Трудное счастье мое (СИ)
Артем просунул большие пальцы рук под плотную резинку облегающих боксеров, словно хотел снять и их, посмотрел внимательно на мое ошарашенное красное лицо, и передумал.
— Ты готова?
Даже не знаю, как к такому можно быть готовой. Вот лучше бы он действительно трусы снял, честное слово! Нет, ну правда, — не готовила меня жизнь к тому, что человек по велению неведомой мне силы может превратиться в большущую лохматую зверюгу.
— Мама! — мой визг услышали, кажется, все, кто пару минут назад приветливо махал и здоровался.
Гроза хулиганов напряжённо замер неподалеку, из-за куста снова вынырнул озадаченный садовник, из окон повыглядывали соседи, а из-за дома выбежали Андрей с Сашей. Андрюшка при виде большого серого волка притормозил и озадаченно сунул палец в рот, зато Саша с радостным воплем кинулась к зверюге.
— Дядя Артем! Хороший! Покатай меня!
Девочка с разбегу плюхнулась на широкую спину зверя, прижалась, умостилась поудобнее, а волк аккуратно поднялся и так же осторожно пошел.
— Андрей, ты чего стоишь? Хочешь покататься?
Андрей машинально завертел головой, отказываясь от "заманчивого" предложения, но от моего опытного материнского взгляда не укрылся разгорающийся интерес в его глазах. Вот она, загадочная детская душа, — стоит кому-то показать пример, и уже не так и страшно.
Со взрослыми такое не всегда работает, как со мной сейчас. Я даже не могла толком сформулировать свои ощущения от невероятного преображения Артема. Мозг вовсю отнекивался и не желал признавать переданную глазами информацию. Это неправда, так не бывает, не может такого быть. Сказки, фантазии, небылицы, кино, в конце концов. Но никак не реальность.
Волк с хохочущей Сашей на спине, тем временем, обошел качели по кругу и опять остановился напротив. Его глаза смотрели внимательно и немного заискивающе, зверь будто извинялся, и я даже почувствовала себя неудобно перед ним. В самом деле, если не брать во внимание то, что внутри волка где-то уместился целый Бесстужев, сам пушистик производил впечатление милого и воспитанного животного.
Дети давно убежали в дом клянчить у Любы печенье, садовник собрал инструменты и ушел по своим делам, здоровяк тоже куда-то делся, а я все смотрела на волка, а он смотрел на меня и смешно двигал бровками.
— Ну… кхм… - откашлялась я. — И что дальше? Я поняла — ты и правда волк.
Это признание далось мне нелегко, но какие ещё были варианты?
Зверь радостно взметнул хвостом, вздернул морду вверх и выразительно взвыл, выражая восторг, после чего забежал за качели и, прежде чем я успела оглянуться, чтобы посмотреть чем он там занят, мужская рука протянулась над моим плечом, сцапала светло-серый плед и исчезла.
— Я рад, что мы с тобой это выяснили. — Обернутый пледом на манер римской тоги Артем опять уселся рядом. — Не очень приятно знать, что ты считаешь меня сумасшедшим.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но сразу же захлопнула, так как Артем попал в точку и отрицать его слова смешно. Я действительно не верила ему, но кто бы на моем месте думал иначе?
— Боишься меня? — от Артёма не укрылось некоторое напряжение, с которым я отслеживала малейшее его движение. — Не нужно. Я совершенно безопасен. Для тебя — точно.
Я продолжала молчать, полагая, что Бесстужеву есть чем поделиться со мной, и оказалась права. Конечно, очень смущало его уточнение насчёт именно моей безопасности в его компании, но об этом можно и попозже спросить. А пока — слушать.
— Ты, наверное, кое что знаешь об оборотнях? Фильмы смотрела, книги читала? Я так и думал. В принципе, основную суть кинематограф передает правильно, но есть и перегибы. Например, оборотнем нельзя стать, им можно только родиться, и никакие укусы не заставят человека обрасти шерстью.
Моя рука непроизвольно коснулась шеи, и губы Артема тронула понимающая улыбка.
— Это другое, я уже объяснял. Мой укус — как печать в паспорте. Люди ничего не замечают, но любой оборотень издалека чует кому ты принадлежишь.
Такая формулировка вновь заставила меня открыть рот, но палец Артема, нежно улегшийся на губы, не дал его перебить.
— В этом нет ничего обидного, Лен. Наоборот — ты защищена моей меткой. А ещё у нас с тобой через нее связь. Думаешь, как я узнал о твоей болезни? Да, через этот самый заживший укус. Я почувствовал, как тебе плохо, и сразу приехал.
Я растерянно смотрела на улыбающегося печальной сопереживающей улыбкой Артема и чувствовала себя маленькой девочкой, потерявшейся на незнакомом вокзале. Я не знала, что сказать и как поступить. Бежать? Стоять на месте и ждать маму? Кричать "помогите" или искать человека в форме?
— Тебе нужно привыкнуть к этой мысли, дай себе время. — Артем с непозволительной нежностью провел пальцем по моей безвольно лежащей на коленке кисти, и в его глазах загорелся озорной огонек. — Хочешь, я покажу, как работает метка?
Я машинально кивнула, и почувствовала лёгкое касание — Артем дотронулся до метки и обрисовал теплой подушечкой указательного пальца зажившие следы от укуса по кругу.
От пронзительно-острого ощущения я вскрикнула, прикусила нижнюю губу, чтобы заглушить неожиданно громкий звук, но он все равно прорвался грудным стоном. Глаза Артема в одно мгновение заволокло темным туманом, и я, поражённая переменой в нем и своей реакцией на невинное прикосновение, чуть не свалилась с качелей.
Артем стремительно дёрнул меня на себя, распластал на груди, зарылся лицом в волосы и с мучительным стоном потерся колючим подбородком об ухо, заставляя этим порывом забыть саму себя и потеряться в вихре чувственного удовольствия от близости сильного и горячего тела.
Нет, ничего такого, чего бы нельзя было бы показать случайным свидетелям, просто объятия, но насколько в них больше страсти, чем давали мне руки законного мужа.
— Мааамм! Ма-ма! Телефон звонит! — Из окна первого этажа свесилась Андрюшкина голова, и я отпрянула от Артёма. Ужас, что же я творю?! — Мам! Это папа!
Теперь я плакала. Ну почти. Слезы жгли глаза, сдавливали горло, и я понять не могла, на чем держалась эти секунды. Наверное, на радостной улыбке Андрея, бегущего ко мне с телефоном. Я не представляла, как одним необдуманным поступком могла стереть с его лица выражение счастья и надолго погрузить ребенка в тягостные переживания.
И я всеми силами игнорировала больную досаду во взгляде Артема, когда произнесла то, что должна была:
— Артем, спасибо тебе большое за помощь, но… Это все… И то, что ты… э… волк… это ничего не меняет. Я замужем и ты не должен… В общем, нам пора домой.
****
Уже в машине, спиной ощущая настойчивость зовущего взгляда, с некоторой обидой подумала, что мог бы и не отпускать так легко. Конечно, тут же спохватилась, обругала себя и опасливо покосилась на затылок молчаливого водителя. Затылок был невозмутим, и я постепенно успокоилась, хоть и не полностью. Как же это все … сложно.
М-да… Значит, оборотни. Двуликие среди нас, людей. Кто бы мог подумать. Я даже хмыкнула, к месту вспомнив фразу "как скучно я живу". Вернее, — жила. Теперь-то что мне делать, после открытия этой информации? Артем ещё отметил, что я неплохо держусь. Ага, как же. Это внешне я спокойна, всё-таки Андрей рядом, да и свидетелей полно, но внутри у меня настоящее смятение, и, чувствую, я ещё не скоро смогу все это переварить.
Ничего-ничего, как-нибудь..
Да, черт, как-нибудь — это как? Я даже головой потрясла, пытаясь заставить ее работать и придумать хоть что-нибудь, но ничего не придумывалось.
Я постоянно вспоминала отрывок из вампирской саги, тот, в котором бывшая девушка оборотня рассказывала, как он встретил свою истинную пару, и в тот же момент для него перестал существовать весь остальной мир. Он просто ушел от нее, без оглядки и без сомнений. Ушел к истинной, и больше никогда и ни на кого не смотрел, как на женщину. Были там и другие истинные пары, и во всех них мужчины вели себя одинаково — зацикливались на своих единственных.