Проклятые Благословением. Часть 1 (СИ)

— Шели, Шели. — Неожиданно отец прищурился, подался чуть вперед, после чего вынес вердикт: — А ты неважно выглядишь. Бледная, как снег. Ты хорошо питалась в мое отсутствие?
«Каждый раз одно и то же», — подумала Шелиара, закатывая глаза.
— Да, отец. Наши слуги знают свое дело.
— Еще бы. — Отец с важным видом закивал. — А впрочем, сейчас не об этом. Шели, у меня для тебя отличная новость. — Он откинулся в кресле и положил руки поверх подлокотников. На бесстрастном лице промелькнуло… подобие улыбки? Очень отдаленное подобие, во всяком случае. — Я нашел способ все исправить.
Шелиара изумленно заморгала. Ей показалось, что она ослышалась.
«Он сказал — все исправить? Разве он на такое способен?» — тут же дала о себе знать Вопрошающая.
Сердце Шелиары запрыгало от радости. Бубнеж Голосов ушел на задний план.
«Неужели? Неужели он правда нашел способ помочь мне? — Улыбка засияла на ее лице при этих мыслях. — Но… Значит, все это время я в нем ошибалась? Боги Рассвета, как же я вам благодарна…»
Шелиара едва сдержала порыв вскочить с кресла, броситься к отцу и заключить его в объятья.
— …В общем, я нашел тебе подходящую партию.
Улыбка стерлась с лица Шелиары, когда она поняла смысл сказанных отцом слов. Порыв внезапной радости миновал. Шелиаре показалось, что она словно резко провалилась под лед. Унимая дрожь, девушка наморщила лоб.
— Партию?
— Именно. Мне удалось найти тебе жениха. И не абы кого, а такого, о котором все девушки Триамны могут лишь мечтать. — Диондор потер руки и посмотрел ей в глаза. — Шели. Если все пройдет гладко, то ты станешь невестой архонта Кагальзира.
Сердце Шелиары застыло. Только-только появившиеся надежды рушились стремительно, как песчаный замок от морских волн. Значит, речь и впрямь не об избавлении от Голосов… Отец опять про свое…
Брак? Архонт Кагальзир? Но ведь…
— Отец… Я… я…
— О, я все понимаю. Можешь не благодарить меня, дитя. — Отец вальяжно взмахнул рукой. — Я ведь делаю это ради нашего общего благополучия. Твое счастье — мое счастье, как говорится.
«Почему тут так душно?»
— Но… Отец… Я имею в виду… — Шелиара не знала, как точнее сформулировать мысль, так что в итоге выложила все, как есть: — Я не готова к замужеству. Я… Я не хочу замуж. В смысле, не то, чтобы совсем не хочу — просто… сейчас не самое подходящее время для этого, разве нет?
Повисла пауза: очень неловкая и до одури долгая. Вскоре Шелиаре начало казаться, что в кабинете как будто стало в несколько раз жарче — дышать становилось все тяжелее. Глядя в выходящее на сад окно, Диондор закусил губы и забарабанил пальцами по столешнице. Ритм не предвещал ничего хорошего. Наконец, отец медленно поднялся с кресла и навис над столом грозовой тучей.
— Я, видимо, ослышался. — В тоне отца появились строгие, даже немного угрожающие нотки. Дурной знак. — Ты сказала, что не хочешь замуж? Не хочешь замуж за архонта Кагальзира?! — Диондор вложил в последние два слова такое искренне удивление, словно предлагал ей выйти замуж за одного из Богов Рассвета или, на худой конец, гальтийского принца.
Шелиара опустила глаза в колени и съежилась, как загнанное в угол животное.
— Отец, пойми… Я… — Мысли путались в ее голове. — Я не могу сейчас выходить замуж…
— Что еще за глупости? Почему нет? Месяц назад тебя осматривал один из лучших городских лекарей. Все ты можешь.
— Я не об этом… — «Боги Рассвета, ну почему я никогда не могу найти с ним общий язык?» — Отец, прошу, выслушай… — Шелиара прикусила губу и осмелилась чуть поднять взгляд. — Мне становится все хуже и хуже. Эти Голоса… Ты ведь знаешь про них. Знаешь, как они мешают мне жить. В общем… Мне все сложнее их контролировать. Они в прямом смысле завладевают моим разумом. Временами я ловлю себя на том, что уже не принадлежу себе… Как будто я — не я…
Отец помедлил, размышляя, затем фыркнул.
— Я уверен, ты преувеличиваешь масштабы трагедии.
— Это не так! — Шелиара вздрогнула, осознав, что повысила на отца голос. — Я схожу с ума, папа! Стоит мне хоть немного отвлечься от какого-то дела или разговора, как Голоса тут как тут. Я… Я не хочу остаток жизни провести, как твой отец!
 
Диондор бросил на нее свирепый взгляд.
— Ну так именно поэтому тебе и нужен человек, который всегда будет рядом, — произнес он с нажимом. — Который позаботится о тебе.
— Но…
— Послушай, дитя. — Отец сел обратно в кресло. Помолчав, взял трубку и принялся забивать в нее табак, после чего поджег от стоящей на краю стола лампы. Затянулся, медленно выдохнул едкий дым, и лишь затем продолжил: — Я сочувствую, что ты испытываешь определенные… трудности после прохождения Ритуала. Каждый из нас их испытывает, это ты тоже знаешь. Помнишь, что тебе сказал Верховный Иерофант?
«Много всего и при этом ничего дельного».
Вслух она решила это не произносить.
— Он говорил, — продолжил отец, не дождавшись ее комментария, — что Благословение и Проклятье у некоторых триамнийцев представляют собой… как он там выразился? Ах да, две стороны одной монеты. Ты ведь знаешь свое Благословение, так? Оно напрямую связано с этими Голосами, на которые ты хочешь свалить все проблемы. Если бы не они, ты не могла бы чувствовать, когда кто-то врет, не могла бы оценить искренность чьих-либо намерений… Твоя интуиция в несколько раз сильнее, чем у большинства других людей, разве не так? — Диондор дождался ее кивка. — Голоса ниспосланы тебе Богами Рассвета. Или же ты начала сомневаться в божественной всемудрости и справедливости? — Он терпеливо дождался, пока она помотает головой. — Так уясни же, наконец, что твое Проклятье — ничто по сравнению с твоим Благословением! — Отец снова затянулся. — Таких, как ты, Шелиара Нирааль — единицы за всю историю Триамны. Твой дар, твое Благословение — он может принести нашей стране столько пользы, если ты научишься им владеть… Просто подумай о людях, которым ты сможешь помочь. Только представь: Претория Иерофантов, Орден Хранителей Триамны, Совет Архонтов, а то и сам Верховный Иерофант будет прибегать к твоим услугам — на судах, процессиях, при встречах иностранных послов или… да где угодно. Ты станешь одной из самых влиятельных персон Триамны!
— Но я не хочу становиться одной из самых влиятельных персон Триамны!
— Вот как. — Отец замолчал на некоторое время. Вновь поджег трубку, затянулся и выпустил в потолок сизоватую струйку. Затем посмотрел на Шелиару странным, неопределенным взглядом. — И чего же ты, в таком случае, хочешь?
На этот вопрос она знала ответ, потому что неоднократно задавала его самой себе.
— Я хочу жить, как живут обычные люди. Те, что не проходили и не будут проходить Ритуал. Диондор развел руки в стороны.
— Боги Рассвета, мы ведь все это уже проходили. И ты прекрасно понимаешь, что это попросту невозможно. А в жизни надо думать про то, что возможно и осуществимо. — Отец отложил дымящуюся трубку, встал и неторопливыми шагами обошел кресло. — Знаешь, в столице я узнал много интересного. Слухи про Верховного Иерофанта оказались правдивыми: он тяжело болен. Сколько старик протянет — лишь вопрос времени. Вскоре после того, как он скончается, будет созван Священный Синклит, а затем состоятся Выборы нового Верховного Иерофанта. Твой жених — один из наиболее влиятельных архонтов в Совете. А если он попадет в Синклит, то еще больше упрочнит свое положение. Понимаешь, что это значит?
Шелиара пожала плечами. С точки зрения отца это могло значить что угодно. Гадать бесполезно.
— Это значит, — пояснил Диондор, — что у нашей семьи наконец появился шанс вернуть былую славу. Былое богатство. То, что мы потеряли полтора века назад. Разве это не очевидно?! Будущее рода Нирааль — в твоих руках, Шелиара. Почему же ты так и норовишь смешать его с грязью?
Шелиара не ответила. Теперь она была сосредоточена на том, чтобы не разреветься здесь и сейчас.
«Почему он отказывается понять?..»
Диондор, кажется, заметил ее смятение и чуть смягчил тон.