Змеям слова не давали, или Попаданка на тропе еды (СИ)

Решила я давить на больное, авось прокатит, иначе и не знаю, какую отмазку придумать. А эта его госпожа вроде как с ним в одной каше варится, или как там… Лодке плавается? Тьфу, блин, совсем запуталась с этими вашими порталами. Парниша тем временем еще сильнее выпучил глаза, что зенки вот-вот и выкатятся.
— Фу, я их ловить не буду, — смешно сморщила мордочку белка, снова бесцеремонно прочитав мои мысли, отчего ее передние два зубика вылезли, делая мордашку потешнее.
Я пока игнорировала ее, чтобы не казаться еще больше ку-ку, чем уже… Смотрела, затаив дыхание, на смену эмоций на лице парнишки. Ну давай, миленький, давай, хороший мой… Клюнь…
— Ой, горе-то какое! Конечно, помогу, госпожа! И расскажу! Всё что угодно спрашивайте! Нельзя, чтобы дядюшка ваш, лорд Девин, про то прознал, иначе беде быть.
Я покивала, улыбаясь, и решила начать с самого начала.
— Какое мое полное имя? — прикусываю внутреннюю часть щеки.
— Елинария Безетирами, — удивляет он меня, а вот белка зажимает рот лапой, словно вот-вот и расхохочется.
Ага, понятно, ну хоть с этим разобрались. Исходя из моей дедукции выходит, что таверна всё же принадлежит официально мне, по наследству от покойного отца, а дядя тут каким боком? Привстаю и оглядываю убранство комнаты. Кровать, тумба, старое зеркало и захудалый шкаф с покосившейся дверцей. Н-да, негусто.
— Тиль, а почему мы платим золото дяде? — вот что меня беспокоит больше всего.
Я присела на кровать, отчего та издала тихий скрип. Раз уж выяснять, то всё, а самое главное — это проблема, которая сейчас у нас имеется.
— Да, Шерлок! В твоей большой голове есть мозги! — ехидный голос ворчуньи над ухом.
Я дернула плечом, скидывая назойливую белку, пока она нас не спалила. Мальчик почесал голову, задумавшись, а после его постигло озарение.
— О том не ведаю, госпожа, всё же я так, принеси-подай. Только знаю, что вы, госпожа, во всем слушались дядьку и боялись сильно. Всегда, когда заходил, дергались, а потом ходили смурная.
Что-то во всем это нечисто… Точнее, кто-то. Если я правильно поняла, то таверна принадлежит мне, то есть Елинарии, а что это значит? Правильно, долой всяких акционеров! Тьфу ты, блин, иждивенцев. Главное, не выдать чего такого вслух при местных, а то сожгут, поди, на костре, как иноверную. А дядька этот, получается, просто так, понимаете ли, к кормушке прибился. Ишь, какой наглый. Надо бы проверить, точно ли он не имеет прав на таверну? С другой стороны, мужик не похож на глупца, скорее, на человека, которому палец в рот не клади. Чую, Елинария эта той еще бестолочью была. Либо закон тут иной, либо я чего-то не знаю или не понимаю. Но прогибаться под какого-то дядьку? Ха, и еще раз ха! Остается только один вопрос для полноты картины.
— Тиль… Скажи, а я точно твоя госпожа? Ну… То есть похожа?
Мальчик выпучил в недоумении глаза, покачал головой, взял меня за руку и подвел к зеркалу. Небольшое такое, в углу стояло, вытянутое и узенькое, с потертостями на краях. Но больше меня поразило то, что я там увидела. Это была я и не я одновременно. Нос будто стал капельку меньше и более вздернутым, губы розовее, да и вообще, помолодела я немного. Отражение в зеркале раскрыло глаза в удивлении и даже приоткрыло рот. Новый мир, а габариты те же… Эх, ну почему всё не как у людей? Другой мир, а я по-прежнему толстушка. Ну почему я не могла попасть в тело худосочной красотки? Критично оглядела свой жирок, планируя с ним расстаться. Уж в этом мире точно похудею! Точно-точно, и нечего глядеть на меня так, Зинка!
— Тиль, пойдем на кухню. Будешь учить меня всему, как там что у вас делается. Нужно ведь вспоминать, — во мне проснулся предприниматель, так что решила сразу взять за быка рога… Рога быка… Тьфу, блин.
Зина вскарабкалась по подолу и заняла свою излюбленную позу на моем плече. Уже воспринималась мною, как третья рука, или же нога… Родная, короче.
— Кто-то сказал “кухня”? — заинтересованный голос белки полон восторга, мне даже кажется, что у нее из пасти слюна течет. — Где кухня, там еда! Кухня — это хорошо, — добавляет она, уже не видя, кажется, перед собой ничего, потирает лапками в предвкушении. — Идем! Чего ты встала?
 
— Хорошо… Госпожа, вы совсем ничего не помните? — доносится со спины жалобный голос Тиля.
Ну почему же? Помню, как мой муж-мудак отжал у меня бизнес и квартиру, за которую мы вместе платили ипотеку. Помню, как смотрела свой любимый кулинарный сериал по ТВ каждые выходные. Но не скажу же я этому пацану всё как на духу. Он кажется чувствительным, да и кто знает, в курсе ли здесь вообще о таких, как я. Это в книжках любовных про попаданцев все героини такие мэри-сью, да коня на скаку остановят, а тут я… Повариха…
А вот как пользоваться кухней другого мира пока что ума не приложу. Ну ничего, деваться-то некуда. Будем вживаться в роль! Ведь теперь я — Елинария Безетирами! А не какая-то там Ленка с первого подъезда. Где наша не пропадала. Ух!
— А фамилия-то какая у тебя вкус-с-сная, — прошипела белка, облизываясь маленьким язычком. — Аж слюнки потекли.
Оу, кому-то явно надо срочно покушать, а то того и гляди, мной полакомиться решит. Уж больно плотоядно на мое плечо косится эта интриганка.
— Ничегошеньки не помню, Тиль, — говорю пацану, разводя руки в стороны и корча грустную мордашку.
Обманывать ребенка, конечно, плохо, но это лучше дурки… А сама после всего оглядываюсь по сторонам первого этажа уже другим взглядом. Неужели это всё мое? Такое ощущение испытывала только в тот момент, когда открывала свою первую забегаловку в своем земном мире. И пусть там была бомжацкая свалка рядом, но ведь свое… Родное… Уи-и-и… Ну и пофиг на этого Егора-предателя, из него же что повар, что бизнесмен аховый, развалит всё в первый месяц, как пить дать. А мы тут по сусекам наскребем, да как станем знаменитостями!
— Харе тут мечтами пол заливать, поварешку в руки и давай, сваргань мне поесть, - тянет за волосы наглая Зинка, спуская с небес на землю.
  
Глава 3
 
Кухня представляет собой жалкое зрелище. Повсюду разруха, пыль, сломанное окошко, из которого поддувает. Создается такое чувство, будто на ней никогда не готовили! Когда там пропала прошлая хозяйка? Даже дровница пустая, а про нагар на чугунках, стоящих рядком на каменной печи, и говорить нечего. Покосившийся грубо сколоченный стол для разделки мяса просто добил мое нежное чистоплотное сердечко.
В помещении еще было две двери: одна ведет в кладовку, в которой есть подвал, в нем как рассказал Тиль, можно хранить мясо и копчености; а вот вторая — на задний двор. Решаю пока провести инспекцию кухни и кладовки, тем более, что у самой уже тоже урчит желудок.
— А как тут готовить? — с разочарованием оглядываюсь вокруг: какой-то вертел, котлы, прихваты, кочерга, как у моей бабули была.
Единственное, что порадовало, это большая печь с встроенной летней, чуть поменьше, на ней будет проще готовить, например, при малом скоплении народа.
В углу замечаю мешок с чем-то черным, подхожу и вижу уголь, а сзади дрова.
— Мы все умрем, мы все умрем, — высоким тоном голосит Зинка, перебегая с одного плеча на другое, от паники цепляется и тянет меня за волосы.
И я ее понимаю, последнее, что помню, как лет в пять бабушка делала рагу в такой печи… И… Собственно, всё.
— А что у нас из продуктов есть, Тиль? — оборачиваюсь на пацаненка, который всё время с интересом наблюдает за белкой.
— Вы хотите готовить? — в его голосе звучит откровенный ужас, что навевает на меня подозрения.
В этот момент даже белка замолкает.
— А кто обычно готовит? — мы с Зинкой во все глаза смотрим на пацаненка.
— У нас была повариха Орния, она из гномов, но ее декаду назад в таверну “Кривой Рог” позвали, — пожимает худыми плечами мальчишка. — Вот как она ушла, так всё, даже бродяжки к нам перестали ходить.
Его слова вызывают во мне нерадужные мысли. Это что получается, таверна и не таверна вовсе, а бомжатник?! Постигший меня попадос отозвался громким урчанием в голодном желудке.