Amore mio Юля Котова (СИ)

Я гладила его спину и поправила взъерошенные влажные волосы.
— Тогда сделай это.
— А ты? — он остановился внутри меня.
— Ни о чем не думай. Я очень хочу узнать, как это будет у тебя, — и шире развела бедра, двигаясь ему навстречу.
Мне не пришлось его долго уговаривать и спустя непродолжительное время, парень максимально ускорил свои движения, а с одним из серии самых уверенных толчков он вдруг замер и тяжело застонал. Это был прекрасный звук, искренний и впечатляющий.
— Ты весь дрожишь, — заметила я, поглаживая его плечи, спину и влажные волосы на затылке. Его грудь вздымалась, касаясь моей. Он пробормотал что-то невразумительное, а я поняла, что можно испытывать восторг не только получая удовольствие, но и даря его другому. И сейчас мне было сложно понять, что меня привлекало больше. — Ты как? — спросила, ощутив, как он придавил меня тяжестью своего тела.
Отрывисто дыша, Бредин издал что-то похожее на смех и стон одновременно. Он приподнялся и перенес вес тела на предплечье.
— Это я должен спрашивать, — он провел ладонью от бедра к груди и обратно. — Я говорил, что люблю тебя? — хрипло спросил прежде, чем уткнуться мне в шею, к которой прилипли мои влажные волосы.
— Примерно, раз пять или шесть, — припомнила я.
— Этого недостаточно… — Он поднял голову и смотрел на меня. Этим трогательным выражением его раскрасневшегося лица я могла любоваться вечно. — Юль, у меня нет слов, чтобы описать это…
— И не нужно. Я чувствую то же самое.
Парень слез с меня, а когда закончил возиться с презервативом, улегся рядом на бок, положив ладонь мне на бедро.
— А ты та ещё штучка, Котова, — Бредин сказал это без какого-либо осуждения. — Ты не представляешь, как я горд и счастлив, что был у тебя первым.
— Поверь, я представляю…
Он наклонился и поцеловал меня. Не страстно, как минутами ранее, а нежно и с благодарностью. Затем сгреб в охапку и крепко обнял. Прижавшись к его груди, я слушала, как успокаивается наше дыхание и замедляется пульс. Какое-то время мы целовались, затем молча лежали, осознавая то, что случилось между нами этой ночью. Но потом я решила, что всей этой трогательной фигни на сегодня будет достаточно.
— Ну все! Мы больше не девственники. Как насчёт того, чтобы отпраздновать это событие? Надеюсь, там нет мышей. — Мое предложение родилось, как обычно, внезапно даже для меня. — Ты не видел, куда Марчелло положил ключ от винного погреба?
— Ты прямо сейчас собралась туда идти? — он не выглядел удивлённым, просто уточнял. Видимо, у него уже сформировался иммунитет к моим закидонам.
Я приподнялась и перекатилась на живот.
— А что? Ты боишься? — я обожала подначивать его.
— Конечно, нет.
— Значит, решено. Сделаем набег на запасы твоего препода.
Бредин засмеялся и покачал головой.
— Я обожаю, когда ты так делаешь, — он гладил мои ягодицы и смотрел так соблазнительно, что я потеряла нить беседы.
— Что делаю? — рассеянно спросила.
— Заставляешь меня совершать глупости, — с улыбкой пояснил парень.
Отлично, мы оба это обожали.
— Обращайся, Бредин. Со мной не заскучаешь.
— Я люблю тебя, — заявил парень. У меня возникло чувство, что он получает удовольствие, когда говорит это.
Может, и мне попробовать?.. Да ну нет!
— Ещё бы, — уклончиво ответила.
— Ладно. Все равно я дождусь этих слов.
— Да, конечно! Прежде отрасти бороду… как у… как у Карла Маркса, — я снова брякнула то, что первым пришло мне в голову.
— Подожди! — Бредин поднялся и сел, покатываясь по смеху. — Мне все-таки следует выпить, там внизу осталось вино. На трезвый ум пока трудно понять, каким образом создатель «Капитала» связан с твоим признанием. Да и пора отметить наш первый день в статусе официальных отношений.
Он пристально смотрел на меня, и я знала, о чем он думал. Я тоже села и, разглаживая ладонью простыню, ответила:
— Я не могу за это пить.
Парень накрыл мою руку своей и переплел наши пальцы.
— Почему? — спросил он.
— Сначала мне нужно разобраться с другими официальными отношениями.
 
— Проще простого. Завтра я позвоню ему, — решительно сказал Бредин. — Нашла, о чем думать.
— Нет. Так нельзя. Вет не заслуживает того, чтобы узнать об этом таким образом. Я вернусь, и сама ему все объясню. Это будет правильно.
Парень склонился и легко коснулся моих губ.
— Я и не ожидал от тебя другого.
— Я настолько предсказуема? Теряю хватку.
Бредин перехватил руку, на которую я отпиралась, и осторожно положил меня на спину.
— Я снова хочу тебя, — произнес он, целуя в шею. Его губы и язык двигались все ниже и ниже, пока не остановились на груди.
— Кто-то дорвался до сладкого? — с улыбкой заметила, ощутив вокруг соска зубы парня. Лизнув его, Бредин поднял голову и позабавил меня своей блаженной улыбкой.
— Ты и правда… сладкая.
Прикрыв глаза, он провел языком по своим губам, в то время как его пальцы поглаживали меня между ног. И этого оказалось больше, чем достаточно, чтобы я позволила ему попробовать себя снова…
 Глава 19. Домашнее вино профессора Лоретти 
 
— Просыпайся, засоня.
Ощутив как по моему телу снова шарят брединские руки, я хотела послать их хозяина куда подальше, пока не вспомнила, где мы находимся.
У любого гостеприимства, включая итальянское, имелись свои пределы.
— Который час? — простонала я, перевернувшись на спину, и потянулась.
Неприятные ощущения в мышцах икр напоминали о недавнем подъёме на башню Азинелли, а истома во всем теле — о прошедшей ночи.
— Почти десять. — Бредин провел ладонью между грудей и устроил ее на талии. — Ты такая теплая и уютная спросонья. — Он уткнулся лицом мне за ухо и жадно втянул воздух.
— У меня нет сил подняться. Ты меня замучили, Бредин. И какого хрена ты выглядишь таким бодрым? — не изменяя своим принципам, я наехала на парня с самого утра, чтобы тот не расслаблялся так быстро.
— А я отлично выспался, — он довольно улыбнулся. — Никогда так хорошо не спал. Зато умираю от голода, идём приготовим завтрак.
Парень наклонился и стал целовать шею, ключицы и плечи. Прикрыв глаза, я ощущала на коже его теплое дыхание и язык и снова стала забывать, где нахожусь. Бредин, не прекращая целовать, дразняще гладил внутреннюю поверхность бедра, вынуждая меня отводить его в сторону. Для того, кто ещё вчера был девственником, он казался слишком наглым и ненасытным. Да я и сама не лучше.
— А как же завтрак? — спросила, ощутив, как его пальцы коснулись лона. Внутри появился приятный трепет и нетерпение. Я повернулась набок и потерлась о ладонь парня, понимая, что мой вопрос не имеет смысла. Несмотря на усталость и приятную ломоту во всем теле я совсем не возражала против его невербальных намеков.
После всего, наплевав на правила хорошего тона, мы даже умудрились вздремнуть и спустились вниз только в начале двенадцатого. На кухне в гордом одиночестве сидела Дарья и пила… красное вино.
— Доброе утро, — бодро произнес Бредин направляясь к плите.
— Доброе, — процедила брюнетка, проводив того заинтересованным взглядом.
Я уселась в противоположном конце стола и, просканировав бутылку, обнаружила, что наша «я буду только воду без газа» оприходовала уже больше половины.
— А где… все? — спросил Бредин. Он стоял спиной к нам и по-хозяйски распахивал дверцы навесных шкафов.
— Марчелло повел Жанну на прогулку. — Дарья подняла бокал и залпом осушила его содержимое. — А я скоро сопьюсь, — заявила она и загадочно улыбнулась, встретившись со мной взглядом. — Вы мне всю ночь спать не давали. Тут такая слышимость!
— Ам… извините, — промычала я, ощущая, как стали нагреваться щеки.
Бредин уже раскручивал гейзерную кофеварку и нарочно обернулся, чтобы насладиться выражением моего лица.
— Выпьешь со мной? — предложила Дарья, изогнув бровь. Откинувшись на спинку стула, она обхватила высокий хвост и пропустила волосы сквозь кулак.