Её вина (СИ)

– Глаз на него положила, да? – орёт она.
Улыбаюсь. Всё-таки женщины такие вещи видят сразу. Даже персонажи вроде неё.
– Напрасно! Одна такая у него уже была… Шлю…
– Замолчи. Пошли.
– Как ты хотела меня назвать? – делаю шаг вперёд.
Максим пытается поймать Олю, но она уворачивается.
– Мама говорила мне, что таких, как ты, надо остерегаться!
– РЖЕВСКАЯ! – он всё-таки ловит её за руку и притягивает к себе. – Да что с тобой такое?
За развернувшимся представлением, кажется, наблюдают все. Ещё и музыка уже не играет…
– Да как ты не понимаешь, Максим? Она заранее всё распланировала! Тебя сюда привезла, деньги мне перевела. Теперь ещё сюрприз этот! Унизить меня решила перед всеми!
– Арина, давай оставим этих двоих наедине, – вмешивается Троицкий.
– Я только за.
– Она под градусом, – поясняет Захар, склоняясь ко мне.
– Какие деньги? – всё ещё слышу Максима.
Оля молчит. Похоже, ляпнула про деньги не подумав, в пылу злости. И только теперь это осознаёт…
– Это… она всё, я ни при чём, – мямлит ему в ответ.
– Что за деньги, Оля? О какой сумме речь?
– Я…
– Барских, стой! – совсем не по-доброму окликает меня он. И нескольких шагов не успела сделать. – О чём она говорит, я не понял…
Да… вечер определённо удался…
  
Глава 63 Арина
 
– Ты как?
– Нормально.
Мы с Троицким сидим в его машине. Он внимательно смотрит на меня. Я – покручиваю пальцами очередную сигарету и через лобовое стекло наблюдаю за тем, как гости покидают дачу.
– Ну давай, начинай эту свою воспитательную беседу.
– Ты зря пригласила его на танец.
– Да что в этом такого криминального? – взрываюсь, искренне не понимая, в каком преступлении меня обвиняют.
– Максим почти женат на Оле.
– Ключевое слово «почти», – язвительно подмечаю я.
– Арин, ты должна уважать их отношения. Нет ничего удивительного в том, что он разозлился, – тоном семейного психолога вещает Захар. – Ты поступила неправильно.
– Боже, я просто хотела потанцевать с ним! – повышаю голос.
– Да ты себя со стороны видела? Глаза горят фейерверками, улыбка хищницы. Немудрено, что у Оли сорвало крышу. Одно твоё платье чего стоит…
– Да ладно… – откидываюсь назад. – Ей не о чем переживать. Наверно.
– И что это значит?
Думаю, говорить или нет. Хотя выходит так, что Захар – единственный, с кем я могу поделиться.
– Я сказала ему, что влюблена.
– Ну и момент ты выбрала, – Троицкий осуждающе качает головой. – А он что?
Вспоминать слова Максима неприятно. Честно, это его «а я нет» – словно ножом по сердцу.
Через силу пересказываю Захару наш разговор.
– Вот скажи мне, Троицкий, чем плох мой сюрприз? – выжидающе смотрю на него.
– Если ты про группу, то с уверенностью могу сказать, что ему понравилось.
– Я про то, что мы с Женькой собрали на даче его друзей.
– Блин, был один неприятный момент. Кто-то из парней повесил ему на шею медаль. Типа «дарю» друг, пусть она будет твоей, ведь тебе олимпиада уже не светит, а я себе ещё успею выиграть. Дословно не помню, но посыл его монолога был таков.
– Чёрт… Теперь ясно. Это кто такой умный?
– Юрой вроде зовут.
Могу себе представить внутреннее состояние Максима. Он ведь грезил этой олимпиадой…
– Короче хотела как лучше, а получилось как всегда, – изрекаю расстроенно.
– Арин, – Захар берёт меня за руку. – Не вешай нос. В целом, всё прошло… хорошо.
– Ну да, – усмехаюсь я.
– Если не считать финального «аккорда», – добавляет он. – Девчонка перебрала с алкоголем на нервной почве.
Н-да… Оля устроила то ещё шоу. Закатила самый настоящий скандал. Орала так, что залаяли собаки с соседнего участка. Я конечно всё понимаю: ревность, нервы сдали, но чтоб вот так себя вести… Никогда бы не подумала, что внутри Ржевской живёт такая законченная истеричка.
Воскресаю в памяти картинку получасовой давности. Оля и Громов фактически на глазах у всех ссорятся друг с другом. Максим требует, чтобы Ржевская перевела мне деньги. Срочно. Немедленно. При нём. Через сбербанк-онлайн. Оля мямлит про невозможность операций с этим счётом. Обещает обратиться в банк и подать заявление. Я так понимаю, открыла вклад, решив заработать на процентах. Там ведь иногда есть определённые условия и ограничения по снятию средств.
 
На Громова страшно смотреть. Сначала он молчит. А потом начинает говорить с ней таким тоном, что даже мне становится не по себе...
Из его монолога ясно следующее: он глубоко разочарован её поступком. А наши с ней денежные махинации расценил как двойное предательство. Потому что, цитирую, «снова сделали всё за моей спиной».
Оля, рыдая, оседает на траву. А потом ( видимо вспомнив о том, что рядом с ними третий лишний) направляет свой гнев на меня. Встаёт. Кричит и, кажется, даже хочет затеять драку. Обвиняет во всех смертных грехах. В том, что разрушила не только его жизнь, но и её отношения с Максимом.
Честно? По-женски мне её жаль. Не потому что Максим предпочёл меня. Это ведь не так (хотя Ольга убеждена в обратном). А потому что её неуверенность в себе видна невооружённым глазом.
«Из-за таких, как ты, страдает институт семьи!»
«Думаешь, если красивее, богаче, то тебе всё можно?»
И в таком духе. Там, похоже, комплексов целый клад.
– Эй, хватит киснуть! На тебе лица нет, – слышу голос Троицкого и выныриваю из своих мыслей.
– Потому что этот вечер прошёл совсем не так, как я планировала.
– Так бывает. Выдохни, зай. Всё наладится со временем, вот увидишь.
– Не надо со мной сюсюкаться, я взрослая девочка! – хмурю брови.
– Взрослым девочкам тоже бывает больно, я прав?
Экстрасенс треклятый!
– Просто меня впервые продинамили. Вот тебе и вся причина.
Вздыхаю.
– Ты пойми, Громов – порядочный человек, у него есть нерушимые принципы, понятие того, что хорошо, а что плохо, и свой взгляд на определённые вещи. Флирт с тобой в его систему ценностей не укладывается совсем.
Молча слушаю своего «душевного доктора». А ведь я об этом как-то не подумала…
Резкий стук справа заставляет непроизвольно дёрнуться.
Женька.
– Все разъехались.
– Как Максим? – осторожно осведомляется друг.
– Его лучше пока не трогать, – сообщает девчонка. Устало вздыхает и почёсывает лоб. – Мы с мамой тоже поедем, ладно?
– Давай отвезу. Время позднее, – предлагает Захар.
– Спасибо, было бы здорово. – Мам!
– Арин, ты, может, с нами? – гладит меня по голове.
– Я на своей доберусь.
– Точно?
– Троицкий, всё, езжай давай.
Выбравшись из автомобиля, прощаюсь с Женей и матерью Максима. Машу ручкой Захару на прощание и направляюсь к своей машине. Сажусь на водительское сиденье, включаю двигатель.
Внедорожник, моргнув фарами, разворачивается и уезжает. Я же, недолго думая, глушу мотор. Мне не даёт покоя одна мысль, пришедшая в голову во время разговора с Троицким.
«Ты пойми, Громов – порядочный человек, у него есть нерушимые принципы, понятие того, что хорошо, а что плохо, и свой взгляд на определённые вещи. Флирт с тобой в его систему ценностей не укладывается совсем.»
Я трактую слова Захара по-своему.
Что если всё совсем не так, как кажется на первый взгляд?
Что если Максим лишь хочет показаться равнодушным и холодным?
Пока не проверю, не успокоюсь.
Ещё минут десять здравый смысл заставляет сомневаться в правильности моего решения. Но в итоге проигрывает отчаянному желанию поговорить с парнем с глазу на глаз.
Вылезаю из машины, ставлю её на сигнализацию и возвращаюсь во двор. Хорошо хоть ключи в бардачке нашла.
Снимаю туфли и босыми ногами иду по зелёной траве. Цветные гелиевые шары неспешно покачиваются от лёгкого ветерка у крыши беседки. Сонечка и Таня заняты уборкой, и я, лишь коротко кивнув, прохожу мимо и направляюсь к дому. Первый этаж, второй. Комнаты, гостиная. Громова нигде нет...