Последний из рода Грифичей (СИ)

— Вот оно как, значит, — задумчиво протянул я. — А мельницы имеются? И с лесами на территории баронства как дела обстоят?
— Да есть две мельницы, одна принадлежит сэру Луи, кажется, в его деревне стоит, а другая близ города, она барону Вольдемару принадлежит, теперь, видимо, вам. Леса есть, но не сказать, чтобы большие.
— То есть устраивать свою лесопилку не имеет смысла? — сделал я вывод.
— Да, лучше будет закупаться в землях графа Карла, а так, если на мелочи какие-то, можно и здешние леса использовать, конечно.
— Ты в прошлый раз упоминал, что земель хватает, но многие поля заброшены, это как так получилось.
— Понимаете, сэр Ратибор, — и Мишель замялся.
— Давай, говори, как есть.
— Крестьяне и прочий люд начали разбегаться еще при отце Вальдемара и при нем продолжили, оттого так и вышло.
— Понятно, ну ничего, наладим здесь жизнь.
— Я верю, что вы справитесь с этой задачей, — с подобострастной улыбкой ответил Мишель.
Интересно, от этой патоки в его словах у меня жопа не слиплась.
— Торговцы есть, которые в другие города ходят, и такие, которым можно поручить закупку товаров и они не сбегут с деньгами? — задал я последний вопрос.
— Торговцы имеются, а которым можно было поручить закупку, хм, ну, пожалуй, только если Готье и Рулу.
— Хорошо, завтра к обеду они тогда должны быть в ратуше, — отдал я приказ.
Я же отправился в свой кабинет и продолжил изучать долговую книгу. Ближе к вечеру приехал Антуан.
— Сэр Ратибор, вот возьмите, — и он протянул мне кошелек, в котором весело звенели монеты.
Монеты были разного достоинства, но в пересчете на серебро вышло сорок пять. Неплохой улов.
— Шесть из должников рассчитались сразу, — и он их вычеркнул из списка, — еще двенадцать готовы заплатить, но просят на это время, — и он вновь подхватил перо, обвел их имена, — а оставшиеся двенадцать готовы отработать долг.
— Молодец, Антуан, далеко пойдешь, — похвалил я парня.
— Спасибо, сэр, — и он расплылся в улыбке от моей похвалы.
— Я вот о чем поговорить хотел, помнишь же Агнес, не забыл её?
— Помню, — и он грустно вздохнул.
— Да и я помню, как она на тебя смотрела, так, может, стоит тебе на ней жениться, я думаю, Бернард не против будет и с удовольствием будет нянчить внуков. Да и я, если надо будет, помогу, — и я подмигнул парню.
— Я подумаю и поговорю с отцом на этот счет, — парень ушел в свои мысли.
На следующий день в обед встретился с торговцами в Ратуше.
Обоим слегка за тридцать, одеты хорошо, но неброско.
Готье был постарше, со шрамом на щеке, с чёрными волосами, чем-то ворона напоминал и был хмур, а Рул казался его полной противоположностью, этакий крупный весельчак со светлыми волосами. А главное, я не видел в них людской гнильцы. Наверное, это и сыграло то, что я все-таки решился выдать им по поручению и заодно деньги.
Рул отправился в графство к Карлу на закупку дерева, я ему выдал тридцать серебряных, он как раз там вел свои дела и имел знакомства.
А вот для поездки Готье пришлось раскошелиться и потрясти мошной. Хотя я даже чуть не отказался от мысли о покупке лошадей, уж очень цены на них кусались.
Боевой конь мог обойтись от пятидесяти до восьмидесяти серебряных, а вот тягловая или хорошая ездовая от десяти до двадцати, что тоже немало, но скрепя сердце я выдал ему двести сорок серебряных, надеюсь, сможет сторговать хоть лошадей двадцать.
Торговцы написали мне что-то вроде расписок, а сами затребовали документ, что действуют от моего имени, дабы, если что, у них не возникло проблем.
Финансы таяли, а мне еще замок надо обустроить и коров не мешало купить, да и овец хотелось бы.
С покупкой хороших коней возникли некоторые трудности, в ближайших селениях и городках продавались только старые клячи, которые ни на что не годились. Но выяснилось, что хороших коней можно взять в графстве Валериан, однако туда четыре дня пути. Так что Готье отправился туда, в сопровождение я выделил ему четырех солдат, надеюсь, все будет хорошо, и он справится.
Эх, где бы еще взять денег, ведь казну Вольдемара я так и не нашел, и даже не представлял, где она могла быть скрыта.
 
Шли дни, замок начинал преображаться. Первый этаж был полностью подготовлен к проживанию. На стенах первого этажа были повешены сохранившиеся гобелены, каминный зал был полностью готов к принятию гостей, фруктовый сад тоже преображался.
В очередной раз проезжая по городским улочкам города, услышал крик горожан. Люди бегали и суетились, а я не мог понять, что происходит.
Проехав немного, я учуял запах дыма, а после и увидел горящий дом, люди кричали, что в нем дети. Это был тот самый дом, в котором жили беспризорники.
А я и забыл об этом, вот чертов дурак.
Не раздумывая, я спрыгнул с коня и сбросил с себя меч, укрыв лицо рукавом, бросился в дом. Дым разъедал глаза, а жар был неимоверный, казалось, что у меня горят волосы.
Я попытался призвать свою силу и разозлиться, но, к сожалению, ничего не вышло. Пробирался я почти на ощупь, вокруг из-за дыма ничего не было видно, а с каждым мгновением становилось трудно дышать.
И тут я сквозь звуки ревущего пламени услышал детский плач.
Забежал в одну из комнат, на полу лежал скулящий мальчик лет семи и девочка возрастом чуть помладше. Мальчик плакал, девочка уже не подавала признаков жизни. Взяв обоих под руки, я начал искать выход. Обратного пути у меня не было, там вовсю полыхало пламя, и оно приближалось. Каким-то чудом в дыму я смог найти окно, прикрытое ставнями, пара мощных ударов — и я их выбил. А после и сиганул на улицу, крепко сжимая малышей в своих руках.
Приземление вышло неудачное, я почувствовал резкую боль в ноге, но, хромая, смог отбежать от горящего дома к толпе людей и передал в протянутые ко мне руки детей.
Мальчик был без сознания, но вроде живой. А вот девочка не дышала, и я начал делать искусственное дыхание, через некоторое время у нее появился пульс, и она начала кашлять. Тело девчушки было покрыто ожогами. Приглядевшись, я узнал в ней ту саму девочку Берту, которая пыталась украсть у меня монеты.
А после и мальчишка пришел в себя. Расспросив его, стало ясно, что в доме никого больше не было. Люди не переставали бегать с ведрами и заливать рядом стоящие постройки.
Берта же дышала, но не приходила в себя, да и ожоги эти чертовы.
Лекаря, надо лекаря, билось у меня в голове.
— Лекаря сюда, живо лекаря, — вырвался из меня крик.
— У нас в городе нет лекаря, — раздалось из толпы.
Вот, черт. Ну как же так. Берта была у меня на руках, и я вглядывался в ее обожженное лицо.
— Сука! — вырвалось у меня.
Это я виноват, что забыл о них и даже не вспомнил, а я ведь сразу мог помочь им, и не было бы никакого пожара, и она не умирала бы у меня на руках.
— Вот же хрень, — а мысли в голове продолжали метаться.
И тут я вспомнил об Изабелле, странной лекарке, которой понадобились сердца мучеников. Точно, точно.
— Коня, мне коня, — взревел я раненым зверем.
Мне помогли взобраться в седло и аккуратно подали Берту в руки. И, пришпорив коня, я понеся прочь из города.
За городом пришлось перейти с галопа на рысь, чтобы не загнать лошадь. А Берту я укутал в свой плащ.
Уже начинало темнеть, а до Аденска еще ехать и ехать. И вот наступила кромешная тьма, даже луны на небе не было. Мой конь будто сам знал, куда бежать, и вот по стороны леса послышалось тяжелое дыхание, тут же пробежал холодок по спине. А конь заржал и прибавил скорости, было не страшно, но неприятно, да и я больше за Берту переживал, чем за непонятное сопение из леса.
И вот впереди замелькали стены Аденска. Ворота были закрыты, но с помощью громких криков и ругательств я смог поднять стражу, они не сразу меня признали и не хотели открывать ворота. Но все-таки спустя пару минут препирательств они распахнули передо мной ворота, а я понесся в замок к Александру, надо было сменить лошадь.