Апокалипсис Без Ограничений (СИ)
Значительно лучше стало, когда я нашёл крупы: рис, гречку, перловку, пшено, а так же несколько упаковок макарон, разные каши в сухом состоянии. Ещё нашёл пару банок варенья и одну мёда, сахар и соль, муку, хлеб, а в закромах и вовсе нашёл четыре банки консервированной еды, которая могла очень долго храниться при комнатной температуре. В ванной нашёл множество не менее приятных вещей — широкий и большой розовый халат, который мне едва до середины бёдер доходил, а вот хозяйку халата, которой я голову по стане размазал, он мог с головы до ног укрывать, несколько палатенец, постельное бельё, мыльно-рыльные принадлежности… ещё нашлась аптечка, которую я тоже взял.
Быстро отнес всё собранное к себе в квартиру и снова ту закрыв, направился к следующей двери, где проделал всё тоже самое — пробил дверь, открыл её, убил щелкунчика или нескольких, если они там вообще были, осмотрел дом и набрал всё, что посчитал полезным для себя. Набирал еду, принадлежности для поддержания себя в чистоте, в одной квартире жил кто-то очень крупных габаритов, так что там я даже смог разжиться одеждой подходящего мне размера, хотя тут я преувеличил — одежда всё ещё была мне мала, но хотя бы налезала на меня вообще, а верхняя одежда так вообще была почти как для меня.
Так, всего за часа четыре я перетаскал к себе в квартиру всё, что счёл полезным в квартирах на одной со моей лестничной площадке.
Посмотрев в окно, увидел, что уже вечереет, Солнце клонится к закату, вся земля уже покрыта тенью… а щелкунчики на улицах стали куда как более активными с уходом Солнца. Значит, в темноте он намного активнее? Или влияет именно время суток? Потому что щелкунчики в квартирах, даже затемнённых и заштореных, ничем от остальных не отличаличались.
Поев и полностью насытив свою утробу тем, что не пришлось готовить, достал большую кастрюлю, туда налил побольше воды, насыпал соли, перемешал, хотя в холодной воде это, наверное, бесполезно, а после высыпал в воду гречку. Может я и не могу разогреть воду на плите, так как электричества нет, но гречка и так разбухнет от воды, а соль, я надеюсь, придаст хоть какой-то вкус.
Отлично, теперь. когда с едой разобрался, что делать дальше? Может стоит пройтись по другим этажам? Квартир в подъезде, как я понял, должно быть ещё полным полно… Вот только еды, что я набрал, уже полно и она заставила все ящики, тумбочки и прочее у меня на кухне, так что об этом можно пока не заботиться. Тогда, может, просто прогуляться? Щелкунчики мне веда не причиняют, если я их не трогаю, то они меня вообще игнорируют, так что они не должны помешать мне… хоть не знаю, изменилась ли ситуация сейчас, с наступлением темноты… ну, вот и узнаю. Даже если они будут нападать, они все равно не могу меня ни поцарапать, ни прокусить кожу! Так что вперёд!
Глава 3
Улица освещалась лишь светом звёзд и луны, однако и этого, как оказалось, мне было достаточно, чтобы ориентироваться вокруг себя с помощью глаз. Я прекрасно видел всё, что находилось вокруг меня, если имелся хотя бы минимальный источник света. Света луны и звёзд мне хватало с излишком.
На улице находилась настоящая толпа щелкунчиков, что, хоть и стали с заходом Солнца намного активнее, всё так же, по большей части, оставались на своих, местах. Как я понял, нет ничего, что привлекло бы их внимание, а потому они себя так и ведут — нет стимула к движению. Зато есть энергия, отчего они сейчас дёргают я, как заряженные.
На меня, с наступлением ночи, щелкунчик всё так же не обращали никакого внимания, даже если я шёл по улице и громко хлопал в ладоши, они лишь ненадолго поворачивались в мою сторону, принюхивались и прислушивались, а после возвращались к своему ничего не деланию.
— Интересно, а все люди стали щелкунчиками, или есть те, кто не превратился в им подобных? — спросил я вслух, снова привлекая внимание этих существ.
На голос, как я заметил, эти существа реагируют заметно активнее и острее, а потому многие из них, те, что подальше, далеко не сразу поняли, что что-то тут не так и не расслабились, перестав двигаться в моём направлении.
Я продолжил движение между домами и дворам, проходя между заброшенными автомобилями, внутри некоторых находились щелкунчик, а внутри других — кости, плоть на которых сгорела, когда огонь охватил машину.
— Сколько времени прошло с момента, как всё это началось? Явно, ведь, не так уж и много! — сказал я, снова привлекая внимание рядом находящихся щелкунчиков своим голосом, но, не обращая на них никакого внимания, я приблизился к одной такой сгоревшей машине и в частности к сгоревшему трупу, наклонился ближе и несколько раз глубоко вдохнул воздух через нос. — Точно не так давно. Запах сгоревшей плоти довольно отчетливый… скорее всего не прошло и недели, как все началось.
Снова посмотрев на сгоревшие останки я протянул руку и с небольшим усилием оторвал кусок обгоревшей плоти от кости.
— Интересно, это съедобно? — спросил я сам у себя, но не почувствовал никакой неприязни к своим словам, как, например, после аналогичной мысли о поедании щелкунчика, а раз так, то… — Ну, в принципе, на крайний случай и это можно съесть, но вкус, конечно, так себе.
На вкус сгоревшая плоть оказалась действительно неприятной. Есть её было не очень приятно — она рассыпалась, была совершенно сухой и не имела хоть какой-то влаги, отчего казалось, что я ем какой-то сукой порошок. Но, в принципе, съесть я это могу, а это главное!
Дожевав то, что уже положил в рот, чтобы не выбрасывать еду, я направился дальше.
Через несколько домов, каждый из которых выл внушительный размеров, я наткнулся на иной тип постройки. Если все ранее встреченные дома были высокими, вмещали в себя большое количество квартир, то это здание было низким, всего три этажа, зато широким, имело несколько корпусов, соединённых вместе, широкие окна. Всё здание было окружён забором сетчатого типа, за которым с моей стороны проглядывалась большая спортивная площадка с круглой прорезиненной беговой дорожкой, с белой разметкой на ней, футбольным полем внутри бегового кольца, баскетбольный полем чуть в стороне, а с противоположной стороны была площадка для игры в волейбол, несколько широких мест с насыпанным слоем песка. И всё это было окружён отдельным забором.
Надо же, сколько я, оказывается, знаю видов спорта! А ведь существует их, наверняка, ещё больше…
Несколько секунд смотря на это здание, я внезапно понял, или, скорее, вспомнил, что это такое. Школа! Место, где люди получают знания, информацию! А ещё, насколько я знаю, в школах всегда есть библиотеки, книги… информация!
Улыбнувшись пришедшей в голову мысли, я чуть присел и с небольшим усилием перепрыгнул через трёхметровый забор, приземляясь уже на прорезиненной покрытие спортивной площадки, а после направляясь к зданию самой школы. Тут, кстати, на этой площадке, небыло ни одного щелкунчик или трупа, даже следов крови заметных я не могу заметить, хотя они даже в ночной темноте выделяются тем, что выглядят для меня, как чёрные пятна.
Пройдя через спортивную площадку, перепрыгнул уже внутренний забор и оказался у стены школы, вдоль которой и направился, чтобы найти вход.
Зайдя за угол, наткнулся на нескольких щелкунчиков. При этом, в этот раз я заметил и не часто встречаем ого щелкунчик — ребёнка. Во время моего похода по квартирам за едой, я иногда встречал таких, а иногда находил изодранные и частично съеденные тела детей разного пола и возраста, но таких были единицы. Быть может, основная их часть просто была в школе, на момент, когда всё это произошло? Тогда внутри здания я найду очень много маленьких щелкунчиков. Но ничего, они мешают даже меньше, чем обычные, взрослые, большие щелкунчик, их головы легко лопаются от ударов моего кулака, а удар ребром ладони в шею и вовсе эту голову может оторвать от тела. Они ещё более хрупкие, чем обычные щелкунчик и убить их труда не составляет.
Войдя внутрь здания, я тут же увидел подтверждение своих мыслей о том, что большая часть детей была в школе, когда случилось то, что случилось. Тут меня встречали десятки детей разного возраста в виде щелкунчиков, с разной степени разорванной и окровавленной одеждой, с разной степенью целостности тела, кожи, глаз и так далее.