Ветры Осени (СИ)

— Я… я действительно сделал это!
Винченцо подошёл, наклонился подобрать брата, а из разворошённой могилы на него «взглянул» потемневший череп, лежащий на прямом мече.
Орландо перевернулся набок, кривясь от душащих слёз и боли. Подполз и с нежностью коснулся черепа, всхлипнул, ладонь скользнула ниже и сжала клинок.
— Спада де лато. — Будто в трансе прошептал парень, вытаскивая меч на свет.
Сырая земля комьями осыпается с отполированного металла, отражающего перекошенное лицо, частично скрытое бинтами, деревья и серое небо. Показалась прямая крестовая гарда с «проволочной» защитой над рикасо.
— Ты что творишь? — Выдохнул Винченцо, не понимая, как реагировать.
— Мёртвым оружие ни к чему. — Прошептал Орландо, сжимая клинок и поднимаясь.
На землю часто закапала кровь.
— А мне нужна память об отце. — Закончил Орландо.
Винченцо в ужасе воззрился на лицо брата. Глаза стеклянные, расширенные со зрачками на всю радужку. Мышцы подёргиваются, а губы мелко трясутся. Перед ним стоит не лучший мечник в истории, не суровый воин, способный тягаться с посланниками Бога, но сломавшийся человек. Который осознал, что потерял всё.
  
Глава 39
 
Ролан очнулся от горького чувства стыда, пульсирующего от шишки в центре лба. Потерял контроль, бросился в атаку не подумав и так глупо попался! Если бы не магия мамы, то лежать ему мертвее мёртвого, с пробитым черепом. Потянулся почесать ушиб… грузно лязгнули металл, а рука не сдвинулась. Парень раскрыл глаза и, длинно выругавшись на языке Йора, воззрился на оковы. Запястья, ноги, шея и пояс закреплены стальными обручами, от них к стене протянуты короткие цепи. Массивные, звенья в два пальца толщиной.
Из одежды на нём штаны, а на груди краснеют свежие следы от ударов заточенной стали. Пахнет сырым сеном и гранитом. В полумраке за решёткой угадывается узкий коридор.
— Замечательно. — Выдохнул Ролан, напряг бицепсы и поморщился от боли в запястьях. — Просто, замечательно.
— О, вижу ты очнулся.
В углу камеры вспыхнули два золотых глаза. Свет раздвинул сумрак, открывая прислонившуюся к стене женщину в глубоком капюшоне и юношу, немногим младше Ролана. Худосочного и бледнокожего, с острыми чертами лица и тонкими скулами.
— Ты ещё кто? — Спросил Ролан.
— По всей видимости, твой младший, сводный брат. — Ответил юноша. — Признаю, не самая удачная вышла семейная встреча, столь же неудачная, сколько и неожиданная.
— И не поспоришь. — Вздохнул Ролан, покрутил шеей, будто стараясь растянуть стальной ошейник. — Сковывать, это такая семейная традиция?
— Отнюдь, просто предосторожность. Как ты мог заметить, у нас слегка натянутые отношения. Для начала, меня зовут Али, по крайней мере, так называл паша, у которого я провёл первые годы жизни.
— Ролан. Хотел бы сказать, что приятно познакомиться, но в кандалах не тянет.
— Понимаю, но уж прости, я не хочу рисковать. Так что будь хорошим братом и ответь на пару вопросов. Первый, зачем ты явился?
— Убить Орландо ди Креспо.
Али моргнул и задумчиво поднял взгляд к потолку, поглаживая подбородок двумя пальцами. Женщина за спиной осталась неподвижна. Ролану она напоминает деревянный манекен, зачем-то одетый. Чёрные волосы слегка засалены и ниспадают на плечи, щека пламенеет свежей ссадиной. Взгляд безучастный и пустой. Кажется, что она и не дышит вовсе.
— Занятно… — Протянул Али, крутя указательным пальцем. — А причина?
— Так хочет моя мама.
— О! Моя мама этого тоже хочет, наверное.
— Выходит, наш папаша совсем не умеет обращаться с женщинами. Настолько, что я и не знал, что он мой отец.
— Это как-то повлияло на твои планы?
— Нет.
— Что ж, мне нужен наш дядя и его друг, а тебе отец. — Заключил Али, подходя к Ролану. — Так получилось, что они заодно. Почему бы и нам не объединится? Ты мне, я тебе.
Али протянул руку и оковы с протяжным щелчком слетели с Ролана. Повалились под ноги, эхо заметалось по камере, вырвалось в коридор и затихло. Парень размял запястье, морщась, потёр шишку на лбу. Вздохнул и пожал протянутую руку.
 
— Идёт.
Рукопожатие младшего оказалось крепким. Ролан криво улыбнулся, думая, что матери сто́ит задать несколько серьёзных вопросов. Ведь от новоявленного родственника отчётливо веет кровью бога. Да и убийство отца… который выглядит не сильно старше, вызывает определённое любопытство.
***
Орландо сгорбился на сиденье, меч Серкано лежит на коленях. Голова покачивается в такт повозке. Снаружи крепчает ветер, тент прогибается, идёт волнами. Особо резкие порывы залетают внутрь, вскидывают пшеничные волосы и смахивают слёзы.
Внутри нечто умерло, а в груди проросли сухие ветви, обвили рёбра. Он действительно потерял семнадцать — восемнадцать лет жизни, без учёта года с лишним в Обсидиановых Пустошах.
Почему он потерял память? Что творилось всё это время?
Он рассчитывал встретить Серкано снова или просто облагородить могилу старика. А теперь оказалось, что собственноручно убил отца! Сначала пробив виски скьявоной, а после отрубив голову. Плевать, что говорил Винченцо, о возрождении старика в молодом теле и служении врагу! Плевать!
Рукоять могильного меча холодна, дубовые пластины сгнили, вместе с кожаной оплёткой. Однако металл остался девственно чист и на рикасо красуется клеймо миланской оружейной. На клинке отражаются красные глаза с синюшными мешками.
Снаружи звенит голосок Кармен, Винченцо отвечает отрывисто и басовито.
— Ну что за дурь… — Прошептал Орландо, стискивая кулаки и утирая слёзы рукавом. — Какая разница, что произошло? Какая в пекло разница?! Серкано не вернуть. Ничего не изменить! Что мне теперь делать… Что?
Левая ладонь сжалась на клинке, сдавила. Губы разошлись в неуверенной улыбке.
  
Глава 40
 
Тело стонет от каждого движения, едва сросшаяся плоть умоляет о покое. Орландо встал в стойку, нацелив острие меча на лес через дорогу. Спада де лато тяжелее на пару фунтов, хотя клинок уже чем у скьявоны. Основной вес сосредоточен у рикасо. Орландо покачал головой, другой хват, другая манера боя. Палец можно и нужно класть на рикасо, незаточенную часть клинка у рукояти. Для безопасности прикрытую кольцом на двух ножках, выходящих из крестовой гарды.
Ветер дует в спину, холодный с тонкими запахами похлёбки, которую готовит Винченцо. Герцог и Кармен сидят у телеги перед кострецом, над которым булькает котелок. В стороне стреноженный конь общипывает жёлтые листья с куста, помахивает хвостом. Девушка наблюдает за Орландо, закусив губу. Сказала, касаясь плеча герцога:
— Вам следует его остановить.
— Ну уж нет. — Ответил Винченцо, помешивая похлёбку железной ложкой. — Ты видела его лицо?
— Но он же ваш брат!
— Ага, а он может зарубить двенадцать человек за два удара сердца. Предпочту не беспокоить. Руки Орландо быстрее его мыслей.
— Его раны откроются!
— Ты бы видела его после пыточной халифа… — Пробормотал Винченцо, набрал в ложку похлёбки и подул. — Всё с ним будет в порядке.
Орландо перехватил спаду пальцем за рикасо, сделав клинок продолжением лучевой кости. Нанёс серию колющих ударов в «грудь» и низ «живота». Плечо стрельнуло болью. Арбалетный болт неудачно скользнул. Заныл бицепс и длинные мышцы на спине.
— Зачем я вообще поддался тому чувству? — Прошипел Орландо.
Перехватил спаду обычным хватом, закрутил, двигаясь в крохотном круге. Спада вспарывает ветер с фантомным гулом, тусклый свет отражается от стали, превращая меч в луч. Кисть ноет, непривычный вес мешает развить полную скорость. Орландо сцепил челюсти.
В голову просачиваются образы голубоглазого мальчишки и парня, так похожего на него. Выходит, тот второй Ролан, сын, о котором говорил Винченцо… Проклятье, как же это сбивает с толку! Что ему делать с ним… с ними?!
Уголки губ рывком растянулись. Орландо выпрямился и откинулся назад, уперев левую руку в бок, опустил спаду остриём в землю.