Печать мастера (СИ)

Мастер пил беспробудно. Прибывал с острова «Памяти» раз в два дня, валился спать и потом поутру его забирали обратно. Гостевой дом, который им выделили, как «особым гостям» стоял на пригорке, в стороне от главного корпуса. С одной стороны весь утопал в зелени, с другой – открывался прекрасный вид на бухту, которая даже ночью светилась сигнальными огнями.
Мастера он видел два дня назад – ровно тридцать мгновений, пока его втащили в дом – прошлый раз наставник уже не мог идти сам. Сегодня вечером – они должны прибыть обратно, и Коста даже видел корабль в бухте, который причалил к пристани – маленький, как будто игрушечный, но встречать не стал. Не хотел.
Вместо этого Коста подтянулся, оцарапавшись, но после пары попыток забрался по кривому стволу дерева прямо на крышу. И расположился там, планируя спуститься вниз только когда Наставник заснет.
Звезды сверху сияли ярко. Вдали серебрилась вода и горели огни в бухте. Мерное стрекотание ночных бабочек успокаивало, и Коста притих, впитывая окружающую его красоту.
Если бы можно было поймать мгновение и запечатлеть. Сжать кулак, в котором внутри – запахи ночных цветов, тишина, черные облака, серебро светила, и тоска, которая давит грудь. И вылить все это на лист, не расплескав ни капли. Если бы он мог…
– Успокойся! Я сказал успокойся, Хо! – голоса раздались на дорожке, поворачивающей прямо к дому.
– О, ты не боишься звать меня по имени? – Коста услышал голос мастера – опять пил! И ниже распластался по крыше, чтобы не заметили. – А я думал… ик… всё, все изменилось за последние десять зим
– Изменилось. Ты даже не представляешь как…
– Не представляю? Представляю! Во что вы превратили… превратили… – мастер задохнулся. – … все, во что мы верили, «восьмой», все, ради чего боролись…вы стали такими же!
Восьмой?
– Это такие времена, – зашептал голос в ответ, – мы просто вынуждены защищаться…
– Но не так же! Не такими же методами! – тень мастера Хо качнулась, и он почти рухнул на бок.
– Мы вынуждены защищаться, – повторил тот, кого назвали «восьмым». – Кланы десять зим назад и кланы на совете сейчас – это две разные вещи. Они подмяли бы нас, и с удовольствием разделили бы земли… Знаешь, сколько с нашего потока осталось? Знаешь? Четверо! Ты, я, шестой и двенадцатый! Троих положили за последнюю зиму. Из младших – не осталось никого из второго, а из последнего, – «восьмой» отчетливо скрипнул зубами. – Мальчишки, совсем мальчишки, они даже не успели ничего – нашли всех… каждого… Тебе сказать, что кланы делают с исходниками?
– Ты думаешь я не знаю?
– Не знаешь, иначе не говорил бы так… Я учил каждого из них, – шепот больше напоминал крик. – Каждого! Сидел рядом, когда они метались в бреду после испытаний, вкладывал в их головы все, что мог, все, что знал… но этого мало! Этого всегда мало! Как ты орал, когда узнал про своего птенца? Будь у тебя сила, да ты вызвал бы «шестого» несмотря на запрет Магистра…
– Нет…
– Вызвал бы… а у меня птенцов двадцать… я растил их почти десять зим… ставил на крыло, учил летать, прятаться… и никого… никого нет, ты слышишь, Хо?!
– Я думал, я отслужил свое, отдал все что мог, – тень от пустого рукава взметнулась вверх. – Думал, вернусь и буду учить… учеников… и что теперь? Как теперь… если всё, во что я верил оказалось прахом?
– Не все, – возразил «восьмой». – Но если на кону жизнь моих учеников, любые жертвы оправданы, твои руки тоже в крови.
– В крови? Да я весь в крови, с ног до головы, – рявкнул мастер Хо так, что Коста вздрогнул. – Места нет, чтобы отмыться, я буду гореть за Гранью за содеянное, но я верил, что это ради Света! Во имя лучшей жизни для всех!
– Ничего не изменилось, поверь мне, меняются методы, но не цели – цели прежние…
– Оставь меня…
– Четвертый…
– Оставь меня, восьмой, я устал… иди убеждай тех, кто ещё способен верить…
Коста считал шаги по дорожке – ровно двадцать четыре шага до поворота, камешки перестали шуршали после тридцатого. И он подождал ещё пару мгновений, прежде чем позволил себе выдохнуть и едва заметно пошевелиться.
 
– Спускайся!
Коста вздрогнул, услышав тихий голос Мастера. Медленно подполз к краю крыши – кусочки черепицы посыпались вниз, перелез на дерево и спустился вниз.
– Если уж ты решил подслушивать, в следующий раз учитывай положения источников света, – палец Наставника указывал на длинную тень – ночное светило было как раз за спиной Косты, когда он был сверху. – Ты всегда забываешь о мелочах.
– Я не подслушивал, – он упрямо боднул головой.
– Нет?
– Я ждал. И запоминал ночь, чтобы перенести на пергамент.
– Иди в дом.
Гостевой дом, ночь
Косте не спалось, потому что опять не спал мастер. Которую ночь он просыпался, как от толчка, и видел черную фигуру мастера на фоне неба.
И сегодня – Наставник опять стоял у окна.
– Спрашивай…
Коста вздрогнул – он ведь даже не шевелился.
– Когда человеку так долго смотрят в спину, это почувствует любой… стоит отводить взгляд или смотреть вскользь. Спрашивай, малец. Если мысли не дают спать, их нужно выпустить на волю.
– Нас не будут преследовать? – Подумав, тихо спросил Коста.
– Здесь – нет. Никто не может пройти купол и пересечь границу без допуска, – ответил мастер. – С севера никто не сунется так далеко, слишком глупо…
– А работорговцы?
– На побережье их нет. Это территория клана Арров, здесь охотникам на людей делать нечего.
– А… можно получить защиту клана Арров? – облизнув губы, спросил Коста.
– К чему ты клонишь, малец?
– Значит, мы в безопасности, если находимся на территории клана Аров, наставник? Не обязательно быть на островах?
– Да, мы в безопасности, малец. Вчера пришел Вестник… Они нашли Риса… то, что от него осталось. Больше нет необходимости преследовать нас. Клан Блау надел траур по первому наследнику – мальчик официально погиб в шахтах, – горько усмехнулся мастер.
Коста хотел задать ещё пару вопросов – про Риса, Блау и наследника, но это – подождет. Пока мастер готов отвечать – а это случалось нечасто, стоит спрашивать на самом деле важные вещи.
– Зачем… зачем вы ездите на остров «памяти», наставник?
– Слить воспоминания. Десять зим – долгий срок.
– А… что будет, когда сольете? – Коста не спросил с «нами», потому что это было понятно и так – куда мастер, туда и он.
– Раньше… – начал наставник после долгого молчания, – я бы ответил – все будет хорошо. Сейчас… я уже ни в чем не уверен, – закончил он тихо. – Что ещё, малец?
– Шрамы на спине… старые… это от кнута, после, – Коста помолчал, подбирая слова, – Аукциона?
Наставник кивнул.
– Я был упрям… и отказывался подчиняться… Магистр… Учитель спас мне жизнь. Что ещё тебя интересует? Спрашивай. Сегодня у тебя есть возможность задать вопросы.
Коста открыл рот и закрыл.
Вопрос, который мучал его всю дорогу после Керна. Вопрос, о котором он вспоминал даже в трюме, и даже на Аукционе. Вопрос, который он мучительно прокручивал в голове раз за разом, не в силах подобрать верные формулировки.
Это вы убили мою мать, Наставник?
Если мастер смог устроить Прорыв Ока в Керне, значит, мог и раньше. Тот прорыв на побережье называли внезапным, как ураган, и разрушительным, как кара небес.
Это вы тогда устроили Прорыв на побережье, наставник?
Но Коста не спросил. Не осмелился – как не осмелился спросить до. Для такого вопроса нужно выждать время. И сейчас, до того, как он задаст этот вопрос – у него есть Наставник, а после того, как услышит ответ…
Если прорыв устроил наставник…
Он спросит его позже. Через пару зим – знания все равно ничего уже не изменят. Спросит, когда они будут точно знать, что им готовит завтрашний день.
– Спрашивай, – повторил мастер.
Вместо вопроса Коста поднялся, нашел сумку, выудил пачку пергаментов и принес вместе со свечой.