Ученица олигарха (СИ)

— Как?
— Я хочу, чтобы ты выиграла гонку за наследство. И готов тебе в этом помочь.
— Как вы можете помочь, если сидите в стеклянной клетке? А главное, зачем вам это нужно? И что потребуете взамен?
— Насчет первого вопроса можешь не беспокоиться. У меня достаточно средств и связей, чтобы помочь, даже сидя в клетке. В конце концов сама говоришь, что этот твой ёбарь ничего не делает без моих советов.
— Откуда вы взяли, что он мой ёбарь?
— От тебя за версту несет этим кабаном. Даже двумя. Кстати, белобрысый рядом с ним — он ведь тоже твой, — Пир пригляделся к стоящим у дверей боссу с инспектором и вдруг рассмеялся. — О, да они тебя вдвоем одновременно трахают! В два смычка расписывают. Ты полная оторва, моя девочка.
Валенсии стало не по себе от такой проницательности.
— Вы не сказали, что взамен.
— Об этом я скажу в следующий раз. Сейчас тебе надо знать только одно. Я обещал этим двоим за время, проведенное с тобой, рассказать, кто убил вашу черную подружку. Так вот, я не знаю кто ее убил. Могу только догадываться и направить по следу. Но по следу я направлю не их, а тебя. Ты должна найти убийцу. Это повысит твои шансы.
— Они будут недовольны.
— Неважно. Какая им разница, если убийцу все равно найдут? Ты готова слушать? Два раза повторять не буду.
Валенсия, подумав, кивнула.
— Тогда слушай.
***
— Он нихрена не знает.
— То есть как?
— А вот так. Наплел вам с три короба просто чтобы поглазеть лишний раз на женскую жопу с ляжками. Теперь наверно писюн дергает, мастурбирует.
Босс нахмурился.
— Может, ты его чем-то разочаровала?
— Чем? Ноги не раздвинула? Кусок мяса от себя не отрезала?
— В прошлый раз он заставил девушку танцевать у шеста. В позапрошлый — полностью раздеться. Ничего такого не было?
— Нет.
— О чем же вы болтали так долго?
— Он рассказывал о людоедских победах. Хвастался. Пугал. У меня сложилось впечатление, что он до сих пор жрет человечину. Просто охотятся за него другие. Слуги. Или коллеги.
— Это невозможно. Он 24 часа в сутки под наблюдением.
— Ну и что? Еду проверьте. Как ему стейк приготовят, так и проверьте, от кого этот стейк отрезали.
— То есть про убийство Наоми он ничего не сказал? — спросил Крейн.
— В конце проговорился, что ничего не знает. Потом нес какую-то ахинею о жертвоприношениях. Ничего нового.
— Черт. Говорил же. Зря все это.
— Первый раз такое, — сказал босс. — Оракул несколько раз ошибался, но чтобы вообще ничего не сказать…
— Убираемся отсюда, — повертел головой Крейн. — Мне это место на мозги давит.
Двери раскрылись, выпуская их в первый зал.
Впереди тянулись по обеим сторонам бетонные коробки камер и белела полоса посередине.
— Давайте бегом до выхода, — предложила Валенсия. — А то я не выдержу.
— Стойте, — приказал босс и замер, оглядываясь. — Что-то не так.
Крейн вытащил пистолет.
— Охрана куда-то подевалась.
Расположенные вдоль стены стулья были пусты.
— Возможно, у них пересменок. Тогда они у другого выхода.
— Идем медленно, как в прошлый раз, — сказал Крейн. — Я впереди, Валенсия в середине. Ты замыкающий.
— Хрена с два медленно! — воскликнула она и сорвалась с места.
— Куда, дура?!
Рука босса цапнула ее за предплечье, но сорвалась.
Валенсия легко бежала по белой линии, сверкая длинными ногами. Обернулась метров через десять.
— Догоняйте!
Они кинулись следом и тут же замерли.
Стояла жуткая тишина. Не дребезжали решетки, не орали зэки.
Каждый зэк стоял у выхода из камеры, вцепившись в решетку, и молча провожал глазами фигуристую телочку в костюме из секс-шопа.
Они словно чего-то ждали.
— Нет! — завопил вдруг Крейн. — Стоять! Валенсия! Немедленно назад!
— Я уже почти!.. — крикнула было она, и тут все изменилось.
С громким щелчком погас на мгновение свет.
Вспыхнул вновь, мигающим и красным, от аварийных ламп по периметру.
Толстенные металлические плиты опустились с потолка, перекрывая оба выхода.
 
И с лязгом, одна за другой стали распахиваться решетки камер.
Дождавшиеся зэки радостно взвыли и бросились наружу, по проходу, всей толпой к завизжавшей Валенсии.
— Всем стоять! — заорал Крейн, поднял пистолет и стал палить по спинам.
Трое упали. На белых робах расплывались красные пятна.
Валенсия рванулась вперед, но там уже были раскрытые камеры.
Корявые лапы хватали ее за руки и за ноги. Вцепились в волосы. Наконец, кто-то маленький и цепкий прыгнул ей на спину, повалил на пол. Тут же подоспела основная толпа, навалилась сверху, подмяла под себя, хватая десятками рук, срывая одежду, истошно вопя и отталкивая друг друга.
— Моя! Моя!
— Дайте мне ее жопу!
— Ноги! Ноги!
Удары, вопли, хруст костей.
Кто-то вцепился зубами в ее бедро. Валенсия завопила и смазала локтем по уродливой морде.
— А ну все вон отсюда, — заревел вдруг кто-то хриплым голосом.
Огромная волосатая лапища ухватила сразу двух ближайших зэков и отбросила их в сторону. Еще один визгливо хныкая убежал сам.
Толпа продолжала напирать, и тогда волосатый заорал голосом, от которого завибрировали барабанные перепонки.
— Кому сказал стоять?! Я первый!
Зэки поутихли. Только в начале коридора слышался шум драки, вопли и редкие хлопки выстрелов. Там босс и инспектор отбивались от десятка зэков, расстреливая последние патроны.
— Много на себя берешь, Борода, — сказал кто-то гнусаво.
— Сколько могу унести, столько и беру. Не согласен?
Никто не ответил.
Мощные пальцы сомкнулись на горле и подняли ее в воздух.
Валенсия скосила глаза.
На весу ее держал тот самый бородатый из последней камеры. Он снова разглядывал ее, как свою собственность, поворачивая ее в руке то задом, то передом.
— Ох, сука сочная… Вы только поглядите, какая жопа. А дойки? — Он сорвал с нее остатки блузки, поднял повыше и длинно лизнул одну из грудей. Потом до упора всосал сосок, так что Валенсия вскрикнула от боли. — Сладкая.
В толпе на несколько голосов заныли.
— Ша, людоедики. Выебу, отдам. Если, конечно, мой столб ее на куски не разорвет… Хотя тогда тем более отдам. Зачем она мне дохлая? Я ж не вы.
Он шагнул вперед, все также держа ее за горло. Толпа расступилась.
— Пойдем, милая. Будешь мне удовольствие причинять. Если начнешь дрыгаться, я пальчики сожму и у тебя позвоночник лопнет. Так что виси спокойно.
Он подошел к одной из ближайших камер и пинком распахнул решетку.
— Это не твоя камера, Борода, — сказали из толпы. — Это камера Медведя.
— Тебе-то что? Медведя нет. Значит, свободная.
Он задвинул решетку и запер ее согнув толстенный железный прут.
— Ну, что задастая, — поглядел он на Валенсию. — С чего начнем? В ротик завернем иль в жопу запихнем?
Та захрипела, едва дыша от сдавленного пальцами горла.
— Пизда, говоришь? Рисковая девчонка. Пизда так пизда.
Прижавшаяся к решетке толпа заволновалась.
Борода прошел мимо койки вглубь камеры, свернул в полутемный закуток.
— Эй, Борода! — послышалось сзади. — Куда пошел?
— Девочка пи-пи захотела. Ждите, бродяги.
Он опустил ее на пол, и пока она кашляла, пытаясь вздохнуть, кое-как заправил блузку на груди и натянул обратно порванные и спущенные до колен трусы.
— Медведь жив? — шепотом спросил он.
— К-кто? — прохрипела она.
— Медведь. Мужик, которого отправили ваших уродов зачищать, чтобы они тебя не раскрыли.
— Его убили.
Борода помрачнел.
— Жаль, хороший был мужик.
— Кто вы?
— Твоя группа поддержки. Можно сказать, чирлидер. Лезешь ты куда не просят, принцесса. А мы разгребай.
— Я не понимаю!
— А, — хохотнул Борода. — Ты ж ничего не помнишь. Тем лучше для тебя. Хлопай глазами, крути жопкой. Ближе к концу вспомнишь.