Мой запретный (СИ)
- Ты хочешь выпить? Могла бы сделать это в ресторане.
Удивленно смотрю на него. Лука улыбается так, будто ничего плохого не произошло. Удивительно, но его настрой успокаивает меня.
- При чем тут это?
На этот раз Варламов улыбается мне до ушей.
- Потому что в моей аптечке кроме бутылки вискаря ничего нет.
Конечно. Разве я могла подумать иначе?
Вырываю руку из его хватки.
- Стой.
Сижу неподвижно. А он, ни слова больше не проронив, просто берет и стягивает с себя футболку. Я не успеваю возразить, Варламов хватает мою руку и белоснежной тканью перетягивает рану.
- Вот так, - прижимает раненую руку мне к груди. – Держи, я сейчас в аптеку сгоняю, вон она, - указывает в лобовое. И, схватив свой бумажник, выбегает из машины.
Рука начинает болеть. Шок прошел и достаточно глубокий порез дает о себе знать. Прикрываю глаза, опираясь головой о сидение. Все кружится, в ушах шум, а сердце навылет. Вдруг раздается пиликанье телефона. Внизу, на подставке для стаканов его мобильный. На подсвеченном экране высвечивается фотка. Мне кажется, или там голая девушка? Бросаю беглый взгляд в лобовое – Луки еще нет. Знаю, что не должна это делать, но тянусь трясущейся рукой к телефону. А когда поднимаю его, мне хочется закричать в голос. Обида душит петлей. Нужно быть дурой, чтобы верить ему! Он не изменится. Ни за что и никогда.
Бросаю телефон на водительское, выхожу из салона. Я хочу уйти до того, как он увидит меня. Больше никаких разговоров, никаких касаний.
Но не успеваю я добраться даже до конца здания, дверь аптеки открывается и по ступенькам сбегает Лука. Он смотрит на машину и когда понимает, что салон пуст, тревожно озирается по сторонам. И, конечно же, он видит меня, замершую в углу здания. Его глаза сканируют мою фигуру, а когда Варламов поднимает их к моим, то все понимает. Его губы кривятся в усмешке. Но на это раз она горькая.
- Сюда иди, - сухая команда.
И мне ведь хочется это сделать! Но на деле отрицательно качаю головой. Лука отводит взгляд в сторону, вижу, как дергается его кадык, когда он сглатывает. А потом, будто психанув, он срывается ко мне, буквально в несколько шагов преодолевая расстояние между нами.
- Руку дай... – рычит.
А я понимаю, если дам коснуться – пропаду к чертям. Но снова и снова перед глазами голая Яна. Лучше бы мне этого не видеть никогда.
- Слушай, не надо. Я пойду, - жалкий шепот слетает с губ.
Он делает еще один шаг, и теперь мы вплотную друг к другу. В его глазах – злость.
- Да я понял, что ты пошла. – Лука резко хватает мою руку, тянет на себя. Крепко удерживая за запястье, разматывает окровавленную ткань футболки. Я молчу. Позволяю ему делать это. Сейчас мне действительно нужна его помощь. Мне страшно.
Расставив на капоте машины лекарства, он открывает бутылек и заливает рану перекисью. Жидкость пузырится, кожу начинает сильно щипать. Варламов дует и делает это так заботливо-нежно, что в груди щемит. Его пальцы сильные, они держат крепко, но не причиняют мне боли, а совсем наоборот. От его касаний мне легче. На протяжении всего времени он так сильно напряжен! И взгляд такой, сосредоточенный.
- Нормалью все, зашивать не нужно. Просто сосуд большой задела.
Варламов заклеивает рану пластырем. Отпустив мою руку, молча собирает все бутыльки и направляется к багажнику, убирая все лекарства туда. А я на месте стою, будто громом пораженная. В руках все еще футболка Луки. Он оголенный по пояс, и я вижу каждую его мышцу напряженную. Пялюсь на шею его, покрытую татуировками. Сердце в груди стонет, и мне хочется броситься следом. Прижаться к нему, и вдыхать... И представить, будто все может получиться. А он словно чувствует мои сомнения. Закрыв крышку багажника, ко мне подходит. Скулы напряженные, взгляд острый такой.
- Я одного не пойму, - кривится. Руку к подбородку подносит, в пол смотрит. Вижу, что обидела его.
- Так ты с ним все-таки? С тем идиотом?
Даже если и не так, разницы ведь нет! Я только что получила доказательства, они в телефоне Варламова. С ним ведь постоянно будет как на вулкане. Каждый день ждать измены, жить в сомнениях. Мои нервы не выдержат и недели такой жизни. Нет. Это совсем не про меня.
- Да, я с ним, Лука.
Я пытаюсь уйти, но Варламов снова не дает этого сделать. Его крепкая хватка огнем по коже.
- Не спи с ним, слышишь? Спи со мной... – хрипло так, в глаза.
И так больно от его слов. Если бы он знал, что внутри меня. Если бы знал, как сильно я хочу попробовать, как сильно хочу довериться ему.
- Как ты меня бесишь... – цежу сквозь зубы, скрывая подкатившие к горлу слезы злостью.
А он спокойный такой. Смотрит мне в глаза, душу свою открывая. "Вот он я. Бери. Просто будь рядом". Он с ума меня сводит! Голова кругом! Я не знаю, чему верить, я не знаю, как быть! Я просто хочу уйти и остаться наедине с собой.
- Почему? – тихим голосом, а сам пальцем большим круги на моей коже рисует. Его так много. И внутри меня настоящий раздрай.
- Только что в машине ты сказал, что у тебя нет ничего с Яной.
Кивает.
- Так и есть.
- Так какого черта она шлет тебе свои голые сиськи?! Какого черта пишет, что хочет повторить ту ночь?!
Варламов замирает на секунду, словно обдумывает мои слова. А потом вдруг начинает смеяться. И это ранит меня. Все у него так – несерьезно. Все будто игра. В один момент он с тобой, а в другой в чужие глаза также смотрит. Я знаю, что не красавица, знаю, что такой как он окружен вниманием горячих кукол. Но если бы я была особенной для него, разве он вел бы себя так?!
- Разве я за это в ответе? Что там взбрело озабоченной бабе?! Разве ты открыла переписку и увидела, что я хоть раз ответил ей?
Его вопрос ставит меня в тупик.
- Я не читаю чужие переписки.
Лука отводит на секунду взгляд в сторону.
- Чем он лучше меня? Скажи? Он ведь уехал. Если бы я был на его месте, да я бы в землю зубами вгрызся, но свою девочку одну не оставил.
Его слова – пули, проходящие навылет, приносящие такую боль!
- Знаешь, чем ты хуже него?! Потому что ты Варламов! Ты конченый бабник и поху*ст. На тебе совсем-совсем нельзя положиться! Хочешь трахнуть меня? А вот хер тебе. Я лучше трахнусь с Давидом, или с Оскаром, но это точно будешь не ты...
Я разворачиваюсь, чтобы уйти. Слезы душат.
- Я согласен. – раздается в спину. Замираю в удивлении. А когда оборачиваюсь, в его глазах обида застывает.
– Да, я хам и придурок. Но скажи, Ослик. Тебя, лично тебя я хоть раз обидел?
Если бы он знал, как больно делает. Если бы знал, что все мысли о нем. Но я не перенесу. Я просто не вытяну эти отношения.
- Это то чего ты хочешь? Больше не видеть меня?
Прикрываю глаза. Я слышу эту фразу за сегодня во второй раз. И почему именно в этот раз мне хочется крикнуть ему: «Нет». Но я лишь молчу, стиснув зубы.
Он выглядит таким потерянным. Кивает, понимая смысл моего молчания. И видеть его таким приносит невыносимую боль. А что если я не права? Что если... Господи, я чувствую себя отвратительно. Я ведь сделала ему больно, а Варламов прав. Он не обидел меня ни разу. Все мои обиды – мои личные догадки, личные комплексы и тараканы. Но я также понимаю, если дам сейчас слабину, все вернется на круги своя. Он не изменится. Он такой, какой есть. А я не смогу терпеть рядом с ним чужих девушек, не смогу спокойно смотреть на голую грудь у него в сообщениях и не придавать этому значения. Такому как Лука нужна легкая, уверенная в себе девчонка. Нужна та, кто разделяет его взгляды на мир.
- Хорошо, раз ты так хочешь, я не буду тебя больше трогать. Поехали. Довезу домой.
Его голос становится таким тихим. Словно все силы в миг покинули.
Я молчу. Мне самой больно. И я понимаю, окажись с ним в одном салоне, просто взорвусь от раздирающих внутри эмоций. Расплачусь, буду выть как самая последняя в мире слабачка. Потеряю последние крохи уважения к себе.