Дочь вне миров (ЛП)
Приближались босые шаги, и мягкий белый свет медленно наполнял комнату, освещая мое лицо в зеркале.
Мое лицо. Лицо Макса.
Мое лицо.
Только очень издалека, очень издалека мне пришло в голову, что это не то, что я ожидала увидеть.
— Макс. — Шепот, хриплый ото сна. Я оглянулась и увидела, что Нура задержалась в дверном проеме, затуманенно моргая, волосы рассыпались по плечам, рассыпавшись локонами. Она выглядела такой… молодой.
— С тобой все в порядке? — спросила она.
Я открыла рот, чтобы ответить, но вместо этого проснулась.
***
— Ты в порядке.
Рука провела по моей спине плавными, широкими кругами.
Было темно.
Все болело.
Макс.
Я не осознавала, что произнесла его имя вслух, пока не услышала ответ:
— Не говори.
Мои глаза медленно привыкли к темноте, и я обнаружила, что смотрю на свисающие серебряные косы. Нура. Я могла только поднять голову ровно настолько, чтобы узнать ее. Затем мои мышцы пронзил спазм, и я перекатилась на бок, свернувшись калачиком.
Я только что видела его. Я могла бы поклясться. Но это было неправильно. Его не должно быть здесь. Был ли это сон?
— Где он?
Я еле выговаривала слова.
— Не знаю, Тисана, — пробормотала Нура. — Никто не знает.
Мой желудок сжался от тошноты, но щеки напряглись. Хорошо.
— Надеюсь, он далеко…
— Тссс. — Прикосновение Нуры сгладило пот прохладной кожей ладони. — Спи. Твое тело должно исцелиться.
Одеяло тьмы начало падать на мои чувства, и моя грудь вздрогнула от паники.
Нет, нет, нет, нет. Я не хотела возвращаться в эту реку снов. Не могла. Это убьет меня.
Волна боли слилась с моим угасающим сознанием, на мгновение утопив меня. Когда я вернулась в смутное сознание, я так яростно сжимала руку Нуры, что наши пальцы дрожали вместе.
Я солгала Зерит. Я боялась. Я так боялась, что не могла дышать. Мои широко распахнутые глаза метнулись к Нуре, и я поняла, что она поняла мое молчаливое признание.
— Ты в порядке, — прошептала она.
Я сжала ее руку так, как будто это было единственное, что удерживало меня на привязи к миру, пока и она не растворилась во тьме.
— Ты в порядке, Тисана. — Ее голос отозвался эхом, исчезая вместе со мной. — Я никуда не уйду.
***
Сон. Воспоминание.
— Я никуда не уйду, Макс.
Я моргнул. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что она сказала, сквозь стук в голове.
Девушка протянула руки и ухмыльнулась из-под прямых черных волос. Ярко-зеленая змея свернулась в ее руках и смотрела на меня нервирующими желтыми глазами.
— Можешь смотреть на меня этим пустым взглядом, сколько хочешь. Я никуда не пойду. И она тоже. — Она посмотрела на свою спутницу и преувеличенно надула губы. — Она не виновата, что ты ее боишься. Протяни руки.
Мы были в маленькой пыльной комнате, свет струился через одно большое окно, вдоль стен стояли полки с золотыми проволочными клетками и маленькими стеклянными ящиками.
Кира подняла на меня брови, саркастическая ухмылка сменилась кривоватой ухмылкой, которая была настолько странным образом моей собственной, что до сих пор иногда шокировала меня. Прошло шесть месяцев, и я уже почти забыл, до какой степени у нас было одно и то же проклятое лицо.
— Мне не нравятся существа, у которых нет элементарной приличия иметь конечности, как у всех нас, — сказал я.
— Тебе не нравятся и сороконожки, а у них много конечностей.
— Что-то среднее между змеями и многоножками допустимо. — Я посмотрел на змею, которая смотрела на меня с таким же трепетом. — Убери эту штуку.
Кира застонала, но вернула змею в клетку. Она подчинилась так быстро, что казалось, она поняла, чего она от нее хочет. У нее действительно была сверхъестественная близость к вещам.
— Она одна из моих любимых новичков. Я получила гораздо больше с тех пор, как ты ушел.
Один осмотр сарая подтвердил это. Когда я уходил, он был наполовину полон, но она только начинала. Отец согласился отдать ей сарай в лесу в обмен на ее обещание никогда, ни при каких обстоятельствах, даже самых маленьких, особенно маленьких, никогда больше не приносить в дом никакой живности.
Это было первое, что она хотела сделать, когда я вернулся домой в отпуск. Она едва дала мне поздороваться с кем-нибудь еще, прежде чем потащила меня в лес, чтобы показать мне новые поступления в ее коллекцию.
Она поставила клетку с зеленой змеей обратно на полку вместе с полдюжиной других змей разных форм, размеров и цветов. Затем схватил стеклянную коробку с полки под ним.
— Посмотри на это!
Я посмотрел вниз на гигантского блестящего черного жука, его панцирь отражал фиолетовый и зеленый цвета на фоне света из окна.
— Мило.
— Ты знаешь, что он ест?
Я покачал головой.
— Гниющую плоть.
— Это очаровательно.
— Не беспокойся, только тех, кто уже мертв.
— О, хорошо, это было почти болезненно.
Я пробежал глазами по стене. Больше всего на свете она любила змей, так что их было много. Но нижняя полка, похоже, была «полкой для жуков». Жуки, муравьи, маленькие извивающиеся личинки.
Я остановился у одной стеклянной коробки.
— Этот, — сказал я, указывая, — выглядит слишком обычным и красивым, чтобы быть частью твоей коллекции.
Она последовала за моим пальцем к дрожащей бабочке, сидящей на замшелой палочке, свет которой отражался от мерцающих бордовых крыльев.
— Ой. Я тоже так сначала подумал. Но! — Ее темные глаза загорелись. — Знаешь ли ты, что когда бабочки вьют кокон, их тела полностью растворяются? Они просто становятся липкой гусеничной слизью с парой смешанных органов. У них даже нет мозга.
Я сморщил нос.
— Это отвратительно. Как ты это узнала?
Я почти боялся ответа, поэтому вздохнул с облегчением, когда она ответила:
— Я читала об этом.
Затем она добавила:
— Но я не думала, что это звучит верно, поэтому я разрезала кокон пополам в доме тети Лизары. И это было верно! Просто слизь.
— Мама и тетя Лизара, должно быть, были в восторге.
— Мама говорила, что мне не хватает социальной грации.
— Она и мне так говорит.
Забавно, потому что нашей маме тоже не хватало «социальных граций», как бы она ни пыталась притворяться иначе.
— Ой! Я почти забыла! — Кира отложила жука, отвлеклась и ухмыльнулась мне, щелкнув пальцами. Потом нахмурилась, когда ничего не произошло.
Еще один щелчок.
И третий — выпустивший небольшое облако голубых искр. Она повторила себя, создав чуть большее скопление света, похожее на маленький осколок молнии.
— Хорошо правда? Я тренировалась.
Я улыбнулся, несмотря ни на что. Единственный Владелец в нашей семье. Это казалось уместным. Подходящим и немного пугающим.
— Ты уже начала думать о том, что будешь делать на тренировках?
Морщина пересекла переносицу, как будто я задал ей глупый вопрос. Еще одно выражение, которое я узнал как принадлежащее мне в первую очередь.
— Я пойду в армию, как ты и Нура.
Моя улыбка исчезла.
Шесть месяцев назад я без колебаний посоветовал бы ей пойти по моему пути. Черт, именно это я и сделал, когда она впервые начала проявлять признаки Владельца — у меня не было причин не делать этого. Военные мне понравились. Понравилась структура, как и соревнование, понравилось то, как это заставляло меня продвигаться вперед, дальше и дальше, пока я не протиснулся вверх по лестнице. Конечно, гораздо выше, чем если бы я уединился где-нибудь в какой-нибудь бедной лачуге Солари, тратя время на бессмысленные занятия.
Но эти последние месяцы — война, сражения —