Обаяние Джулиана Лефрея (ЛП)

  
Глава сорок седьмая
 
Джозефина
Когда я вышла из автобуса, то чувствовала себя как детеныш жирафа, который впервые учится ходить. Мои колени дрожали, а ноги потеряли всякую чувствительность примерно на двадцатом часу тридцатишестичасовой поездки. Мне нужно было зарядить телефон и проверить почту, но сначала я должна была достать свой чемодан из растущей кучи рядом с автобусом.
Я потеряла Глэдис где-то в окрестностях Лаббока, но не волнуйтесь, ведь она оставила мне четкие указания найти ее в «том ежегоднике в интернете». Я заверила ее, что найду ее на «Facebook», и мы расстались. Следующие несколько славных часов у меня было два кресла в моем распоряжении. Я растянулась, и смотрела на техасскую холмистую местность, гадая, что подумал бы Джулиан обо всем этом широком открытом пространстве. Нью-Йорк может быть подавляющим, кажется, что бетонные джунгли никогда не закончатся. Я начала думать, что неделя в Техасе пойдет мне на пользу.
— Боже мой. Боже мой. Боже мой!
Я повернулась в сторону визжащего голоса как раз вовремя, чтобы поймать свою лучшую подругу, когда она бросилась на меня всем весом своего тела. Лили обхватила меня руками за шею, а ногами — за бедра, едва не опрокинув меня. Я отступила назад и поймала равновесие, но она все еще цеплялась за меня изо всех сил.
— Ты как белка-летяга, — рассмеялась я.
Она ослабила хватку на моей шее и отступила назад, размахивая руками.
— Не могу поверить, что ты сейчас здесь, — сказала она, сияя от уха до уха.
От одного взгляда на нее мне захотелось плакать. Мне так не хватало ее за последние несколько месяцев — особенно за последние несколько дней — и вот теперь она стояла передо мной во всей своей красе. Лили явно побывала на техасском солнце. Россыпь веснушек бежала вдоль переносицы и по загорелым щекам. Ее светлые волосы были усыпаны медовыми бликами. Если я была высокой и стройной (именно поэтому Марк Джейкобс вытащил меня на подиум), то Лили с детства была само очарование. Я всегда завидовала ее лицу в форме сердца и пухлым губам, словно они были ужалены пчелами. Мальчишки нашего маленького городка не знали, что делать с моим ростом, но Лили всегда была в сердце каждого подростка.
— Ты понимаешь, как я рада тебя видеть? — спросила она. — Этот город медленно давит мою душу.
Я рассмеялась, и передала ей свою сумку, чтобы взять свой чемодан с вершины кучи возле автобуса.
— Уверена, что все не так плохо, — возразила я, хотя знала, что она не преувеличивает.
Она бросила на меня пристальный взгляд.
Я усмехнулась, и пошла за ней в сторону парковки. Ее побитая, красная машина стояла в самом последнем ряду, припаркованная задом наперед, если она не заведется и нужно будет толкать ее. Наши школьные и студенческие годы были отмечены постоянными поломками ее старой машины. Тем не менее, я была рада видеть ее. Забросив свой чемодан в багажник, я села на пассажирское сиденье. В машине все еще пахло освежителем воздуха «Океанский бриз», который она повесила на зеркало заднего вида, а облупившаяся обивка прилипла к моей коже, как только я заняла свое место.
— Это была самая долгая поездка на автобусе в моей жизни, — сказала я, когда она выехала с парковки на гравийную дорогу.
— Ну, по крайней мере, на обратном пути я буду рядом с тобой.
Я улыбнулась.
— Нам придется найти кого-нибудь, кто нас подбросит. Завтра днем я продам этого плохого парня.
Я оглянулась.
— Что? Правда?
Она провела руками по рулю и кивнула.
— Да. Я получу за него всего несколько сотен баксов, но это лучше, чем ничего.
Я нахмурилась, и оглядела машину. Приборная панель потрескалась и отслоилась по углам. Цифры на радиоприемнике откололись много лет назад, а проигрыватель компакт-дисков никогда не работал. Тканевое покрытие на потолке давно потеряло прочность, и в некоторых местах оно низко опускалось. Тем не менее, я поцеловала своего первого мальчика на заднем сиденье этой машины. В старших классах мы с Лили разгромили немало домов во время вечеринок и использовали это ведро с болтами в качестве машины для побега.
 
— Мне немного грустно видеть, как старый Хупти уходит, — призналась я.
Она хмыкнула.
— Хоть кому-то из нас. Не могу дождаться, когда избавлюсь от него.
— Спасибо, что забрала меня. Я боялась, что ты не приедешь, раз я не смогла позвонить и напомнить тебе.
Она свернула с главного шоссе на грунтовую дорогу, ведущую к нашему маленькому городку. Нам предстояло проехать еще много километров, прежде чем мы окажемся дома.
— Да, я пыталась позвонить тебе сегодня утром, но решила, что у тебя нет сигнала.
Я кивнула.
— Предполагаю, что сегодня ты должна ужинать со своей семьей? — спросила она.
Я кивнула.
— Да. Сегодня день рождения моего отца, так что я не могу его пропустить. Я собираюсь помочь маме с тортом и прочим.
Ее глаза загорелись.
— Я только что собрала кучу рецептов хороших тортов для своего блога. Ты должна опробовать один из них.
Я улыбнулась.
Типичная Лили. 
— Уверена, что моя мама просто запечет торт из коробки. Мы не такие причудливые, как ты.
Она сморщилась.
— Почему у людей так мало творчества на кухне?
Я протянула руку и взяла ее за плечо.
— Не бойся, Лил. Скоро ты окажешься в Нью-Йорке, и там будет множество сумасшедших ресторанов. У тебя будет так много мест для обзора в твоем блоге, что ты не будешь знать, с чего начать.
Она улыбнулась.
— Если бы только я могла позволить себе поесть в одном из них.
Я опустила руку на консоль машины, и уставилась в переднее окно. Мы были двумя разорившимися сучками, но так будет не всегда. Лили была талантливой, и разбиралась в еде. Она пошла в кулинарную школу, а не в обычный колледж. Она не хотела быть шеф-поваром. Она хотела быть ресторанным обозревателем для широких масс, надежной версией «Yelp» с легко читаемыми отзывами, еженедельно публикуемыми фотографиями и интересными советами.
— Мы разберемся, — пообещала я, улыбнувшись ей.
К тому времени, когда она подъехала к моему дому, чтобы высадить меня, я была в полном замешательстве относительно того, что мне делать с вакансией в «Vogue». Какая-то часть меня не хотела говорить Лили об этом до тех пор, пока не будет уверенности. Я и так буду достаточно расстроена, если не получу ее, может, лучше не распространять плохие новости.
— Позвони мне завтра, и мы обсудим планы на Нью-Йорк, — сказала она, когда я наклонилась, чтобы закрыть дверь со стороны пассажира.
— Звучит неплохо. Спасибо, что подвезла!
Она выехала с подъездной дорожки, а я повернулась к дому. За те месяцы, что я отсутствовала, ничего не изменилось. У мамы все еще были розы на клумбе перед домом, а папа, как обычно, опоздал на несколько дней, чтобы скосить траву.
Я улыбнулась и направилась к входной двери, как раз когда она распахнулась, и появилась моя мама. Она вытерла руки о фартук и вышла на крыльцо.
Боже, как же мы похожи. 
Ее каштановые волосы были подстрижены в короткий боб, а одета она была в сарафан, который был привычным элементом моей жизни в детстве. Ее лицо, как обычно, было без макияжа, но он ей и не требовался. Ее зеленые глаза были обрамлены темными ресницами, как и у меня, а ее улыбка была достаточно заразительной, чтобы не нуждаться в помаде.
— Моя Джози, — просияла она, крепко обнимая меня. Я вдохнула ее запах и обхватила ее руками, позволяя ей заключить меня в столь необходимые объятия.
— Привет, мам, — сказала я, когда она отпустила меня, чтобы обнять за плечи и хорошенько рассмотреть меня.
Ее улыбка померкла.
— Ты ешь там, в Нью-Йорке? Выглядишь слишком худой, милая.
Я сдержала желание закатить глаза.
— Обещаю, что ем много. Просто везде хожу пешком.