Книжный магазин-Бар «Убиенная Овечка» (СИ)
— Подожди. Разве я не останусь в комнате для гостей?
Глаза Рассела метнулись ко мне в зеркало заднего вида, прежде чем он снова сосредоточился на дороге. Мгновение спустя разделительное стекло поднялось, отрезав Рассела от разговора.
— Ты можешь, если хочешь. Я бы предпочёл, чтобы ты осталась со мной, чтобы я мог убедиться, что ты в безопасности, но я, конечно, не буду настаивать на этом, — Клайв нажал кнопку внутренней связи на своём подлокотнике. — Рассел, ты можешь проследить, чтобы голубая комната, смежная с моей, была подготовлена для мисс Куинн?
— Конечно, сир, — ответил Рассел.
— Голубая комната?
Я чувствовала себя так, словно попала в роман Джейн Остин. Она может попрактиковаться на фортепиано в голубой комнате. Там она никому не будет мешать.
Он пожал плечами.
— Слишком много комнат. Их нужно как-то идентифицировать, а у этой на стенах голубой шёлк.
Рассел свернул на круговую подъездную дорожку перед особняком. От дурных предчувствий у меня закружилась голова. Вампиры ненавидели меня. На что я подписалась, добровольно входя в их дом и проводя там ночь? Ничем хорошим это не закончится.
Клайв схватил мою сумку и передал её Расселу. Входная дверь открылась, когда мы подошли. Тот же самый дворецкий, что и раньше, поклонился "сеньору", когда Клайв проходил мимо.
Клайв направился прямо к лестнице, но остановился на второй ступеньке.
— Ты ела? Голодна?
— Э-э.
Я вообще-то была голодна, но я понятия не имела, ели ли вампиры. Клайв никогда не ел, когда он приходил в бар. Он просто выпивал виски и уходил. У них, вероятно, не было еды в доме.
— Всё нормально.
Он мгновение изучал меня.
— Джеймс, не могли бы вы принести поздний ужин в голубую комнату для мисс Куинн?
Он не стал дожидаться ответа, продолжив подниматься по лестнице. Мы поднялись на третий этаж, а затем свернули в длинный коридор, стены которого были покрыты коричневой итальянской штукатуркой. Высокие окна выходили на противоположную сторону, поднимаясь до пятиметрового потолка.
— Разве это не проблема?
Клайв повернулся ко мне.
— Хм?
Я указала.
— Окна. Солнце. Смерть.
Он закатил глаза, на его губах появилась усмешка. Он направил меня в предпоследнюю дверь в коридоре. Я ахнула. Комната прекрасно вписалась бы в Пемберли [20]. Она была огромной, стены обтянуты бархатно-голубым шёлком. Кровать была гигантской и с балдахином. Письменный стол и тумбочки были сделаны из почти голубовато-серого дерева. Рядом с окнами от пола до потолка, выходившими в сад, была гостиная зона.
Я подбежала к кровати и нырнула на пушистое одеяло, водоворот водных оттенков.
— Посмотри на это!
Я потянулась к тяжёлым бархатным портьерам, которые висели, привязанные к каждому из четырёх столбов. Откинув занавеску с одной стороны кровати, я задвинула её вдоль бесшумного рельса. Окна и гостиная были скрыты от посторонних глаз за полуночным бархатом.
— Я могу притвориться, что сплю в Хогвартсе.
Клайв ухмыльнулся, наблюдая за мной. Когда раздался стук в дверь, выражение его лица посерьёзнело. Я скользнула к краю кровати, обхватив рукой столб. Вошёл мужчина, толкая тележку, на которой стояли накрытая тарелка и бокал вина. Он покатил мой ужин в гостиную, а затем перенёс еду на кофейный столик.
— Что-нибудь ещё, сир?
Вампир не обратил на меня внимания, даже не позволил своим глазам на мгновение остановиться на мне. Меня просто не существовало.
Клайв покачал головой, и вампир, толкая пустую тележку, покинул комнату, закрыв за собой дверь.
Я отодвинула синий бархат в сторону и ступила на пол. Реальность била меня по носу свёрнутой газетой. Я была мокрой бродяжкой, которую спас их хозяин, той, которая может испачкать ковры.
ГЛАВА 24
В которой Сэм делает шокирующее открытие
В дверь снова постучали. На этот раз, когда Клайв открыл её, Рассел стоял в холле с моим рюкзаком в руке.
— Сир, — сказал он, передавая сумку.
Я была болезненно поражена тем, каким потрёпанным, жалким, старым рюкзаком была я, который обходят стороной, будто изъян в этом богатстве.
— Если нашим посетителям нужно поговорить со мной, они могут подождать, пока я устрою Сэм.
Он отвернулся, и Рассел с поклоном вышел за дверь.
Я ошеломлённо уставилась на Клайва, а затем сказала:
— Я думала, он твой друг.
— Кто?
Я указала на дверь.
— Рассел.
Клайв, казалось, был смущён вопросом, как и переменой моего тона.
— Он мой второй.
— Ты сказал, что я могу доверить ему свою жизнь.
Было ли это вампирской темой? Была ли отчуждённость необходимым условием?
— Да.
Клайв подождал, пока я перейду к делу.
— Ты повернулся к нему спиной, когда он кланялся тебе. Я не могу сказать, является ли это какой-то расистской колониальной чушью или какой-то вампирской иерархической чушью, но в любом случае, это грубо.
Клайв выглядел совершенно ошеломлённым.
— Я был груб?
— Люди кланяются и говорят "сеньор" повсюду, а ты принимаешь это как должное и проплываешь мимо них. Что это такое, как не превосходящая грубость? — Я подняла одеяло, которое уронила, когда запрыгнула на кровать, и завернулась в него. — Может быть, поэтому все вампиры, которых я встречала, были напыщенными придурками. Это понты.
Комната потеряла часть своего блеска. Я уже скучала по своей "Убиенной Овечке".
Клайв протянул ко мне руку, но не дотронулся.
— Иди, сядь и поешь. А потом ты сможешь принять горячую ванну, — он указал на другой конец комнаты. — Все туалетные принадлежности, которые тебе понадобятся, должны быть там, — он сел в кресло, придвинутое к дивану. — Ешь, пока не остыло.
Присев, я всматривалась в его лицо, ища гнев или обиду, но ничего не нашла. Как будто я только что не оскорбила его.
Наклонившись вперёд, он снял клош с тарелки. Миска французского лукового супа и тёплая, хрустящая булочка. Аромат был аппетитным, и у меня заурчало в животе. Клайв старался не заулыбаться при этом звуке.
— Извини.
Откинувшись на спинку кресла и устраиваясь поудобнее, он спросил:
— За то, что назвала меня расистским придурком или за то, что была голодна?
Откусив кусочек булочки, я сказала:
— Была голодна.
Он кивнул.
— Конечно.
Я взяла ложку супа и закрыла глаза. На вкус он оказался таким же восхитительным, как и его аромат. Когда я открыла глаза, то обнаружила, что Клайв изучает меня.
— Мне очень нравится, что, когда я провожу время с тобой, все старые правила больше не действуют. Пренебрежительное поведение, которое тебя так сильно оскорбляет, и которое так приветствуется вампирами. Мы в значительной степени являемся иерархическим коллективом, — на мгновение, казалось, он погрузился в свои мысли. — Возможно, потому что мы родом из тех частей мира, где правили монархи и олигархи, мы бессознательно отразили структуру власти. Я бы предположил, что, если бы вампиры происходили из Штатов, мы бы вели себя совсем по-другому, — выражение его лица смягчилось. — Знаешь, ты единственная, кто оскорбляет меня, и всё же я безоговорочно доверяю тебе и наслаждаюсь твоей компанией. Почему это так?
Пожав плечами, я проглотила ещё одну ложку супа.
— Ты извращенец?
Он медленно кивнул.
— Несомненно.
Он снова огляделся, как будто увидел комнату в первый раз.
— Тебе нравится?
— А что может не нравиться?
Он что, шутил? Это был долбаный дворец.
— Если ты решишь, что предпочтёшь что-то другое, это можно изменить, — его голос оставался спокойным и нейтральным, но он, казалось, искренне беспокоился, что мне не понравится его дом. — Ты привыкла к виду на воду, поэтому я надеялся, что тебе это понравится.
— Я здесь только на одну ночь. Всё будет хорошо.