Отражение не меня. Искра
Я невольно вспомнила ледяной замок с прожилками крови внутри хрустальных стен, и вздрогнула. Да уж, потрясающе…
– Так ты со мной пойдешь? – Рин не собиралась оставлять меня в покое.
– Пойду, пойду, – вздохнула я. Все равно ведь не отвяжется. – Надолго мероприятие? Смотрины эти?
– Всего на час! – обрадовалась моему согласию Ринка. И тут же огорченно проворчала: – И что можно за час понять? Вот что? Надо же с чувством, с толком, а они – час! – она фыркнула недовольно и, сетуя на торопливость магов, пошла к своему месту.
И правильно, в любую минуту может заглянуть Кори, а она разговоры на работе не одобряет. Или одна из работниц может потом нажаловаться, что мы болтали. Так что Рин ушла к очагу, но и оттуда продолжала поглядывать на меня заговорщицки и подмигивать так, словно у нее случился нервный тик. Я даже испугалась, что вернувшаяся Кори заподозрит неладное, но хозяйка мастерской была сегодня рассеянной и на работниц почти не смотрела. Да и сами швеи изрядно нервничали, и все их мысли, очевидно, были не о рваных рубашках и брюках, а предстоящих смотринах.
Из шепотков я поняла, что идти на площадь собираются все, кроме старой Марты. Так что лишь она спокойно занималась работой. Остальные ерзали, шептались, поглядывали украдкой на старые часы, стоящие у стены, и с ожиданием косились на Кори.
Я тоже ерзала, хотя у меня причина была другой. Я переживала, права ли Ринка, и выдаст ли нам хозяйка задаток. Если да, то я смогу накормить Незабудку нормальным ужином, а нет – придется бежать в лавку старьевщика и пытаться продать медальон.
О еде я, конечно, подумала зря, потому что в животе настойчиво заурчало, да так громко, что Кори недовольно обернулась.
– Простите, – пробормотала я.
– Нажрутся всякой гадости, а потом животом маются, – протянула хозяйка и встала. Я покраснела еще больше и ниже опустила голову. Не объяснять же, что никакой гадости я не ела, хотя сейчас, кажется, слопала бы и подметку от башмака. Старую и жесткую. Можно даже без соли. Живот снова заворчал, видимо, одобряя подметку.
– Нет, это просто невыносимо! – вознегодовала Кори и резко поднялась, зыркнув на меня из-под кустистых бровей. Пожевала губу и нахмурилась. – Как можно работать в такой обстановке? Одна тут животом рычит, другие ерзают! Бездельницы!
Швеи опустили глаза в пол, стараясь не ерзать. Хозяйка нахмурилась еще сильнее, так что две брови почти сошлись в одну.
– Никакого толку от вас!
– Так смотрины же, – робко подала голос Ельга, самая умелая наша мастерица. Ее Кори ценила и даже порой прислушивалась к мнению швеи.
– А вы никак собрались в хранительницы податься? – передразнила хозяйка. Девушки слаженно закивали.
– Вот дуры безмозглые, – в сердцах пробормотала Кори и махнула рукой. – Идите, что уже… все равно никакого толку от вас сегодня!
Девчонки сорвались со своих мест, словно стая гончих, у мутного зеркальца на стене сразу образовалась очередь.
– А задаток? – напомнила Ельга, и я вздохнула с облегчением. Кори с недовольным сопением вытащила поясной кошель и принялась отсчитывать монеты. По пять каждой из работниц. Я протянула ладонь последней, но в мою руку упало лишь четыре звонких кругляша.
– Это не все, – тихо, но настойчиво сказала я.
– Все, что заслужила! – отрезала хозяйка. – И не топчись тут, а то и вовсе передумаю! Ишь, зыркает она своими глазюками! Ты на меня не зыркай, я твоих глазок-то не боюсь!
Я привычно опустила глаза в пол, хоть и успела заметить сложенные щепотью пальцы Кори, и скрыла усмешку. Как же, не боится, но знаки охранные делать не забывает! Хотя что толку, все равно ведь не отдаст мою монету, а ругаться – только на неприятности нарываться. Поэтому я просто развернулась и пошла к выходу, буркнув Ринке, что подожду ее на улице.
Смотреть на толпящихся у мутного зеркала разрумянившихся и радостно оживленных девчонок не хотелось. Я знала, что хозяйка отпустила работниц и выдала задаток вовсе не по доброте душевной, а потому, что так велит король. Если в какой из городов решат наведаться маги и провести смотрины, то всем хозяевам надлежит отпустить работников заблаговременно.
Смотрины. Я фыркнула презрительно. Название-то какое, словно не прислугу, а невест выбирают! Да ни один маг никогда не посмотрит на простую девчонку с окраины Ардара, как на суженую. Впрочем, мне до этого нет никакого дела, постою в сторонке, пока Рин улыбается этим магам, да отправлюсь домой, к Незабудке.
Я убрала монеты за пазуху, в лиф, и улыбнулась. То ли от ощущения холодных кругляшей, то ли от того, что погода наладилась, и засияло солнце, но настроение значительно улучшилось. Мне даже снова захотелось начать напевать, как я делала всегда в моменты душевного подъема, но в это время по ступенькам слетела Рин, и я присвистнула.
– Ого!
Подруга ярко накрасила губы и щеки, неумело подвела глаза, так что стала похожа на расписную куклу. Да еще и волосы уложила в высокую прическу, подражая картинкам из «Придворного вестника»! На них изображались столичные дамы, и волосы у них всегда стояли дыбом и украшались перьями, цветами и драгоценными заколками. У простой швеи ничего такого, конечно, не было, и она воткнула в голову ветку с пыльным тканевым цветком, что стоял у Кори в приемной. Я зажала рот рукой, стараясь не расхохотаться.
– Рин, ты уверена, что хочешь идти… вот так? – как можно спокойнее осведомилась я.
– Красиво, да? – восторженно завопила подруга и чуть смутилась. – Я впервые накрасилась! Все повода ждала. Хорошо получилось?
– Э-э-э, – промямлила я, не желая обижать доверчивую девушку. – Вроде, ничего…
– Ага! – просияла она. – Прямо как у столичных дам, правда?
– Ну да. Почти. Может… может все же ветка лишняя?
– С ума сошла? – Ринка схватила меня за руку и потащила в сторону площади. – Да я эту ветку еле отвоевала! Ельга на нее с утра глаз положила, но я ее в кладовой припрятала! Умно, да?
– Очень, – вздрагивая от сдерживаемого смеха, выдавила я. Но Ринке и не требовалось мое одобрение: она сияла, словно начищенный медный таз, и как таран перла к площади, туда, куда уже стекались остальные горожане.
Теперь и я поняла, почему с утра царило такое оживление, и даже заметила на объявительных столбах белые таблички, на которых было написано о прибытии в город магов. А для неграмотных – нарисовано. Художник, видимо, был не слишком талантлив, или обладал изрядной долей юмора, потому что картинка больше напоминала карикатуру. На ней был изображен усатый дядька в колпаке, подпирающем звезды и луну, а внизу, у его ног, копошились, словно муравьи, людишки. Наверное, таким образом творец желал подчеркнуть величие магов, но вышло до того смешно, что я расхохоталась. Ринка бросила на меня быстрый взгляд и тоже улыбнулась. На зубах девушки отпечаталась красная помада, словно швея кого-то съела. Но сказать ей об этом я не успела, потому что нас подхватила толпа и потащила к помосту, так что я даже порадовалась, что у Ринки в волосах торчит красный тряпичный цветок, словно маяк. Так был шанс ее не потерять.
В центре площади возвышались мостки, доски заботливо укрыли бархатом и поставили парчовые кресла, которые пока были пусты. Рядом с ними суетился пузатый лысоватый мужчина, судя по одеяниям и массивной золотой цепи на груди – местный вельможа. Может даже сам градоначальник. Он беспокойно утирал батистовым платком лоб и что-то нервно говорил своим прислужникам и стражам. Воинов, кстати, тоже было не счесть, хоть в этом и не было нужды, ведь все знают, что магов нельзя убить. Но, похоже, градоначальник решил себя обезопасить. Сами Светлые все не появлялись, и толпа уже заволновалась, устав ожидать.
– Обманули, не приедут! – истерично выкрикнул из центра женский голос, и народ всколыхнулся, как море, зашумел возмущенно.
– Как не приедут? – заорала толстая тетка в белом переднике. – Я что же, зря тут с утра торчу? Кучу покупателей упустила!
– А зачем торчишь, Мира? – меланхолично отозвался мужской голос. – Тебя все равно не возьмут в Хандраш. Им молоденьких да упругих подавай! А ты как перина пуховая, утонуть можно!