Попасться на крючок (ЛП)

Он хорошо знал это выражение её лица, смесь искренности и рассеянности, потому что она, вероятно, не могла не слушать музыку, повторяя слова в голове, и слова нарушали ход разговора, который она вела. В данном случае, разговора с мужчиной.
Не Сергеем, а привлекательным, похожим на актёра типом.
Фокс провёл языком по передней части зубов, в горле пересохло.
Не смей ревновать, когда ты собираешься закончить отношения. Скоро она вернулась бы в Лос-Анджелес и разговаривала бы с миллионами мужчин. Возможно, их будет целое стадо, поджидающее на съезде с шоссе, полное правильных слов и добрых намерений и…
И тут он заметил маленькое бирюзовое платье.
— О, Господи, — пробормотал он, снова меняя направление. На этот раз он двигался гораздо быстрее. Ещё до того, как он вошёл в дверь бара, Фокс хотел гораздо большего, чем просто посмотреть на неё. Он провёл пять одиноких ночей на корабле со стояком, его член напрягся и болел от желания Ханны и только Ханны. Поэтому, когда он начал пробираться сквозь толпу, сосредоточившись исключительно на ней, у него уже чесались руки, а это был нехороший знак. Если эта напряжённая дискуссия должна была быть успешной, эти руки должны были держаться подальше от неё.
Будь сильным.
Она повернулась, и их глаза встретились — и слава Богу, музыка была громкой, потому что он издал звук, средний между агонией и облегчением. Она была там. Живая и невредимая. Великолепная, всезнающая, милосердная и совершенная. Любой мужчина с половиной мозга в голове встал бы на колени и пополз к ней, но он… не мог быть таким мужчиной. Особенно трудно было признать это, когда её лицо просветлело, лесной цвет глаз углубился до цвета мшистой меди, а рот в форме сердца растянулся в улыбке.
— Фокс. Ты вернулся.
— Да, — сумел он произнести, как будто на его горле затянулась удавка. Хорошо, что Пайпер стояла за барной стойкой, иначе он мог бы поцеловать Ханну здесь и сейчас. Две секунды в её присутствии, и он почти разрушил свои планы. Хотя оно того стоило. — Как ты?
Отблеск грусти пробежал по её лицу — потому что он не поцеловал её? — и она поставила свой напиток на барную стойку. — Хорошо. Я в порядке. — Почему она, казалось, так тщательно измеряла свои вдохи? Что-то не так? — Фокс, это Кристиан. — Она жестом указала на мужчину справа от него. — Он главный актёр в фильме. Он абсолютный кошмар.
— Она говорит правду, — промурлыкал актёр сквозь зубы, протягивая руку Фоксу. — И ты должно быть тот, кто забирает её у нас.
Как только Фокс подумал, что его желудок не может завязаться ещё туже, он скрутился в крендель. Она уже строила планы. Она разработала планы, которые облегчат их совместную жизнь. Когда Ханна стояла перед ним, такая знакомая, милая и мягкая, слово “планы” звучало не так пугающе. Когда они были врозь, он начал сомневаться в своей способности выполнить любой план. Сомнения других поколебали его.
Кожаный браслет на его запястье превратился в расплавленный металл, пронзив его кожу.
— О. Нет, — поспешно сказала Ханна, её лицо стремительно розовело. — Я имею в виду, я… Я ухожу из продюсерской компании. Но это решение, которое я приняла… для себя. Отдельно от Фокса. Или кого-то ещё.
Пока эта новость не прозвучала из её уст, Фокс не успел по-настоящему осознать её вес. Что это означало для неё. — Ты уволилась с работы?
Она кивнула. Вздохнула: — Они собираются использовать песни. В фильме.
— О, Ханна. — Его голос звучал как наждачная бумага, и ему пришлось потереть центр грудины, настолько сильным был прилив чувств. — Черт. Черт, это потрясающе. Ты сделала это.
Её глаза сверкнули на него, передавая миллион вещей. Её нервы, её волнение, её удовольствие от того, что она делится с ним новостями. Фокс втянул их в себя, как стакан прохладной воды, поставленный перед измученным жаждой человеком.
— Да… — Кристиан лениво потягивал свой напиток, его внимание перемещалось туда-сюда между Ханной и Фоксом с нескрываемым интересом. — Теперь она отправилась открывать новые группы и включать их в саундтреки. Ханна Беллинджер, музыкальный брокер. Скоро она будет слишком хороша для меня.
 
Она торжественно положила руку на плечо актёра. — Я уже слишком хороша для тебя.
Парень откинул голову назад и рассмеялся.
Пещерная часть мозга Фокса расслабилась.
Ревновать было не к чему. Ханна и Кристиан, очевидно, были просто друзьями. Но всё равно было о чём беспокоиться. Не может же быть совпадением то, что Ханна уволилась с работы как раз в тот момент, когда они обсуждали потенциальную логистику отношений, верно? Неужели она сделала этот шаг в ожидании того, что они попробуют?
Несмотря на беспокойство по этому поводу, он хотел узнать больше о новой работе. Музыкальный брокер. Что именно это значит? Она будет много путешествовать? Будет ли она работать в Сиэтле? Насколько она была взволнована по шкале от одного до десяти?
— Ты определённо приняла много решений с тех пор, как я уехал, — сказал он, оставив свои вопросы при себе. Очень скоро они перестанут его волновать.
Ханна изучала его лицо. — Похоже, ты тоже принял много решений.
— Боже, какие подводные течения, — пробормотал Кристиан, глядя на них. — Я пойду посмеюсь над стажёрами. А вы, ребята, развлекайтесь, разбираясь с этим.
Как только они остались одни, наступила тишина.
Его мозг повторял речь, которую он практиковал во время прогулки по городу. Мне жаль. Ты удивительная. Мой лучший друг. Но я не могу просить тебя переехать сюда. Я не могу сделать так, чтобы это сработало.
Его рот сказал: — Ты выглядишь невероятно.
— Спасибо. — Она заставила себя улыбнуться, фальшиво, и он хотел поцеловать её прямо в губы. Со мной ты ничего не подделываешь. — Ты собираешься порвать со мной здесь или в более уединённом месте?
— Ханна. — От шока её имя прозвучало опустошённо, и он отвернул лицо, не в силах смотреть на неё. — Не говори “порвать”. Мне не нравится, как это звучит.
— Почему?
— Это звучит так, как будто я…
Отталкиваю тебя. Разрываю нашу связь.
О Боже, он не мог этого сделать. С таким же успехом он мог бы вонзить нож для колки льда в своё сердце.
— Мы можем прийти к обоюдному согласию, пожалуйста? — спросил Фокс, его нижняя часть тела напряглась, когда кто-то в толпе подтолкнул её ближе, прижимая кончики её грудей к его груди. На мгновение он потерял ход своих мыслей. На ней вообще был лифчик под это платье?
Что он говорил?
— Если мы оба согласимся на это, — он проглотил слово “разрыв”, — изменение статуса, то мы можем остаться друзьями. Мне нужно остаться друзьями с тобой, Ханна.
— Мммм… — Обида, которую она так отчаянно пыталась скрыть — подбородок приподнят, взгляд неподвижен — медленно потянула его за собой. — Так что, когда я приеду в Вестпорт, мы будем общаться, как ни в чём не бывало. Может быть, послушаем мой альбом Fleetwood Mac?
Ему потребовалось мгновение, чтобы заговорить. Чтобы сформулировать ответ. Потому что что он мог сказать на это? Он признался ей в правде в Саду Звуков.
“Я без ума от тебя. Если на конвенции это не стало очевидным, я думал, что альбом Fleetwood Mac сделает это. Я так без ума от тебя, Ханна.
Правда… правда без ума.”
Неужели она тоже вспомнила эти слова? Поэтому ли она подняла подбородок ещё выше и нанесла ещё один удар по его решимости? — Послушай, я не собираюсь с тобой спорить, Фокс. — Она передёрнула хрупким плечиком. — Ты прекращаешь то, во что это переросло, и это прекрасно. Это твоё право.
Он беспомощно и жалобно смотрел, как она смачивает губы.
Что произошло? Они просто уходят друг от друга?
Был ли он действительно достаточно силен, чтобы сделать это?
— Ты можешь сделать для меня последнюю вещь? — спросила она, слегка касаясь кончиками пальцев его губ.
— Да, — хрипло сказал он, его виски начали стучать. Ханна наклонила голову, и он с нетерпением запомнил изгиб её шеи.