Брутальная Падме, или Новая судьба королевы (СИ)

В основном стратегически, оставляя немало простора на тактическом уровне. Такое понятие, как финансовое рабство, лишь зарождающееся в моём старом мире, тут давно и прочно вошло в обиход. Как и доступ к образованию. Последнее я уже девять лет всё более по нарастающей менял. Правда, пока довольно ограниченно.
Как ни странно, проблем особо не было, даже с учетом того, что кроме обычного образования в программу входило и то, что вполне можно было назвать идеологическими элементами. Причём не по упрощённым схемам, а вполне на уровне логики. Как ни странно, но тут, как и в моем прошлом мире такого предмета в школах я не обнаружил. И если в прошлом случались хоть попытки такого внедрения, закончившиеся со смертью Сталина, то тут я даже следов такого не обнаружил. Может конечно в закрытых учреждениях этому и обучали, но я таких не видел. А ведь это крайне важный предмет. Я бы даже сказал краеугольный для очень многого.
Хорошо, что специально никто особо не отслеживал процесс. Он давно шёл своим ходом. И немного повзрослев, я столкнулся с тем, что банально не видел тех, с кем мог бы начать менять мир, имея близкое к моему понимание справедливости и возможности его воплощения. Не видел тех, кто продолжит работу и подхватит знамя, если меня не станет.
Не раз я слышал в прошлой жизни: «неужели нельзя найти несколько тысяч управленцев, которые имеют подходящие для качественного управления знания и при этом будут обладать менталитетом, которые не за страх, а за советь будут пресекать вопиющее воровство в своих рядах». Всегда при этом улыбка, немного злая, рождалась на моём лице. Хотелось сказать: ребятки, качественный управленец сколь-либо высокого уровня — штучный товар. Его растят с детства. Его ментальность вкладывается в него, задолго до того, как он станет пускать слюни по противоположному полу.
Сталин, как-то сказал, наши школы производят советского человека. Производят. Человека. Звучит немного грубо, но как же точно. Никакими карательными или поощрительными методами не добьешься от человека стать, к примеру, Павкой Корчагиным или Михаилом Ломоносовым. Тут очень важна идейность и то, насколько она находит отклик в душе человека. Насколько она видится ему значимой. И при этом он еще должен понимать, что есть вещи намного более важные, чем содержание мяса в колбасе.
Мясо конечно штука важная, да и просто вкусная, но она даже до вторичности очень сильно не дотягивает. Ни она, ни то, что она олицетворяет. И если идеи нет или она сильно хромает, то и государство становится, либо полностью нежизнеспособным, как случилось, когда элита СССР поставила вперед идеи колбасу. А может утонет в зыбучих песках вялотекущего, но перманентного гниения, как происходило в моём нынешнем мире.
Впрочем, идея сама по себе, не панацея. Если вводить её бездумно, то она наоборот, может стать минусом, разобщив общество, оставив за бортом немалую часть не вписавшихся в эту идею и тогда… здравствуй Гражданская война. То есть идеология — палка о двух концах. Иногда правильно несколько размыть её, дабы включить больше людей под её знамёна. И снизить противоречия, которые неизбежно возникают именно в идеологическом обществе. В общем, это тонкий лёд и следует с осторожностью и взвешенно подходить в таком.
Моя беда была, до недавнего времени, в том, что понимая это и многие другие вещи, засевая зёрнами, которые прорастут в будущем, окружающем меня мире, я до конца его родным не чувствовал. Да, семнадцать лет тут немалый срок. Но рождение в новом мире, и сбой, позволивший мне сохранить память о прошлой жизни, дал мне кроме плюсов, два больших минуса.
Сформировавшись в другой среде и ментальности, мне крайне сложно было встроиться в новых обстоятельствах. И смена пола тут, как бы не наименьшей проблемой стала. Не помни я свою прошлую жизнь, вырос был и врос легко и просто в новый мир.
А второе — я узнал, что смерть не конец, по крайней мере иногда. Да, я полагал это и ранее, но теперь я это точно знал. А это, как говорят в Одессе, две больших разницы.
 
И именно это знание и ощущение от него, привело меня к пониманию другой истины. Кто бы не придумал реинкарнацию, он крайне правильно сделал, закрывая доступ к памяти прошлой жизни. Сама неуверенность в том, что может после смерти и будет что-то, а может нет, подталкивает человека к свершениям. Ну, не столько им, как просто полноценной жизни. Иначе всё время будут подтачивать мысли: «ну, не получится сейчас, поживу в другой раз, или чего дёргаться — впереди вечность». Вечность воплощений и перерождений. Конечно, с этим можно бороться. Как это делается в индуизме, но религия одно, а знания другое.
Мне сложно представить, что я натворил в прошлой жизни, что-то такое, отчего меня решили наказать тем, чтобы переродить в принцессу, чтоб её. И для чего я должен теперь видеть жизнь под этим ракурсом. Впрочем, хоть я и был недоволен объектом перерождения, но наказанием это воспринимать было сложно. Как, однако, и наградой.
Единственное, иногда я вспоминал великолепную песенку, ставшую моим почти гимном, который напевал на действительно родном языке. Оставшись в одиночестве, удивляя редких слуг, странно звучащим говорком и раздражая моего дроида секретаря, который знал невероятное количество языков, но так и не понял до сих пор, о чем я пою иногда:
Кто верит в Магомета, кто — в Аллаха, кто — в Иисуса,
Кто ни во что не верит — даже в чёрта назло всем…
Хорошую религию придумали индусы —
Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.
Стремилась ввысь душа твоя —
Родишься вновь с мечтою,
Но если жил ты как свинья —
Останешься свиньёю.
Пусть косо смотрят на тебя — привыкни к укоризне,
Досадно — что ж, родишься вновь на колкости горазд,
И если видел смерть врага ещё при этой жизни —
В другой тебе дарован будет верный зоркий глаз.
Живи себе нормальненько —
Есть повод веселиться:
Ведь, может быть, в начальника
Душа твоя вселится.
Пускай живёшь ты дворником, родишься вновь — прорабом,
А после из прораба до министра дорастёшь,
Но если туп, как дерево, — родишься баобабом
И будешь баобабом тыщу лет, пока помрёшь.
Досадно попугаем жить,
Гадюкой с длинным веком…
Не лучше ли при жизни быть
Приличным человеком?!
Да кто есть кто, да кто был кем? — мы никогда не знаем.
С ума сошли генетики от ген и хромосом!
Быть может, тот облезлый кот был раньше негодяем,
А этот милый человек был раньше добрым псом.
Я от восторга прыгаю,
Я обхожу искусы —
Удобную религию
Придумали индусы! (*)
Песенка расслабляла, всегда вызывая легкую улыбку, которую не мог согнать гундеж дроида секретаря, который требовал, засранец, купить ему самую полную базу языков. Для него это стало, просто идеей фикс.
К сожалению, полноценно к себе я её применить не мог. Да, я имел в той жизни хобби, связывающее меня с глобальной политикой. Или в упрощенном понимании — геополитикой. Но о власти или воплощении своих знаний в виде построения государства, не мечтал даже в малом. Так как не близко мне это было. Скорее это было для повышения грамотности и успокоения нервов себя и тех, с кем я своими знаниями и пониманием делился.