Последний из рода Грифичей (СИ)

— Поднять упавших и нести на себе. Мы своих не бросаем — вот наш девиз.
Подхватив под руки своих изнеможённых товарищей, мы продолжили путь к замку. У ворот из пятидесяти человек на ногах осталась половина. 
— Итак, слушай мой приказ, кто не сможет пробежать круг по саду и выстоять в одном поединке друг против друга, тот остаётся в замке на ночь, будете приводить его в порядок. Кто попытается сбежать, того я найду и отправлю в каменоломню как дезертира. Всем понятен приказ?
— Да, сэр, — через силу выдавили из себя злые и уставшие бойцы. 
Пробежав трусцой пару кругов по саду, организовали импровизированный круг для боев. Копьеносцы дрались обратной стороной копья и вполсилы, хотя какие полсилы, они копьями чуть шевелили, но никто не хотел сдаваться, они просто падали от бессилия, то же самое было и с остальными. 
Неисправившимся я отдал приказ о подготовке и расчистке подъездных путей к замку, а именно, об уборке старых покосившихся ворот, прополке сорняков и к уборке правого крыла замка, поскольку в этом крыле и будут они ночевать. 
Так же пообещал, что телега с едой придет ближе к вечеру. С оставшимися стоять на ногах стражами двинулись обратно в сторону казармы. По пути среди оставшихся был чуть слышен разговор: 
— Вечером? 
— Нет, лучше ночью.
Я уже прекрасно представлял себе, о чем шел разговор, да любой, кто служил в армии, меня поймет. Будут делать темную тем, кто отстал и кого пришлось тащить на себе. 
Добежав до казармы, половина из оставшихся тоже уже не могли не то что бежать, они даже идти не могли.
— Завтра в это же время вновь побежим, кто сдастся, тот и будет ночевать в замке и отрабатывать, и это будет повторяться, до тех пор пока вы все не добежите до замка и обратно без потерь. Разойтись. 
Видя, как все еще стоявшие на ногах начинают меня понемногу ненавидеть, направился в корчму. Если они меня возненавидят, это хорошо, это их сплотит. 
Зашел в корчму, хозяин, увидев меня шмыгнул в подсобку, но я не мальчик, ждать его у стойки, и пошел вслед за ним. Это была не просто подсобка, а полноценный склад. Мешки с продовольствием, в которых было зерно и другие злаковые, а также мука и многое другое. Что-то много для простого трактира, я бы сказал, избыток. Вспомнив слова Арно о том, что Уолтер награбленное сбывал через барона, теперь я понял, каким образом и через кого. Обыскав подсобку, увидел в полу люк, открыв его, увидел забившегося в угол хозяина корчмы. 
Не самое удачное место, чтоб спрятаться. Вытащив его за шкирку, усадил на мешок.
Вот сейчас и поговорим, пообщаемся. 
  
Глава 15
 
ГЛАВА 14
Хозяин корчмы сидел на мешке, как забитая маленькая собачонка, и дрожал от каждого моего движения. И утирал кровавые сопли и массировал лицо, ведь самостоятельно вылезать он не желал, пришлось помочь и приложить руку и не только.
Он был невысокого роста и толст, нос картошкой и большой рот словно у лягушки, а редкие волосы соломенного цвета делали его похожим на пугало.
Мне и так было ясно, что тут происходило, но он должен был сам все рассказать. Подтвердив мои мысли.
— Ну, рассказывай давай, жулик, — произнес хмуро я.
— Да что рассказывать, вы и сами все видите, — он обвел рукой склад, — это остатки товара, его привозили подручные Уолтера, а он в это время свои дела с бароном решал, я его почти и не видел. Большую часть купец Дориан забирал и в герцогство вез, а там и с бароном рассчитывался. А я по мелочи сбывал в городе.
— Хм, Дориан, говоришь, понятно, и где он живет, этот Дориан? – заинтересованно спросил я.
— Так он в Линксе живет, — пожал плечами трактирщик.
— И когда его теперь ждать? – очень уж хотелось мне с ним пообщаться.
Насчет финансовой части естественно, а то у меня город почти в руинах лежит, и крестьяне не кормлены.
— Так он с бароном должен был приехать, но, видимо, не приедет, Уолтера нет, чтобы товар поставлять, барон умер, что ему теперь здесь делать, — рассудительно ответил он мне.
 
— Тоже верно, — вынужден был с ним согласиться.
— Тебя как звать-то, бедолага?
— Госс, ваша светлость, – и он заискивающе мне улыбнулся.
А нехило он меня в местном табеле о рангах поднял, назвав светлостью, ну ладно.
— Вот ты мне скажи, Госс, у тебя же много народу бывает? – мой голос стал ласковым и уже не напоминал рычание зверя, когда я его вытаскивал.
— Ну, это бывает, конечно, — он вновь вытер лицо, — захаживают, это самое по вечерам, чарочку пропустить да кружку пива выпить, ваша светлость.
— И болтают всякое, наверно, — с хитринкой я на него взглянул.
— Ну, не без этого, болтают, — согласился со мной Госс.
— Вот ты и расскажи, ты ведь знаешь наш городской бордель?
— А кто ж его не знает, туда со всей округи едут те, у кого деньга в кармане звенит, бывает, и из столицы герцогства тоже наведываются.
— Вот и скажи мне, кто-нибудь умирал или еще чего такое после посещения борделя? – я внимательно вглядывался в лицо Госса.
— Ну, вроде нет, все живы и здоровы, а было в прошлом годе, один помер прям на Марике, вот криков-то было, ну это-то и понятно, Гриму почти за семьдесят было, а все туда же со своим стручком полез.
— Значит, ничего иного не припомнишь?
— Неа, - помотал головой успокоившийся Госс, понявший, что тащить на виселицу я его не собираюсь.
— Понятно, так, теперь еще одно, раз ты в курсе многого, о чем болтают люди, то и я должен знать все самое и интересное в городе. Ты меня понял?
В ответ Госс только покивал.
— Нет, ты меня совсем не понял, мне неинтересно, как муж с женой поругались, и подобная мелочь, — я постарался более подробно объяснять свой интерес.
— Кажется, понял, ваша милость, — ответил Гост.
— И теперь самый последний вопрос, где деньги?
— Какие деньги? — он постарался прикинуться жёлудем под дубом.
— Которые ты должен был отдать барону или подручным Уолтера, вот эти деньги.
— А, эти деньги, сейчас, ваша милость, сейчас все принесу, — засуетился Госс и, подскочив, вновь полез в подвал, из которого я его вытащил.
И протянул мне два туго набитых кошеля, развязав их, я посмотрел, медь вперемешку с серебром, ну, тоже неплохо.
Высыпав на ладонь четыре серебряные монеты и пару медных, я протянул их Госсу.
— Держи, и не забывай, о чем мы поговорили.
— Да, ваша милость, премного благодарен за вашу щедрость, — и он начал мне кланяться.
— Ближе к вечеру собери повозку продуктов и отвези в старый замок барона, там тебя встретят. И еще, что же ты от меня убегал и прятался?
— Так я, ваша милость, как прознал, что Вальдемар умер, и вы теперь главный, хотел уехать, но так и не успел, уж многие сказывают, что не отличаетесь милосердием и круты на расправу. Так, оказывается, врут окаянные, неправда это, вы чрезвычайно добры и милостивы, — и он потер свое лицо, которое я пару раз приложил об стену.
В ответ я только хмыкнул и покинул таверну, вернувшись к дому кузнеца, где Антуан помогал отцу по хозяйству. Он сразу ко мне подошел.
— Как твои дела? – поинтересовался я.
— Все хорошо, вот домашними делами занимаюсь, как и раньше, — и он пожал плечами.
— Молодец, нужно, чтобы ты через пару часов был у корчмы, её хозяин подготовит повозку с едой приготовит, и её нужно будет отвезти к замку. Солдатам и передашь. А в замке глянь, сколько их и что они там делают. А после повозку вернешь трактирщику и можешь у него продуктов для отца набрать, скажешь, я распорядился.
— Да, сэр, все сделаю. А после где вас найти?
— Я буду в борделе, в смысле, в бывшем кабинете барона.
Антуан улыбнулся и пошел помогать отцу раздувать меха.
Я же вернулся в кабинет барона. Немножко устав после насыщенного дня, я затребовал у Эдит кувшин вина и сыра с хлебом. Сев за стол и подвинув себе писчие принадлежности, я стал делать заметки. Хотя писать гусиным пером мне было несподручно, и я часто оставлял кляксы, а текст растекался. Да еще перо приходилось часто подтачивать.