нестерпимо.
Уйти. Мне просто надо уйти. Спрятаться под одеялом и остаться со своим кошмаром тет-а-тет.
– Отойди! Выпусти меня! – требую, гневно сверкая глазами.
– Барских, ты можешь меня выслушать?
– Нет! Отойди, Максим! – предпринимаю очередную попытку выйти.
 
– Арин, – осторожно кладёт ладонь на моё здоровое плечо и делает паузу, в течение которой чересчур внимательно всматривается в моё лицо, – Не вздумай терпеть от него всё это, поняла? Я не хочу влезать в ваши отношения, ты права, дело не моё, но пойми… я знаю не понаслышке: ничего хорошего после этого не жди. Человек, единожды совершивший подобный поступок, непременно повторит нечто в таком духе.
Не знаю, что он подразумевает под словами «знаю  это не понаслышке», но, очевидно, что случившееся со мной задевает его гораздо сильнее, чем должно. И его глаза (что до сих пор меня поражает) выражают искреннее беспокойство и тревогу.
– Можно… я уйду? – устало прошу на выдохе, ощущая, что предательские слёзы вот-вот выберутся наружу, а тщательно возведённая стена пофигизма разом рухнет подобно карточному домику.
Начинаю чаще дышать.
Ну нет… Не могу я вот так взять и разрыдаться перед ним. Как же стыдно…
Однако это происходит.
Помимо воли горячие, обжигающие кожу слёзы всё-таки скатываются по моим щекам.
– Плачь, если хочется, слышишь? Хватит изображать из себя железную леди, – его пальцы мягко ложатся на мою шею, и этот жест отзывается странным теплом внутри.
Казалось бы… чужой человек. Но почему-то оказавшийся рядом в такой непростой для меня момент.
– Ненавижу его, – говорю яростным шёпотом.
– Имеешь на это полное право.
Не могу успокоиться. Судорожно тяну носом воздух, ощущая внезапный недостаток кислорода. Плачу и плачу. Позор какой…  но остановиться уже не получается.
Вот вам и железная леди.
Максим тяжело вздыхает, а затем одним движением привлекает меня к себе. И от этого только хуже… Потому что соблазн отпустить ситуацию слишком велик. Мне больно. Так больно… Внутри ядовитой кислотой жжёт обида, которая сейчас находит выход лишь через слёзы.
И почему-то я сдаюсь.
Закрываю глаза и доверчиво прижимаюсь к его груди…
  
Глава 55 Максим
 
Поражаюсь насколько непредсказуема жизнь. Ночь. Просторная светлая кухня. По телевизору идёт старый-добрый фильм «Весна на заречной улице».
Ужин. Двое. Я и девушка, которая меня сбила. Вот уж ни за что не мог представить подобное!
Арина успокоилась. Позволила себе минутную слабость там, в душевой, но довольно быстро взяла себя в руки. Оно и к лучшему...
– Значит, ты ещё и готовишь? – изящная бровь удивлённо взлетает вверх.
– Курица и запечённый картофель. Быстро и просто, – выставляю на середину большое блюдо.
– Быстро и просто? Кому как, – усмехается она, улыбнувшись лишь уголками губ. – А что ты ещё умеешь?
– Да так по мелочи. Какие-то элементарные вещи. Борщ сварить, плов приготовить, – жму плечом. – Вообще мать нас всегда баловала в этом плане. Да и Оля к плите меня не подпускает. Только если очень устаёт на работе.
– Не доверяет? – Арина, склонившись над курицей, смешно морщит нос, вдыхая аромат, исходящий от неё.
– Да нет… Считает, что готовка – её обязанность.
– А как считаешь ты? – интересуется она, внимательно наблюдая за тем, как я нарезаю помидоры для салата.
– Вообще без разницы. В смысле мне не в лом сделать то, что в моих силах. Если понадобится.
– Женщина должна уметь готовить?
– Думаю, да, должна, – расправившись с помидорами, достаю из холодильника огурцы. – Ты не против, что я хозяйничаю здесь?
– Вовсе нет, ты что! Тем более, насколько знаю, продукты твои, – подчёркивает она. – Сонечка мне сказала, что вы с Женей ездили в магазин.
Молчу. Ну а что? Итак живу в этих хоромах за бесплатно. Коммуналку и то оплатить не вышло. Какой-то бред с лицевым счётом.
– А я не умею, – откидывается на спинку стула.
Поднимаю на неё глаза. Не совсем понимаю о чём речь.