Айлин (СИ)

— А с этим можно что-то сделать?
— Можно, но не сразу, — отодвигаю ее тело, добавляя, — к сожалению, пульт управдения еще не изобрели, малышка
Нашу идиллию прерывает отец, который подходит, здоровается.
Он ведет ничего не значащий диалог. Решая с ним рабочие вопросы, стараюсь по его виду понять с кем он тут. То что сейчас он подошел ко мне один совершенно не говорит о том, что он не взял с собой мать. Она может из гордости просто не подойти. Извиняться же она не захотела. Хотя уже не уверен, что то, что несла Оксана соответствует действительности и его уход из дома реален.
Обсуждаем поездку в Карачаево-Черкессию. Отец обтекаемыми фразами сообщает что возможно воспользуется предложением Руслана и прилетит частным вертолетом вместе с ним. Киваю. Айлин отлучается в уборную. Отец пьет виски.
— С матерью тут? — хочу выяснить то что транслировала Оксана имеет под собой какие-то реальные основания или нет.
— Нет, — его голос твердый, и, опережая мой вопрос, добавляет — я тут с коллегой, вы с ней хорошо знакомы, а с матерью твоей мы разъехались, — значит Оксана сказала правду, напрягаюсь. Не то чтобы для меня это событие стало шоком, у родителей никогда не было идеальных отношений. Просто сам факт, мать одна в огромном доме, наверное рыдает день и ночь. Поддержки у матери сейчас нет.
Я не успеваю задать вопрос относительно коллеги, как передо мной возникает Ульяна. Отец обнимает ее за талию, она выдавливает улыбку, в ее руках также стакан с виски.
Застываю.
Это, стало быть, новая спутница? Ну отлично, мля! Наверное мое выражение лица изменилось, отец первый начинает говорить:
— Встретил коллегу на этом мероприятии, оба оказались без пары, — значит это теперь так называется — "коллега"
И это он еще даже не развелся, а уже не скрывает новую женщину, завуалировано представляя ее так называемой коллегой. Выражение «так называемая» беру в фигуральные скобки. Все очевидно.
Не знаю почему так злюсь. На Ульяну мне откровенно плевать, а вот поведение отца оставляет желать лучшего. Да, мне не приятно что он позволяет себе проводить время с посторонней женщиной, не скрываясь от общественности. Он никогда себе такого не позволял, даже в период затяжных семейных кризисов держался из дома он не уходил.
Появляется Айлин, подходит не слышно, аккуратно берет мою ладонь в свою. Я же не разрывая зрительного контакта смотрю на отца, настроение стремительно катится вниз.
Все что происходит передо мной далее, это словно замедленная съемка. Словно сторонний наблюдатель, фиксирую события: то как отец приветствует Айлин, они обмениваются фразами.
Ульяна, которая подходит и замирает с бокалом виски, натянуто улыбается, ощущение, что боится чего-то.
Чего?!
Что теперь стало известно о ее связи с отцом?!
Во мне же закипает протест, чувствую что в этот самый момент познаю новый уровень неприязни, которую ранее не испытывал.
Бурю, которая, словно лавина накрывает меня в режиме онлайн, сдерживать труднее.
Пелена едкого разочарования застилает глаза. Все переплелось: боль за мать, которая наверняка в курсе, что отец в компании женщины, тут много общих знакомых, внутренний протест, ведь я меня лично такие действия не приемлемы.
Отвращение к отцу разрывает грудную клетку.
Он что-то спрашивает у меня, а я как в тумане, не хочу отвечать, разговаривать с ним мне противно.
Не замечаю, как сжимаю кулаки, сильнее сдавливая при этой ладонь Айлин.
Если отец думает, что я буду нормально реагировать, то он ошибается. Не успеваю начать свою едкую тираду в его адрес, слышу:
— Егор, мне нехорошо, — мягкий голос Айлин мгновенно переключает внимание, вынесение приговора откладываю, тут же уточняю:
— Что случилось? — говорю первое, что приходит на ум, понимая, что это снова приступы, вглядываюсь, хочу понять точно.
Но внешне все хорошо: Айлин дышит ровно, на коже румянец. Замечая мое замешательство, она поясняет:
— Хочу воды, давай отойдем, — я киваю, Айлин вежливо произносит:
— Очень рада была вас увидеть, — отец обнимает мою жену, и только когда наши взгляды встречаются, я уверен, он считывает мое настроение.
 
Только как всегда, ведет себя спокойно, будто это нормально афишировать свои отношения с женщиной среди наших общих друзей и знакомых.
Черт, как же я завидую его выдержке и самоконтролю. и одновременно меня тошнит от его холеной физиономии.
Пока идем, пытаюсь прийти в себя.
Не хочу, чтобы Айлин видела мою злость, это касается только меня и отца.
Едва мы оказались в зоне столов, представленных разнообразием закусок и напитков, стараюсь не смотреть в сторону отца, но не могу, вглядывайся постоянно возвращается в место где они с Ульяной стоят вместе и о чем-то говорят. Отец ведет себя вольно: шутит, Ульяна смеется, уверен ему не составляет труда привлечь любую, несмотря на его возраст женщины липнут к отцу постоянно.
Отворачиваюсь, мне не приятно на все это смотреть.
— Егор, не нужно так реагировать, — удивленно смотрю на Айлин, переключаю свое внимание, понимая, что девчонка моя все поняла и намеренно увела от конфликта с собственным отцом.
Хитрая лисица и ведь я даже не понял этого.
— Семья родителей это их ЛИЧНАЯ жизнь, слышишь? — я часто моргаю, она так тонко чувствует мое настроение, добавляя, — как бы не складывались обстоятельства, лучше не делать скоропостижных выводов, даже если обиженная часть души говорит об обратном, — вздыхаю, понимая что ярость сковавшая мой мозг, не дает мне возможности анализировать.
Делаю еще один глубокий вдох. Айлин права, я накрутил себя сам, собирался наговорить отцу кучу претензий, хотя это, как минимум, нужно делать наедине, в отсутствии свидетелей.
— Ты наверняка думаешь, что мне легко рассуждать и давать советы, что я как сторонний наблюдатель спокойно принимаю ситуацию, потому что это не касается моих родителей, только я женщина, и все чувствую, — она подходит и обнимает меня, я же прижимая ее хрупкое тело, чувствую себя именно спокойно, постепенно прихожу в себя.
— Меня с детства учили, что на поверхности обычно все не так, как многие себе это представляют, я уверена, что эта женщина не займет место мамы, потому что не смотрит на отца так как, смотрела в суде на тебя…., - она замолкает, а я всматриваюсь в ее лицо, хочу понять она помнит тот инцидент с Ульяной в коридоре судебной инстанции и сейчас ревнует, или что?
И только ее дальнейший диалог все ставит на свои места:
— Я заметила, что между твоим отцом и этой женщиной присутствует напряжение, у них нет отношений, как бы они не старались демонстрировать обратное, — снова перевожу взгляд на родителя, всматриваюсь, анализируя слова Айлин.
И следом пелена разочарования покидает меня. Отключая эмоции, подмечаю детали: Ульяна нервно поправляет волосы, если и улыбается, то натянуто. Отец более сдержан, не сокращает расстояние, не знаю о чем они говорят, но это не похоже на любовное воркование.
Немного приподнимаю Айлин, она цепляется за меня словно краб, обвивая шею руками и единственное, что могу выдавить из себя:
— Сам не знаю, что на меня нашло, — целую ее губы, думая, вот откуда в ней столько мудрости?
И ведь увела меня ровно тогда когда я был готов высказать отцу накопившийся во мне негатив, наверняка выглядел бы как идиот.
Айлин сама переводит тему:
— Ты знаешь хочется лимонада, у нас дома есть, я купила, поедем? — ищу глазами именинника, самому хочется уже поскорее остаться наедине.
В момент стало легко, больше не чувствую тупой боли, во мне гармония, которую дает мне эта маленькая женщина.
На поздравления для именинника уходит не больше получаса: у меня для таких случаев заготовлены общие фразы. Отказываюсь от приглашение именинника продолжить вечер в компании коллег, беру Айлин за руку и идем в сторону машины.
Отца больше не вижу.
Завожу мотор, выдыхаю.
Айлин молчит, накрывает мою ладонь своей, в голове исчезает напряжение, меня окончательно отпускает.