Два мотылька (СИ)
— Нормальное явление, не заморачивайся. Сломал крыло почти двадцать лет назад. Если долго летать, оно болит нестерпимо, хоть с позвонками выдирай, — отмахнулся монстр достаточно лаконично, вкрадчиво, но Оливьер не был бы собой, если бы отстал от него с расспросами.
— У тебя странные понятия о нормальных явлениях, — парень фыркнул, всовывая в руки Тиана кружку с водой, — и как ты его сломал? Упал?
— Падать — это к тебе. Я подрался. Вступился за одного доходягу, но их было больше… Я не ожидал удара исподтишка, — он глухо проворчал ответ, а потом уткнулся в кружку, не желая больше говорить о прошлом. Вьер решил не настаивать, участливо опустил взгляд и коснулся крыла пальцами, почти невесомо, готовый тотчас же отдернуть руку, если Бастиан вдруг разозлится. Но тот вдруг замер, не поворачивая головы скосил взгляд и не дыша подался крылом навстречу касанию.
Так было легче.
Боль словно гасилась чужим поглаживанием, ставшим увереннее, а Бастиан в ответ чуть озадаченно запустил пальцы в гриву хвоста своего гостя, почесывая стянутые необычной шкуркой позвонки.
— Не больно? — шепот Оливьера был мягче любого перышка, и у Тиана от него каждую кость покрыли мурашки. Он, наконец, взглянул на него. Такой близкий, внимательный, чуткий даже, он методично гладил старый слом, зарывшись градиентными пальцами в почти горячий пух под перьевым покровом. И стоило Тиану замереть, как он убрал руку, чем к своему удивлённому и мягкому рычанию вызвал недовольный рокот голоса чернокостного скелета.
— Ты специально? Хвост бы тебе подпалить! — взгляд его потемнел, чем монстр даже несколько испугал своего гостя, тут же виновато раскрывая второе крыло и добавляя тише, — что ты там такое сделал? От этого полегче…
— Мм… Я просто гладил… Вот так, да? А хвост не поджигай, хах, мне хватило его перелома в юности, — Оливьер чуть расслабился, продолжив поглаживать мягкое и такое тёплое крыло, чуть подергивая кончиком хвоста на чужих коленях. И тут же ощутил ответное, изучающее касание, в котором чуткие пальцы словно каждый позвонок прощупывали… Искали место старого разлома, а найдя, принялись щекотливо надавливать и гладить, отчего весь хвост выписал петлю, упав обратно в руки Бастиана.
— Хвост… Это наверное ещё больнее, черт… Позвонки ведь… Как ты умудрился, малыш? — монстр едва не осекся из-за негаданно вырвавшегося ласкового прозвища, но жалеть было слишком поздно, и вся неловкость выдала себя лишь лёгким румянцем, словно северное сияние залило дымчатые щеки переливами рыжего и голубого оттенков, через которые разлился Млечный путь веснушек.
— Я упал с лошади, — простой ответ, почти беззаботная улыбка и все ещё нежные касания к старой травме. Бастиану стало так привычно и спокойно… Именно этого ему, кажется, не хватало все эти долгие дни без общества назойливого монстра, что появился в его жизни спонтанно, как гром среди ясного неба.
— То с лошади, то с дуба, — смешливо ухмыльнулся и выдохнул, словно воздух давно застрял где-то в горле и не давал дышать нормально. Оливьер на это лишь хмыкнул, сдерживаясь, чтобы не разомлеть неприкрыто от того, что Тиан все ещё почти неосознанно ласкал его хвост. Было так странно, но в то же время правильно… Сидеть рядом, поддерживать, касаться. Особенно, если это приносило такое облегчение.
Они так и заснули вместе на этом диване.
Оливьер первым проснулся, но не по своей воле: Бастиан буквально вдавил его собой в мягкую обивку, навалившись всем телом, отчего дышать было затруднительно. Парень заизвивался беспокойно, начав бить хвостом из стороны в сторону, но его прижали ещё сильнее, заставив сдавленно захныкать заспанным голосом:
— Тиа-а-ан, тяжело! Отпусти, ох, — монстр совсем обессилел в попытках переменить положение, даже дыхание сбил немного. Бастиан, услышав непривычное сокращение имени, на которое позволения не давал, а ещё и почувствовав под собой активно сопротивляющееся тело, смог вынырнуть из сна. Зарычал сердито, приподнимаясь на локтях, а от его вибрирующего рыка Вьер испуганно замер, вспушив хвост и оскалив в защитном жесте зубы, чем крылатого до странного осадил… Он ощутил внутри какую-то щемящую нежность и растерянно моргнул несколько раз, только теперь понимая, в каком положении находился, но… менять его отчего-то не торопился.
— Ты чего бьешься, как куропатка? Придавил тебя? — Бастиан лег сбоку, но одно из крыльев девать было некуда, и монстр уложил его на Оливьера, чему тот удивился, растерянно елозя хвостом по дивану.
— М… Угу… Ты тяжеловат, — парень выдохнул и устроился поудобнее, сонно зевая. Под крылом было все же довольно уютно, и Вьер, недолго думая, потянулся всем телом, мыча с наслаждением и красиво выгибая спину и хвост. Бастиан от такого маневра потерял опору мыслей, а взгляд его живо наполнился пламенем непривычных эмоций. Монстр с трудом удержался, чтобы не стиснуть его в руках, прижав поближе и вдохнув глубже сладковатый запах парня с нотками розмарина. И, чтобы не соблазниться этим, поспешно сел, крыло все ещё оставив на нем, словно грел собой.
— Не болит больше? — снова Оливьер засуетился, начав гладить сгиб мягкой конечности, пустив по ней приятные мурашки, от которых перья немного встопорщились.
— Нет, не болит. И кстати, я не разрешал сокращать мое имя, — монстр звучал сердито, и его взгляд можно было истолковать, как злость, что Оливьер и сделал, расстроенно поджав хвост, да только вот чувства крылатого были далеки от недовольства, что он старательно скрывал… Но вид разочарованного парня настолько неприятно кольнул душу, что захотелось это как-нибудь исправить. А потому, когда Вьер попытался сесть, Бастиану не составило труда завалить парня обратно и, добродушно усмехнувшись на его полное непонимание происходящего и потерянную улыбку, тот ему сказал:
— Лежи уже, чудо. Я принесу завтрак.
Оливьер проводил его заинтересованным взглядом, слушая, как монстр под нос что-то бормочет о необходимости сходить при случае в магазин. Было так… по-домашнему уютно. Кроме того, Вьер действительно выспался без кошмаров, что преследовали его из-за боязни полного одиночества. И он не был уверен, что хотел бы теперь вернуться к привычному образу жизни. Равно как и засомневался в том, что хочет завершать свой отпуск и возвращаться к себе домой без возможности бывать у нового знакомого в гостях. Решив, что поразмыслит об этом позже, парень все-таки встал, чтобы сделать разминку, в его исполнении мало таковую напоминавшую. Это больше походило на какой-то танец с элементами акробатики: то вставал на руки, качая хвостом, то делал переворот, то мостиком выгибался, то хвост скручивал в немыслимые зигзаги и спирали, едва не сбив им стопку пластинок у проигрывателя, то сам хвост использовал в качестве опоры, поднимая ноги над полом. Тиан застал его в момент очередного прогиба спины, невольно подняв крылья от увиденной картины. Пара тарелок с нарезанными ананасами и персиками неловко звякнула друг об друга, привлекая внимание рогатого непоседы, что тут же принял вертикальное положение.
— Оу, я тут решил зарядку сделать. Не мыслю без нее начала дня. Что это? Пахнет так сладко~. Это твой запах или фрукты? О, вижу, что фрукты, — Вьер словно щебетал без умолку, тягуче и плавно скользнув к замершему хозяину дома, обошел его по кругу, потеревшись боком и хвостом, тихо втянув носом воздух, — ты действительно пахнешь грозой, дождем и ежевикой. Мне нравится.
— Ты случаем не упал опять? Больно похоже, что ты головой треснулся, несёшь ерунду… Ананасы тебе можно, я надеюсь? Или может, бананов принести? — Тиан слегка смутился поведению и словам дракончика, но тему решил поскорее сменить. Правда на его слова тот почему-то зашипел, прижимая хвост к своим ногам.
— Не вздумай! — только и сказал, перехватив тарелку и отступая к дивану, куда забрался на всякий случай с ногами, опасливо оглядев комнату, словно чего-то опасался. Это было любопытным…