Нам не понять друг друга сразу. Дилогия (СИ)
Что же я готова была выкрикнуть в этот момент? Даже прошептать?.. Пусть он и не мог увидеть движение моих губ, но я истово верила, что он узнает… почувствует… поймет.
Не стоило спасать меня в ту ночь. Этот крылатый медноволосый ангел явился к маленькой девочке в тот миг, когда ее жизнь замерла на грани… Явился и спас, изменил мою судьбу. Мою судьбу, и, выходит, свою. Как же жаль.
Глава 12
Арианна
Леакрэ сказал ждать, просто ждать. Он хоть понимал, что ничего ужаснее в жизни, чем ожидание не бывает. Разве что, ждать, наблюдая за тем, кто страдает из-за тебя.
Не имея возможности отвернуться, я вынуждена была смотреть как ледяное мерцающее синевой пламя медленно скрывает неймарца. Тьер-Тенг в этот момент выглядел невозмутимо, спокойно застыв на месте с руками, скрещенными на груди. И даже за завесой чуждой и безжизненной энергии, слегка размытым силуэтом, он оставался таким.
Капитан же не задохнется? Почему-то в моем смятенном сознании появлялись самые нелепые мысли. Измученная душа наводнила воображение образами один другого страшнее. Леакрэ виделся мне неизменно синеющим как при удушье и безвольно падающим на пол. А дальше? Он говорил эйшавый подпитывают свои силы, выпивая жизненную энергию из своих жертв. И, похоже, первородные неймарцы в этом смысле лакомый кусочек, раз меня с такой настойчивостью использовали в качестве приманки. Когда вся его сила достанется им, что случится? Что-то похожее на взрывную волну накроет конфедерацию? Волну несущую боль, холод и забвение.
Все попытки шевельнуться не дали толку. Как бы я не желала, даже заплатив за это собственной жизнью, своими руками разорвать этот смертоносный кокон, но не могла сделать и крошечного шага на помощь Тьер-Тенгу. Впрочем, и чуждая воля во мне ощущалась как никогда слабо. Возможно, я больше не важна для нее? Приманка сделала свое дело — привела в капкан долгожданную жертву. Сейчас лишь контроль над моим телом — то единственное, что указывало на присутствие врага.
И когда я, до боли в глазах всматриваясь в едва различимый силуэт неймарца, готова была окончательно упасть духом от бессилия, обзор вдруг заслонили… шипастые отросточки питомца. Казалось, время остановилось? Но только для меня! Став узницей собственного тела, я не представляла, что происходит вокруг. Все внимание довлеющей надо мной воли было приковано к неймарцу, и мои глаза не желали видеть сейчас кого-то другого. Даже если бы мир вокруг, а в нашем случае этот темный и холодный звездолет с наполненным кошмарами чужих жизней нутром, раскололся надвое.
Сердце болело, а душа разрывалась от страха за этого невероятного мужчину. Настолько не подходящего мне и в одночасье, когда жизнь перевернулась с ног на голову, ставшего самым близким. Напарником, другом, защитником и… Можно ли назвать его возлюбленным?
Впрочем, что сейчас до всего этого? Леакрэ не бросил меня в такой кошмарной ситуации, нашел способ вызволить, не позволил сделать из меня жертвенного агнца, на роль которого меня уготовили эйшавый. Пока не позволил… А я? Если бы муки совести могли воспламенить, я уже превратилась бы в факел!
Так несправедливо, что он вынужден страдать из-за меня. Ослепнув от напряженного вглядывания в мутноватую и искрящую синевой пелену энергии эйшавый, я все равно продолжала видеть его каким-то внутренним зрением. Словно всполох огня, силуэт, наполненный теплом. Таким близким теплом и светом, к которому стремилась моя душа, желая лишь одного — чтобы он не потух! И ради этого, я сейчас всем существом жаждала поддержать его, напитать собственной надеждой и верой, поддержать и отдать все, что есть у меня!
Услышь меня! Вернись…
Нежность, тревога за него, отчаянная потребность быть рядом — переполнили душу, сердце застучало в ошеломляющем ритме. Мне казалось… словно в бреду… что я чувствую его тепло, каким-то незримым образом соприкасаюсь с душой своего неприступного неймарца даже сквозь замораживающую броню эйшавый. Словно наши души слились в один опаляющий всполох, неудержимый и жадный порыв, стремясь оказаться ближе!
И поразительно достоверное ощущение полета, как если бы крылья вдруг распахнулись за моей спиной… Сознание заволокло восторженным туманом, в нем я парила над вселенной, над всеми страхами и ужасами этого места. И стремилась к капитану, как лучик тепла, как в детстве юрким солнечным зайчиком мимолетно промчавшимся по стенам, я летела к капитану.
Я знала — чувствовала — что ему трудно. Почему-то знала и другое: он тоже чувствует меня, ощущает эту близость, странную связь, объединяющую тепло наших душ. Как если бы мы боролись сейчас вместе. Или ради друг друга, служа единственным ориентиром в мареве холодной синевы. Мы твердо решили сделать больше возможного. Стать сильнее, справиться… с чем угодно. Вернуться друг к другу! Мы поняли это сейчас…
Вдруг что-то словно ударило в грудь, ужалив болью. Такой знакомой и узнаваемой! Пусть у врага изменилось имя, но не привычки. Возможно ли, что мой посыл тепла, любви и надежды, адресованный Леакрэ, ощутила и чуждая воля, сковавшая мое тело? И сейчас она нанесла контрудар, разгневанная моим поступком: как я посмела поделиться теплом своей души? Нежностью, живущей в моем сердце, укрепив дух и волю скованного борьбой мужчины? Вот только мне или неймарцу пришелся этот удар? Вырваться из странного транса, осознать, чью боль ощущаю — собственную или капитана — получилось не сразу.
Ааааа…
Зрение прояснилось, и я в шоке поняла, что в буквальном смысле парю над… полом! Лечу… и довольно высоко, наблюдая сверху толпу… нет, не сторонников, а безвольных жертв эйшавый! И поразительную преграду из превратившегося в неприступный шипастый забор Колючки, растянувшегося живой сетью на их пути. Именно гирденция, в буквальном смысле собственным телом, прикрыла нас от удара в спину.
Эти… марионетки, наверняка, подгоняемые бесчувственным приказом, сплотились против нас. Толпа — все, кто существовал на этом безжизненном космолете, включая детей, все, кто безропотно пришел вслед за нами с «Эндорры» — они сейчас жаждали смести нас с пути, уничтожив в угоду властвующей над ними воли. Втолкнуть и меня в расползшееся на всю стену гигантское «тело» эйшавый. Однажды на Альдис я соприкоснулась с этой материей, погрузившись в наполненную жадностью и голодом энергию, и понимала, что мое тело не выдержит повторной встречи.
В этом цель? Для эйшавый больше не актуальна потребность в ребенке первородного? Или, заставив меня гореть в агонии муки, они сумеют сломить Тьер-Тенга? Зачем еще пытаться подтолкнуть меня к обреченному шагу? И почему не поступить проще, заставив мое тело безвольно шагать прямо в эпицентр сражения между эйшавый и Леакрэ? К чему понукать толпой преследователей?
Могу я «слышать» Леакрэ? Как странно, его усталым голосом в моей голове прозвучал ответ: возможности эйшавый изменились.
Изменились? Что бы это значило? Силясь разобраться, я вдруг… дернула рукой. И ногой! И… забыв о полете и утратив ощущение крыльев, развернувшихся за спиной — рухнула вниз.
— Ааааа!
Вопль вышел более чем реальным, гулким раскатистым эхом отразившимся от укрытых темными тенями стен. Голос вернулся! И контроль над телом — в панике я замолотила руками по воздуху. Мысли пронеслись со стремительностью кометы, я приготовилась к болезненному приземлению, зажмурившись и… ощутила чьи-то сильные руки, подхватившие меня!
Неужели… он? Леакрэ?!
Сердце ухнуло в надежде, кажется, подскочив в груди. По ощущениям мы плавно спикировали вниз, преодолев последние метры. И я расслышала шелест крыльев…
— Райней?! — ошеломленно и разочарованно выдохнула, распахнув глаза.
Да, мои руки инстинктивно вцепились в куртку спасшего меня мужчины. Но я надеялась, ожидала, что им стал сумевший освободиться Леакрэ. Откуда вдруг появился второй помощник?! Здесь, когда ему положено находиться на «Эндорре» в состоянии лечебной комы? И что вообще происходит…