Слишком дружелюбный незнакомец

Направляясь к двери, она привычным движением поправляет волосы и, проходя, бросает взгляд в зеркало у входа. Увиденное успокаивает ее. За последние дни она потеряла в весе, но по лицу не заметно, что у нее в голове полный беспорядок. Если нужно доказательство, что ты в здравом уме, безупречная внешность просто необходима. Матильда знает, что люди быстрее замечают неопрятность у женщин, чем у мужчин, и сразу же делают поспешные выводы.
Едва она выходит из дома, в ней что-то начинает происходить. Возрождается недавняя Матильда. У нее создается впечатление, что она больше ничем не управляет, как если бы ее тело захватила некая посторонняя сущность. В присутствии постороннего она умеет притворяться. Вопрос выживания.
Снаружи довольно свежо. Небо прозрачно — монохромная акварель. Вот уже давно она перестала смотреть на небо.
Надо будет как можно лучше продемонстрировать хладнокровие. В прошлый раз ей это не особенно удалось…
Ле Бри появляется из-за своего грузовичка и кивком приветствует ее:
— Мадам Вассер…
Он всегда произносит ее имя с некоторой твердостью, как если бы с самой первой встречи знает, что она не питает к нему особой симпатии. Он в хорошей форме, как и всегда. Матильда не может вспомнить, чтобы когда-нибудь видела его усталым или нездоровым. Каждый раз она спрашивает себя, где он в своем возрасте находит энергию, чтобы продолжать работать в том же ритме.
— Как вы там?
Порядок: та, что говорит, больше не она. Она сдала смену. Ее почти изумляет собственный спокойный и приветливый тон.
— Хорошо.
Он никогда больше к этому не возвращается. Надо полагать, всякие учтивости его раздражают.
— А как ваша семья?
— Вот уже три дня как я один. Сын уехал в Динар… «на уик-энд», как он сказал.
На уик-энд? Какой же сейчас день? Суббота? Воскресенье? Она не в состоянии это сказать. Она больше не берет на себя труд смотреть на календарь в кухне.
Ле Бри снова исчезает за фургончиком. Матильда слышит, как он волочет что-то тяжелое, что скребет о металл кузова. Приблизившись, она видит огромный ящик овощей, заполненный под края. Морковка, редис, салат-латук целыми кочанами… Она с беспокойством оглядывается на дом. Главное, не дать ему зайти.
Ле Бри хватается за ящик, чтобы поднять его.
— О нет, дайте мне. Не утруждайтесь!
Она почти кричит. Сосед бросает на нее удивленный взгляд, и это еще мягко сказано. Ее замечание на редкость глупое. За кого она его принимает? За старого импотента?
— Нет-нет, для вас это слишком тяжело. Я сейчас все занесу внутрь.
Матильда ничего не может сделать. Он не примет никаких возражений. Если она и дальше будет настаивать, то может даже вызвать подозрения.
Ле Бри направляется к входной двери, зажав ящик между грудью и предплечьями. Разноцветные овощи закрывают ему нижнюю часть лица. Вот теперь Матильда начинает паниковать. У нее есть причина не доверять ему… Она всегда знала, что когда-нибудь от него будут неприятности.
Грязный барахольщик! Что ты ищешь? Почему так хочешь войти?
В голове у нее проносятся самые разные сценарии. Она вспоминает настойчивость, с которой сосед хотел известить жандармов о фургоне Людовика. Его коварные вопросы, недомолвки… Неужели он все же привел свою угрозу в исполнение? Так, может быть, именно поэтому муж Лоренс явился к ним с визитом? Обычный телефонный звонок, чтобы привлечь внимание к присутствию незнакомца в этих местах.
Людовик… Он все еще спит? Когда она спускалась в погреб? Час назад? Часы снова появились у нее на запястье. Уже больше 11 часов. Но это ничего особенно не меняет.
— Вы можете оставить все это у двери.
Последняя неловкая попытка, на которую она совсем не рассчитывает.
— Ну, раз уж я все равно здесь…
Ле Бри останавливается перед закрытой дверью. Чуть приподнимает ящик в знак нетерпения.
— Извините.
Матильда проходит перед ним. В ноздри ей ударяет земляной запах овощей. Ее мозг работает с бешеной скоростью, но в нем не возникает ни одной блестящей мысли.
Она открывает дверь. Сразу же бросает бешеный взгляд в гостиную, к внутренней двери, которая ведет в погреб. Никакого шума. Она даже не в состоянии сказать, находится ли еще Людовик под действием успокоительных. У него сильная лихорадка, и он не проснется так легко.
 
Ле Бри идет перед ней в кухню, и под ногами у него хрустят осколки. Он наклоняет голову, чтобы посмотреть на пол.
— Что у вас здесь происходит?
— Это так глупо, уронила чашку…
«Увидев, как вы приехали», — мысленно добавляет она.
— Поставьте это на стол.
Чтобы дать ему место, она отодвигает вазу с фруктами и замечает, что некоторые из них уже портятся.
— А ваш муж? Его здесь нет?
Матильда совершенно забыла про Франсуа и не хочет о нем вспоминать. Она даже не знает, где он находится. Должно быть, валяется у себя в комнате. Она пытается вспомнить то, что было до ее провала в памяти. Все кажется ей смутным. В голове возникают какие-то картины, но ей не удается выстроить их в приемлемом хронологическом порядке. Если сейчас одиннадцать часов, значит, он гуляет в саду.
Лишь бы он только не зашел сюда. Она больше не может отделаться от Ле Бри. Невозможно ему солгать или сделать вид, что Франсуа уехал: он видел его машину у гаража.
— Он отдыхает. Недавно простудился.
— Как жаль это слышать. Ну да, из-за всех этих дождей… А теперь так холодно, как будто уже давно наступила зима. Что-то на Земле действительно происходит не так.
Ле Бри передвигает овощи в ящике так, будто раскладывает по порядку на прилавке рынка. Вытирает руки об изношенный рабочий комбинезон. Все тот же. Матильда никогда не видела, чтобы он был одет как-то по-другому.
Она не хочет больше говорить о Франсуа, она должна любой ценой поменять тему разговора.
— Так, значит, сын вас покинул?
Она заговорила шутливым тоном, но почти сразу же испугалась, что все это звучит не особенно весело.
— Это другое поколение, его надо понимать. Время от времени им нужно проветриться. Когда я был в его возрасте… никто и понятия не имел, что такое каникулы и уж тем более уик-энды.
Ле Бри произнес это слово тоном плохо скрытого презрения. Вслед за этим он принялся барабанить по столу кончиками пальцев. Она замечает его руки — узловатые, с плотной, будто продубленной кожей, затем почерневшие ногти. К своему полному отчаянию, Матильда понимает, что он вовсе не похож на человека, собирающегося откланяться.
— А ваш парень? Что-то я в этот раз не видел его фургона.
Матильда парализована. Она так и знала, что речь об этом зайдет: он не терял времени даром. К счастью, после попытки бегства она завела машину Людовика в гараж.
— Я налью вам вина? У меня больше нет гидромеля, но есть открытая бутылка розового.
— Почему бы и нет…
Это предложение позволяет ей выиграть несколько секунд на размышления. Тем более что она знает: выпив свой стакан вина, Ле Бри, не задерживаясь, уйдет. Он постоянен в своих привычках.
— И что же ваш парень?
— О, еще на прошлой неделе уехал. Ведь работы уже закончены.
Матильда кусает себе губы. Не надо было упоминать о работах. Вдруг и этому придет в голову прогуляться по комнатам пристройки. Она же прекрасно видела, как это произошло с Марком.
— Между нами говоря, я не так уж недовольна, что он уехал.
Это само вырвалось у нее. Без сомнения, ухищрение другой Матильды, той, которая может улаживать острые ситуации. Она открывает холодильник и вынимает бутылку вина. Она замечает, что Ле Бри удивленно поднимает брови.
— Да ну?
— Он был очень вежлив, внимателен… но постоянно видеть его здесь!
— Это как «постоянно»?
Дура несчастная!
Откуда он мог знать, что Людовик поселился рядом? В последний раз, когда он приезжал, они воздерживались от того, чтобы это ему сказать.
— Я хотела сказать «весь день». Эти нескончаемые хождения взад и вперед, постоянный шум, вся эта стройка!