Брутальная Падме, или Новая судьба королевы (СИ)

Проклятие, даже сам Лексан был шокирован суммой, которая по итогу похода достанется ему, как первому адьютанту и личному помощнику принцессы. А он был хоть и не из сливок общества, но родился в очень состоятельной семье. Что уж говорить про тех, у кого не было раньше действительно больших денег.
Как разом повысила Падме, этим своим успехом, статус пошедших за ней лично и их семей, в целом. Сразу нашлись многие, кто уложил ранее непонятные действия принцессы в продуманный план, приведший в итоге к сокрушительному успеху.
А успешному вождю могут простить очень многое. И чем более лидер успешен, тем значимей доверие, которое ему оказывают его последователи. До поры, если вождь явно в целом успешен, щедро делясь этим с пошедшими за ним, ему готовы простить даже явные ошибки, совершаемые время от времени.
Так что Лексан не удивился, когда на Падме стали смотреть даже самые скептичные совсем другими взглядами. Такое доверие конечно можно разбазарить, но не похоже, что Падме на это готова. Да и изменилось в ней что-то, после общения с джедаем. Спокойней, что ли она стала. Правда и жестче. Раньше она нередко могла улыбнуться, пошутить, сейчас же она была собрана и ей явно не до смеха.
Хотя, с другой стороны, то, что в последние дни он узнал, не давало особого повода для радости. Поганые ублюдки из графства, и что им не сиделось у себя? А еще на самом Набу нынче какие-то явно серьёзные неприятности. Он слишком мало знал, принцесса не спешила делиться информацией даже с ним, но одно Лексан смог понять. Война с Дуку, лишь часть происходящего сейчас в их королевстве. Судя по некоторым обрывкам информации, что он смог получить вместе с оговорками самой Падме, на столичной планете сейчас, чуть ли не заговор против действующей королевы. Причём кровавый.
Переговоры в рубке фрегата прервал властный голос Падме:
— Общая связь с кораблями, — спустя короткую паузу, когда приказ исполнили, она продолжила. — Просчитайте точку выхода с вектором движения на оставшийся у них крейсер.
— Принцесса?! — раздалось сразу несколько в рубке голосов.
Лексан покосился, на сидевшую рядом Падме и поразился какому-то ледяному спокойствию и жесткому взгляду куда-то вдаль. Хотя поза принцессы на удивление расслаблена, как будто она приказала принести ей воды, чтобы слегка промочить горло.
— Мы не можем рисковать, они могут не справиться, — казалось, принцесса и не собирается подробно распространяться о решении.
Лексан вдруг со всей очевидностью понял, что рядом сидит не одна из самых богатых, а скорее всего, после последних событий, самая богатая представительница королевства Чоммелль. И не представительница богатейшего и самого могущественного Великого Дома.
Нет!
Рядом сидела пусть и пока ещё не королева, но явно уже думающая, как таковая. И их мелочность, риски и прочее, являлись для неё слишком мелкими. Она просто мыслила другими понятиями и масштабами. И не боялась рискнуть личным, ради общего. Хотя кто бы стал ей предъявлять претензии, останься она вне боя? Никто. Она и все они, пошедшие за ней сейчас, уже сделали больше возможного. Впрочем, для Падме, видимо, нет понятия — минимально достаточного. Её вершины заметно выше, а горизонты много шире.
Он встал, поддавшись спонтанному порыву, чувствуя странную дрожь в теле — не страх, о нет, и не адреналин. Это было, что-то другое, могучее, пробудившее нечто неведомое в глубине его души. То, о наличии чего у себя он и не знал ранее.
— Вы слышали нашу кор… принцессу, — слегка запнулся Лексан, чуть не назвав Падме королевой, но вовремя поправившись. Однако, смотря в глаза присутствующих, он видел — они всё поняли правильно. И замечал, как во взглядах некоторых, всё большего их числа, замерших во внезапной морозной тишине, находит отклик того неведомого чувства, начавшего пробуждаться в нём самом.
Звенящую тишину, прервал негромкий, но одновременно, какой-то мощно пробирающий голос их лидера:
— Есть вещи важнее богатств, даже важнее жизни отдельных нас — таких, кажущихся важными нам самим. Началась война. Будет она, лишь недолгой и малой, либо станет продолжительной и погибнут очень многие — решается сейчас.
 
Пока здесь мы имеем дело с внешним врагом, на Набу внутренние враги устроили переворот. Кровавый переворот, используя помощь всякого рода внешних отбросов из криминального мира. Можем ли мы повлиять на то, что происходит там? Нет. Не в данный момент. Но если этот флот вторгнувшийся в наше королевство извне, и идущий явно согласованно с заговорщиками, пройдёт к Набу, мы точно падём. Притом падение наше случится с оглушительным грохотом и будет кровавым.
Падме, как будто размышляя вслух, продолжила:
— Наши родные, друзья, любимые, просто знакомые и те, которых мы никогда не знали, но ходящие под теми же звездами рядом с нами. Как посмотрим мы им в глаза, чем оправдаемся? Тем, что вероятно мало что могли? Что пожалели себя — таких значимых и важных? И даже не попробовали стать на защиту нашей земли, когда могли, оставив всё на волю случая?
— А будем ли мы отличаться от всякого рода отребья, что подстраивается под любого сильного, трусливо пресмыкаясь пред ним? Или от тех, что находясь внизу социальной лестницы, всегда ноют, что уж так легли расклады судьбы, они мол ничего не могут сделать. Хотя при сильном желании, они могли бы подняться пусть и не на вершины, но явно выше того дна, где болезненно сладко прозябают.
— Кто мы — вот вопрос возникший сейчас и всегда возвращающийся в моменты серьёзных испытаний. И из чего сделаны? На это, пока мы живы, никогда нельзя дать окончательный ответ, его всегда придётся повторять раз за разом.
— Впрочем, многим лень, или просто страшно давать ответы, на такие вопросы. Можно и так жить. Главное — научиться после такого избегать смотреть в зеркало, чтобы случайно не увидеть там неприятного настоящего себя.
Падме встала со своего кресла, сделала шаг вперед и повернулась к присутствующим. На лице, будто вырезанном из камня, казалось сверкали внутренней мощью глаза. Взгляд, будто магнит, цеплял и не отпускал.
— Достойны ли мы большего, либо наша участь — тех кто останется в живых, влачить жалкое существование на подачки завоевателей, вот что решается сейчас. Запомнят ли нас, как идущих на встречу врагу с высоко поднятой головой, либо быстро забудут, как трусливо спасших свои задницы. Честь или трусость, которая даже не бесчестие, а банальное осознание собственной полнейшей никчёмности?
Падме замолчала, явно сказав всё, что хотела. Не было, несмотря на её слова, в её взгляде, какого-то вполне уместного моменту пафоса. Теперь там горела спокойная твердость. Казалось, если сейчас они ей откажут, она не расстроится, не заругается, а просто сама спокойно пойдёт и сделает всё, что может. Сама, одна. Мысль об этом была дикой, но Лексан вдруг подумал именно так.
Окружающие молчали еще несколько секунд, а после, как будто ничего не произошло, каждый повернулся к своему пульту, а с прочих кораблей пошли пакеты согласований.
Обсчёт нырка пошёл.
В королевстве Чоммелль, что-то сильно изменилось, только об этом пока знали, лишь очень немногие.
***
Дарго был ублюдком. Нет, не по натуре — она у него довольно хоть и авантюристская, но добродушная — а по происхождению. Его мать приметил внук главы одного из Великих Домов. Красавица поломалась, но в итоге пала под чарами звона кредов.
Увы, поигравшись в любовь, аристократ оставил её с растущим пузом и треснувшими амбициями, дальше прозябать на обочине жизни. Всё что он с барского плеча дал своему внебрачному сопляку и бывшей любовнице — большую трёхкомнатную квартиру в одном из пентхаузов в элитной застройке.
С одной стороны, даже это повышало статус Дарго. Но с другой, жрало деньги, как не в себя. Чем выше видимый статус — тем больше сопутствующие траты. А даже внебрачное происхождение и жильё в элитном месте — требовалось поддерживать всё более значимыми средствами.