Брутальная Падме, или Новая судьба королевы (СИ)

— Не верю я в трусость Сидиуса, — хмурясь, заметил глава военного департамента Ордена.
— Мейс, но ты же понимаешь, что он не может рассчитывать на победу? — заметил Джин, чувствуя ускользающее ощущение опасности, в щедро напущенном тумане тёмными.
— Это будет дорогая для нас победа, но я не вижу, как он мог бы в текущих обстоятельствах победить, — ответил Винду.
— Полагаешь, твоя любимица выключит мандалорцев из расклада? — показал небольшой скепсис Джин.
— Не веришь в Падме?
— Не уверен в её мотивах, как бы она не ударила нам в спину. Не случайно значимую часть наиболее ударных вооружений у мандалорцев поставил именно СССР.
— Считаешь, она врала в своих мотивах?
— Откуда у неё часть данных, в сочетанием с которыми мы нашли логово Сидиуса? Почему они появились именно сейчас? А если были у неё раньше, отчего она ими не поделилась с нами ещё тогда? И таких вопросов по теме у меня полно. Мутная она. Не верю я ей, — став главой разведки вместо погибшей Шаак Ти, Квай-Гон невольно приобрёл некоторую параноидальность, ввиду, по новому роду деятельности, профессиональной деформации.
— Она желает владыке смерти, чувствовал искренность её я, — всё так же не открывая глаз, но немного расслабившийся вставил Йода.
— Я слышал эту версию, но не особо верю в неё. Она конечно носится со своими детьми, но сомневаюсь, что происходящее с ними недавно, было делом рук этого Паука.
— Главное, что она сама верит в это и потому, наконец, однозначно выбрала сторону, — пресёк сомнения коллеги Мейс.
— Грандмагистр, но вы же чувствуете, напряжение буквально насытило пространство, — Джина раздражало ощущение зреющей опасности, которую он не мог идентифицировать.
— Тут сошлось слишком много вероятностей и интересов, чтобы обойтись без подобного. Победитель напишет своё будущее для слишком многих, вполне вероятно дело в этом, — Йода успокаивал многих собравшихся тут, молчаливо прислушивающихся к разговорам магистров Ордена. Среди них хватало, как адептов Храма, так и обычных военных с представителями республиканской власти.
Однако сам он не совсем верил в сказанное, как показалось Квай-Гону. От того Йода снова несколько выпал из дискурса, опять раскинув сканирующие сети в сторону сил сепаратистов.
Когда многие тысячи кораблей сталкиваются в ожесточённом сражении, дело быстро переходит к свалке, а обычные для первого этапа стычки истребителей, разбавляются возникающими то тут, то там столкновениями крупных кораблей. Республиканских сил было заметно больше в линкорах, небольшое превосходство в крейсерах, но чуть меньше оказалось в соотношении фрегатов с корветами.
Посчитать количество лёгких сил было сложно, так как кроме их огромного числа, обе стороны массово использовали вместе с обычными истребителями их более простеньких беспилотных собратьев. Последние, зачастую, по боевому весу шли два к одному, а то и хуже. Хотя тут у Республики перевес всё же ощущался.
Однако, самое главное превосходство Республики было в количестве одарённых.
По классическим теориям такое превосходство в качестве хоть и давало стратегическую перспективу к успеху, даже с учетом того, что республиканцы атаковали, но не позволяло сделать это ни легко, ни быстро. Поэтому сражение всё более затягивалось, стремительно ожесточаясь.
Вот несколько республиканских дредноутов чуть увлеклись, влезая чуть глубже в порядки сепаратистов. Одна из текущих вокруг рек истребителей, искрящихся вспышками выстрелов и шлейфами многочисленных ракет и противоракет, частично захлестнула гигантов.
Те расцвели гроздьями выстрелов, пытаясь то ли помочь своим, то ли защищая своё лёгкое вооружение от потоков вражеских истребителей, которые хоть и не могли повредить линкорам, как таковым, но способны были немало пощипать его малые орудия. Этим воспользовались несколько крейсеров сепаратистов неподалёку, ранее старавшихся держаться за границей поражения основных орудий дредноутов.
Несколько десятков огромных противокорабельных ракет, пользуясь неразберихой вокруг гигантов, рванули к ним, и часть из них успела прорваться. И вот, спустя буквально минуту, на месте трёх только что могущественнейших кораблей, два облака обломков и спешно пытающийся отступить подранок, получивший тяжёлые повреждения.
 
И такое то с одной, то с другой стороны возникало раз за разом.
Вся это далеко не самая хорошая слаженность, недостаточно опытных в таком военачальников с обеих сторон, вызывая череду поначалу малых ошибок, вынуждало, в процессе исправления, усугублять их всё больше. Обеим сторонам, смотря на локальные успехи, казалось, что если вот тут ещё быстро надавить, породив точечное преимущество за счёт дополнительно стянутых сил, и фронт оппонента рухнет.
Это хоть и имело небольшие предпосылки, но скорее было иллюзией. Будь в противостоянии сторон ранее уже хоть несколько таких воистину крупных сражений, то военачальники получили бы нужный опыт. Однако, невзирая на значимое ранее число столкновений, среди них очень мало случалось даже в треть от нынешнего. И почти всегда у сторон оставался вариант сбежать, пусть и потеряв часть.
Сейчас же и сама битва выходила чуть ли не крупнейшей за последнее столетие, да и то, что одна из сторон загнала вторую практически «в угол», сделав почти невозможным её нормальное бегство — кардинально усугубляло, всё сильнее растущий ком ошибок с обеих сторон.
При более правильном течении хода событий, сражение бы заметно дольше растянулось по времени, откладывая самое значимое массовое столкновение крупнейших кораблей на сильно более позднее время. Однако, опыт адмиралов оказался недостаточным и это невольно привело противников к тому, что фронты опасно плотно сошлись друг с другом. А линкоры слишком рано в большом числе разом, сцепились со своими коллегами с той стороны.
Дело, которое должно было пусть и неторопливо, но привести к закономерной победе республиканцев, внезапно опасно приблизилось к стадии — «это ещё бабушка надвое сказала» (*).
Тем вынуждая силы вторжения бросить в бой другой свой главный козырь, теперь уже массово, а не частью, как ранее. Джедаи-пилоты — из тех, которых ещё лет пятнадцать назад никто бы даже на пушечный выстрел не подпустил к вступлению в Орден, ввиду их недостаточно высокого потенциала.
Однако, после начала Реформации Дуку, да и Винду немало успел продвинуть ситуацию на этом поприще ещё раньше, в Орден хлынул поток тех, кого ранее оставляли за бортом, ввиду их близкого к пороговым потенциалам, но не преодолевших его кандидатов в адепты Ордена.
Всё это позволило за десяток лет на порядки нарастить силы там, где ранее постоянно не хватало рекрутов. И такая политика продолжала быстро наращивать потенциал военного флота джедаев, и тем, опосредованно — Республики.
На небольших, метров двадцати длиной, корабликах, они, как нож сквозь масло, врубились во всеобщую свалку. Картина боя медленно стала выправляться. Достать корабли джедаев было довольно непросто. Они вертелись с невероятной не только скоростью, и манёврами, но нарушая потоки времени и выбивая всё больше, как малых, так и средних кораблей. Их пилоты ощущали опасность лучше всяких сканеров, но главное — забегая в этом на мгновения в будущее. Заметно лучше и быстрее сами создавая угрозы уже противнику.
Счётчик потерь закрутился, как бешеный, черпая исходные данные из потерь сепаратистов.
И в этот момент свой главный козырь на стол кинул уже владыка ситх.
***
Бегите глупцы
— Сила, что это?! — первым вскричал Квай-Гон.
За ним неладное почуяли многие прочие. Только Йода последние секунды, продолжающий находится замерший в глубокой боевой медитации, активно задвигал пальцами, вытянув их в сторону битвы, будто штопая незримое полотно.
— Пространство рвётся, в реал прорывается Океан Силы, — с хрипом и нарастающим страхом, бросил один из мастеров, ранее сидевших в групповой медитации немного позади грандмагистра, что помогала тому, напитывая его действия своей силой.