Триумф непослушания (СИ)

— Типичная история криминального прошлого этих земель.
— Откровенно говоря, твоя история тоже не оригинальна. Холод, как старому другу, я помогу тебе. За год в этом склепе накопилось очень много неудобной правды о тех, кто держит в подчинении город. Тебе почти не нужно будет использовать армию. Народ сам их перережет и присягнёт на твою верность. Массы нужно лишь немного подтолкнуть.
— Что ты хочешь за это?
— Я хочу управлять этим славным городишком. Вместе с тобой. Одна половина тебе, другая мне. Обижать не буду. Все указания выполню добросовестно.
— Сначала нужно город взять. Власть поделим после.
— Буду считать это согласием.
***
На улице накрыли стол. Он ломился от количества всевозможных яств. Летний зной обострял аппетит, и Пуля, не сдерживая себя, наполнял рот едой, при этом громко чавкая. После третий рюмки водки приятеля Гвина окончательно разнесло. На губах блуждала нахальная улыбка, а в глазах немного весёлый, а где-то и жуткий огонёк.
— Если будешь продолжать есть, как свинья, — прошипел Гвин, — водку наливать больше не буду.
— Да ладно тебе, Холод, — звонко икнул Пуля. — Хорошо, беру вилку и больше не буду есть руками.
— Салфетку заправь. По бороде всё течёт на одежду.
— Ты когда стал читать книги, таким мудаком стал.
— Если ты хочешь управлять большими массами, то должен подавать им соответствующий пример. Иначе всё опять превратиться в бордель с медведями на одноколёсных велосипедах.
Элизабет неспеша принесла второе. Разложив блюда на стол, она ласково улыбнулась Гвину и Пуле, и спешно ретировалась.
— Твоя тёлка? — спросил Пуля, плотоядно глядя ей вслед.
— Ещё раз назовёшь её «тёлкой», и эта вилка окажется у тебя в глазе.
— Прости, старые манеры. И тем не менее губа у тебя не дура.
— Да, это моя… супруга. Хоть под венец мы и не ходили, но всем всё и так понятно.
— Непорядок, Холод. Обязательно сыграй свадьбу. Так ещё такая краля, глаз не оторвёшь.
— Косоглазие заработаешь.
— Остряк ты, Холод. Не любишь старого друга, — он наигранно вздохнул. — Всё хочу спросить, что означает название твоей страны?
— Пока это ещё не страна, а лишь её блеклая тень. Когда мы возьмём столицу, вот тогда мы развернёмся по полной. Хартия — это письменный договор. Дивидеандская, от слова дивиденды, то есть прибыль. Моя идея и философия заключается в том, что правительство заключает с народом договор, подразумевающий взаимную выгоду и процветание. Но для этого нужно сильно постараться и не нарушать договор. Как по мне, всё просто.
— Мечтатель ты, Холод. Не забывай, что мы все ещё дети. Им не до нудного государственного управления. Им хочется свободы и адреналина.
— Каждый человек хочет быть в безопасности и в уверенности, что завтра он будет жить. А я смогу это обеспечить.
— Дело твоё. Просто уж слишком серьёзно ты к этому относишься.
— Все, кто меня окружает, доверили свои жизни. Это очень серьёзная ноша. Что поделать, приходиться рано становиться взрослым.
— Тут с тобой придётся согласиться.
***
Элизабет потянулась и сладко зевнула. Трое суток в пути. Без сна. Почти без остановок. Каждая секунда была на счету. Молчаливый водитель открыл дверь и подал руку. Выпрыгнув из грузового автомобиля, Лиза вдохнула холодный утренний воздух и оглянулась. Те же поля и леса. Но у них были кардинальные отличия от остальных. Воронки, выгоревшая трава и постепенно выветривающейся запах гари. Эти места ещё не скоро забудут о рокоте войны.
Еврейские общины. С самого начала они объединились и стали единым целым организмом. Их власть простилалась на многие километры. Хартии потребовалось много сил и времени, чтобы покорить эти земли. Уж очень рьяно и отчаянно жители этих мест сражались за свободу.
Элизабет отвели к старейшине. Пареньку не старше девятнадцати. Это не мешало ему держать образ стереотипного представителя своего народа: очки с круглыми линзами, длинные загогулины по бокам, прозванными пейсами и крошечная шапочка на голове — кипа.
В кабинете тихонько тикали часы. В углу стоял сервант со старинным сервизом. На столе, среди огромного количества бумаг, Элизабет увидела золотой семисвечник. Минора, ведь так её называли?
 
— Чем обязан таким визитом? — его глаза бегали из стороны в сторону, изучая гостью.
— Разве я не могу неожиданно вас навестить?
— Евреев никто никогда просто так не навещает.
— И кто же это так сказал?
— Жизненный опыт. Что вам нужно? Вы нас разгромили и покорили. Мы присягнули вам на верность, платим в государственную казну налоги и ничего против вас не замышляем.
— От вас что-то можно утаить? — сокрушённо спросила Элизабет.
— Много кто пытался, но почти ни у кого не получалось.
Элизабет опустила глаза и глубоко вздохнула.
— Разведка доложила, — продолжила Лиза, — что с северных подножий Кавказских гор в сторону наших земель движется вооруженный чеченский отряд. Их приблизительно несколько сотен человек. Наша армия ведёт тяжёлые бои в столице и не может вас защитить. Поэтому я прошу вас о помощи.
— Ты хочешь, чтобы евреи отогнали злых горцев?
— Я не думаю, что они собираются вступать в вооруженную схватку.
— Что же ты от нас хочешь?
— Вам нужно выдвинуться на правый берег реки и стать заслоном от возможных набегов.
— Это двести километров от нашей ближайшей общины. Почему мы должны идти так далеко?
— Потому что если они пересекут реку, то двинуться на ваши земли.
— Это резонно, — поник еврей. — Будет разбой и грабежи. Дети и девушки подвергнуться опасности, — он задумался. — Хорошо, я соберу людей. Ваш господин может быть спокоен.
— Ещё кое-что, — Элизабет положила на стол мятый лист. На нём были зачёркнуты имена и фамилии, и лишь две избежали такой участи. — Ваши? — указала она на чистые буквы.
— Да, — не смело сказал еврей, глянув на имена. — Те ещё прохвосты. Не советую иметь с ними никаких дел.
— Они предатели. Неоднократно предавали ваши общины.
— Остальные зачёркнуты… Что вы с ними сделали?
— Мы их расстреляли. Как и подлежит предателям.
— Так почему вы и их не расстреляли?
— Потому что те были на нашей земле, а это ваши.
— Нет. Еврей никогда не поднимет руку на еврея.
— Тоже жизненный опыт?
— Нет, это Тора.
— Очень замечательно. И что нам теперь, их на руках носить? — Элизабет начинала злиться.
— Сколько существует ваше государство?
— Почти год.
— Ага, — хитро улыбнулся он. — Мы на этих землях уже три тысячи лет. Наш народ пережил рабство в Египте, Римское владычество, средневековые гонения, Хрустальную ночь и Холокост. Как вы думаете, выжили бы мы, если бы начали резать друг друга?
— Что вы предлагаете?
— Я их пошлю на самые опасные позиции. И пусть судьба решит за нас.
— Какой же вы хитрый народ. Всегда перекладываете ответственность на других.
— По-другому никак.
— Оружие поставить вам не сможем. Извините.
— Понимаю. Раньше мы откладывали на чёрный день деньги, а теперь оружие.
***
Гвин молча изучал документы в синей папке. Позади него по стойке смирно стоял Эрвин. Гробовую тишину нарушал лишь шум переворачиваемых листов. В глазах Гвина читалось разочарование и даже грусть.
— Это достоверная информация? — спросил Гвин с надеждой, что её опровергнут.
— Не думаю, что Крюгер станет заниматься клеветой.
— Хорошо. Я приму меры. Но не сейчас. Пока ещё рано, — альбинос отложил папку и стал барабанить пальцами по столу. — Оставь меня. Занимайся своими делами.
Эрвин молча кивнул и покинул комнату. Гвин изнеможённо облокотился об стол. Силы были на исходе. Оставалось потерпеть ещё чуть-чуть.
Позади себя Гвин услышал шаги.
— Я же просил оставить меня, — рявкнул он.
— Ты совсем стал обо мне забывать, — грустно сказал голос.
— Элизабет, — ответил он, не вставая. — Уже вернулась.
— Они готовы прикрыть наш тыл. Хотя, скорей всего, в этом не будет необходимости.