Ученица олигарха (СИ)
Босс дошел до фойе, приветственно махнул рукой бармену (который аж перегнулся через стойку, чтобы увидеть затянутые в белые сетчатые чулки ноги) и свернул к лифтам.
У лифтов стоял хмурый, не выспавшийся инспектор Крейн с каким-то свертком подмышкой.
— Опаздываете, — бросил он, разглядывая Валенсию снизу доверху.
— Пришлось задержаться, — кратко сказал босс.
— Все равно. Не нравится мне все это. Где гарантия, что…
— Никто никакой гарантии тебе не даст. Но этому договору уже десять лет. И он еще ни разу не подводил.
— Все когда-нибудь случается в первый раз.
— Вот только не каркай.
Валенсия подняла руку.
— Парни! Может объясните мне, что происходит? Хотя бы на правах любовников.
— На правах любовника, — сказал Крейн, — я бы тебе все объяснил. Если б мы с тобой лежали в постели или хотя бы, как вчера, на полу. Но я сейчас инспектор полиции, а он… кто ты у нас?
— Генеральный директор.
— А он генеральный директор. И объяснять мы не имеем права.
— Ты, главное, ничего не бойся и не паникуй. — добавил босс.
— Когда мне говорят «не паникуй», я тут же начинаю паниковать, сказала она.
— Паникуй, не паникуй, все равно получишь хуй, — хохотнул Крейн. — А то и два. Кстати, чуть не забыл, накинь это, — он развернул сверток, оказавшийся тонким плащом из непрозрачного черного полиэтилена. — А то хуев ты получишь не один и не два, а гораздо больше.
— Инспектор, — сухо сказал босс. — А вам никогда не советовали мыть рот с мылом?
— Постоянно советуют. Я их нахуй посылаю. Хочешь, и тебя пошлю.
Лифт мелодично тренькнул, раскрываясь.
Босс провел картой доступа по панели и нажал кнопку с единицей.
Три стены в кабине были зеркальными, и Валенсия повертелась, разглядывая полиэтиленовый плащ. Если раньше она напоминала малолетку на продажу, то теперь была похожа на человека в мусорном мешке.
— Куда едем-то? — спросила она. — Тоже не скажете?
— Недалеко. Скоро узнаешь
Лифт быстро проскочил десяток этажей, вынырнул из темной шахты, и Валенсия ошеломленно ахнула.
То, что казалось зеркалами, на самом деле было прозрачными стенами. И теперь сквозь них была видна рекреационная зона небоскреба, гигантская, в пятьдесят этажей в высоту и в тройку футбольных полей в ширину. С террасовыми выступами через каждые пару этажей. С разбитыми на них парками и даже лесами. С толпами людей, идущих, бредущих и бегущих по этим террасам. И даже с собственным солнцем — призматическим шаром, висящем в центре под потолком. Шар тускло светился и медленно вращался, напоминая дискотечный.
Этажи здесь явно делились на жилые с играющими детьми, колясками и мамашками. Торговые — с неоновыми рекламами, яркими витринами и толпами покупателей. И корпоративные, где окна были наглухо заделаны, а у входа стояла пара-тройка охранников.
Лифт нырнул в темноту, и стены снова стали зеркальными.
Пару десятков этажей до первого лифт пролетел за считанные секунды.
Они вышли в огромный холл, украшенный мозаикой, витражными окнами и гранитными колоннами.
Холл был забит людьми, как бочка селедками. Люди вбегали и выбегали, стояли у ресепшена, ругались в телефон, сидели на диванах, поднимались по широким лестницам. Сквозь них пришлось проталкиваться. Валенсия подумала, что было бы, не одень она черный мешок. Как бы вся эта толпа отреагировала на появление девушки в трусах и с бантиком?
Впереди за головами гостей и работников виднелись внушительные входные двери. Теперь Валенсия подумала, что будет если она сейчас рванет от этих двоих на свободу? Впрочем, быстро бежать все равно бы не получилось. И что бы она там, снаружи, делала?
Они свернули в почти пустой коридор, Босс показал пропуск охраннику с автоматом.
Впереди было три лифтовых двери, почему-то забранных толстенными решетками.
Лифт звякнул, решетка сдвинулась.
Валенсия похолодела, когда зашла внутрь. В лифте было только две кнопки. «Один» и «сто».
— Вы везете меня в тюрьму?! Но за что?!
— Не за что, а к кому, — сказал Крейн. — Расслабься, никто тебя сажать не собирается.
— Там есть человек, у которого очень важная для нас информация. Он готов ею поделиться. Но ему нужен, как он сказал, подарок.
— Его подарок — это ты.
— Что?!
— Не волнуйся. Сейчас он безобиден, на успокаивающих таблетках и, как говорят врачи, абсолютный импотент. К тому же, по договоренности он не может к тебе приближаться. Если что пойдет не так, сразу вбегут охранники.
— Если он ничего не может, зачем ему я?
— Он говорит, смотреть на молодых красивых женщин ему доставляет эстетическое удовольствие. Так что, возможно, придется раздеться.
— Блин! Парни! А вы меня спросили, прежде чем сюда тащить?! А я вообще согласна раздеваться перед каким-то зэком?
— Он сказал, что знает кто убил Наоми, — сказал Крейн. — И почему.
— Задание всего на пару-тройку часов, — добавил босс. — Не больше.
— Тебе же хочется узнать правду.
— Манипуляторы хреновы, — пробормотала она.
В этой кабине не было прозрачных стен. Да и скорость была раза в три выше.
Уже через пару минут лифт звякнул и остановился.
Двери разъехались, и Валенсия увидела тюрьму.
***
Бетонные стены, выкрашенные серой краской, серый потолок с тусклыми лампами и серый пол, облицованный металлическими плитами. Даже административное крыло выглядело унылым и советовало от тюрьмы не зарекаться.
Ведущий к камерам коридор был перекрыт пятью решетчатыми воротами. У каждых ворот стоял запакованный в черную защитную форму охранник с автоматом. По стенам тянулись узкие бойницы. В паре мест над головой нависали бетонные выступы, из которых торчали массивные дула пулеметов.
— Я гляжу, у вас здесь все серьезно, — оглядываясь, сказал Крейн.
— Было несколько попыток прорыва, — сказал начальник тюрьмы, больше похожий на спецназовца, чем на административного работника. — Пришлось принимать меры.
Начальник был одет в черную футболку и камуфлированные штаны. Под футболкой так выразительно перекатывались массивные мускулы, что Валенсия даже залюбовалась.
— Вам объяснили правила безопасности? — спросил он.
— Конечно, — сказал Крейн. — Во всех бумажках мы расписались.
— Я не о бумажках. Я о правилах. Вы должны понимать, куда идете. Особенно она. Она понимает?
Валенсия недоуменно покрутила головой.
— Ясно, — начальник вздохнул. — Короче так, девушка. Сейчас вы пройдете этот коридор и попадете в зону заключения. Там вам нужно помнить только одно. По центру прохода нанесена толстая белая линия. Ни в коем случае не сходите с этой линии. И не слушайте, что вам будут кричать, орать или шептать. Не обращайте внимание. Просто идите по линии вперед. Вам все понятно?
Она кивнула, чувствуя, как изнутри поднимается легкий мандраж.
— Все готовы? — начальник обвел их взглядом.
— Почти, — сказал босс и стащил с Валенсии полиэтиленовый плащ. — Вот теперь все.
У начальника медленно вытянулось лицо.
Сперва он посмотрел на ноги в сетчатых чулках. На трусы с доступом. На юбку. Бантик. Обтянутые блузкой груди. Вернулся к ногам.
— Босс… Извините… Вы совсем ебанулись? Ее в таком виде туда пускать нельзя.
— Вы же знаете. Это его условие.
— Я знаю. Он хочет, чтобы остальные ему завидовали. Чтобы видели, каких баб ему поставляют хозяева тюрьмы. Чтобы посмотрели на… всё это, пока она идет мимо камер. Бантик заценили. Если ей самой на себя наплевать, и вам на нее напевать, это ваше дело. Но я должен обеспечить здесь порядок. В прошлый раз, когда ему тощую модель доставили, мы их два дня не могли успокоить. Лошадиные дозы кололи. Треть по карцерам распихали. Я не знаю, что будет, когда они увидят эту живую обложку «Плейбоя». Возможно, опять пулеметы понадобятся. От нее же за километр несет сексом. А там, — он махнул рукой в сторону камер, — у половины главный фетиш — девочки в белых чулочках и белых трусиках. У них от ее вида крышу снесет. Он своими требованиями этого и добивается. Нового бунта. Короче. Мой совет. Надевайте на нее снова этот черный мешок. Снимете не доходя до его камеры.