Ателье Мадам Пикок (СИ)

- Разве? – заметил Дитрих. Он как бы машинально удивился, потому что так следовало бы. Но его жадные глаза пожирали платье. Я видела, как дрожат кончики его пальцев, словно мечтая прикоснуться к нему.
Дверь распахнулась, а в ателье влетел запыхавшийся Фогс. У него до сих пор красовался синяк, оставленный жандармами.
- Я оббежал все ателье! – задохнулся он с порога. – Платья нет!
За широкой спиной Дитриха он не видел ничего.
- Я нашел его сам, - прошептал Дитрих. – В ателье своей жены… Кто бы мог подумать!
Значит, он нарочно испортил платье, проверяя, в какое ателье его отнесут на починку! О, богиня, какой он опасный человек!
- Вин, дорогая, - послышался голос Дитриха, а меня обняли за плечи. – Откуда у тебя это платье?
Дитрих потянул воздух, расплываясь в улыбке, уловив знакомый аромат.
- Мне его привезли, - ответила я, вспоминая о том, что я – маленькая швея. – Сегодня! И заплатили, чтобы я никому ничего не рассказывала! Поэтому я закрыла двери на замок и задернула шторы!
- Когда его будут забирать? – спросил Дитрих, а его рука погладила перья, пришитые к корсету. Аккурат на том месте, где у манекена вырисовывалась грудь. – Тебе не сказали?
- Нет, - ответила я, выдыхая. Меня не узнали! Фогс стоял с открытым ртом, глядя на платье и вдыхая запах духов.
- Не сказали, - устало пожала я плечами, понимая, что даже присутствие Дитриха не помешает мне закончить наряд. Я отошла от него, ловко снимая перья с подола и разбирая их на две кучки.
Дитрих стоял напротив манекена, и мне краем глаза в старом зеркале было видно, с какой нежностью он гладит платье.
- Сэр, - спросила я, не скрывая издевки. – А вы что? Хотите купить такое же платье своей жене?
Дитрих рассмеялся, поднимая перо с пола и пряча его в свой карман.
- Вин, милая. Зачем оно тебе? - он подошел ко мне и обнял за плечи, осматривая меня с ног до голову. –Тебе такое платье не подойдет. Тебе подойдет что-то скромное, нежное…
Тоже мне модельер!
- Это платье… - замер Дитрих, а я знала, куда он смотрит, потому что взгляд его изменился. – Это платье больше подходит отчаянной, дерзкой, страстно и безумной красавице. Но ты ведь не такая, Вин.
- А какая я по- твоему? – вздохнула я, глядя ему в глаза. О, зачем только я это сделала! Я снова вспомнила, как вздымается сорочка на его груди, как скользят по плечами черные локоны, а затуманенные глаза смотрят так, словно он опьянен любовью.
- Ты? – улыбнулся Дитрих, снова переводя взгляд на меня. – Ты очень добрая… Спокойная… Преданная… Милая… Домашняя…
Я усмехнулся, вспоминая, как кормила банкиром пирожное. Да, как плохо ты меня знаешь, Дитрих!
- Ты что? Обиделась? – послышался удивленный голос.
Я очутилась в его объятиях, плотно стискивая зубы. Он прижал меня к себе. Я не успела заметить, как внутри смешивается обжигающий лед ненависти, обиды и желания сделать ему больно, с желанием запустить руки под его тонкую, взмокшую от пота сорочку и прильнуть к его губам. А потом забыться, словно пьяная от каждого жадного объятия и глухого стона наслаждения.
Мои руки, которые легли ему на грудь вдруг напряженно сжались, словно мечтая убить его. Я хочу, чтобы каждый мой поцелуй был пропитан смертельным ядом. Чтобы я, как ядовитая змея сплеталась с ним воедино и убивала его и наслаждалась им одновременно.
- Но ты, как выяснилось, замечательный друг, Вин, - вздохнул Дитрих.
Слово «друг» обожгло меня так, что я почувствовала холод посреди душной мастерской. Я – друг? Дитрих считает меня своим другом? Неужели?
- Знаешь, - послышался его голос, а в нем не было насмешки. – Я даже зауважал тебя, Вин. Хотя, к женщинам уважения я не испытываю. Не было еще ни одной женщины, к которой я испытывал бы уважение.
И он говорил искренне, удивляя меня все больше и больше.
- Честно сказать, я не думал, что платье отнесут в твое ателье. Я приехал, чтобы забрать тебя домой, - заметил Дитрих, и вот здесь я не могла понять, лукавит он или нет. – Не станет же роскошная дама обшиваться в самом дешевом ателье города? Честно сказать, у меня и в мыслях не было, что тебе доверят такое дорогое платье…
 
- То есть, - нахмурилась я, вырвавшись из его объятий. – Ты хочешь сказать, что как швея я «так себе»?
- Ни в коем случае, - со снисхождением заметил Дитрих, пребывая в странном настроении. – Я уверен, что ты очень даже неплохая швея. Иначе бы давно умерла с голода. Или закрылась. Но тут дело в другом. Кстати, а кто привез платье?
Вот! Теперь понятно, куда он ведет.
- Женщина, - заметила я, поглядывая в сторону зашторенных окон. – Его привезла одна женщина. И попросила починить. Его испортили на одном мероприятии.
Я умолкла, лукаво глядя на ножницы, которые все еще сжимала в руках.
- Женщина, так! Это была она? Да? – спросил Дитрих, а в его глазах снисходительная нежность сменилась страстным азартом. – Мадам Пикок?
- Знаешь, - прокашлялась я, шелестя выкройками на столе и доставая проволочный каркас для воротников. – Я имен не спрашиваю.
- Но она же заберет его? Да? – прищурился Дитрих.
- Или пошлет кого-то. Этот момент мы не обговаривали, - тут же выкрутилась я, меряя каркас на платье. Перышки лежали на столе. Я уселась обшивать воротник тканью, изредка поглядывая на Дитриха.
Стежки получались ровными, а я изредка бросала на мужа короткие взгляды.
- Знаешь, я тут подумал, - заметил он. – Рано или поздно она ведь придет сюда. Или пришлет кого-то. А мне очень нужно поговорить с этой женщиной.
Я глянула, пытаясь понять, куда делся Фогс. Но тот, видимо, ушел в храм богини любви.
- У нее серьезные неприятности, - произнес Дитрих. – И я бы хотел ее предупредить о них.
- Это еще какие? – спросила я, пришивая перо за пером.
- Как бы тебе сказать? – заметил Дитрих. – Ее внезапное появление на публике…. Короче, ею заинтересовался сам кронпринц.
  
28.1
 
Кронпринц? Я еще с минуту стояла, словно окаменевшая.
- Вин! Ты чего? Обиделась? – послышалась усмешка, а меня отодвинули от себя, чтобы заглянуть мне в лицо.
- Замечталась о принце, как собственно все девочки королевства, - усмехнулась я, глядя на его расстегнутый ворот. Красивая брошь сверкнула, а я почему-то увидела бальную залу, в которой стоял красавец – принц. Я видела его однажды, но впечатление он произвел невероятное. Я помню зеленые глаза, яркие, как крыжовник, золотые волосы, собранные бантом, сверкающую бриллиантами корону и белоснежные перчатки. Однажды на балу я бы все отдала, чтобы он потанцевал со мной, но отец потребовал, чтобы мы немедленно уехали.
- Даже не думай, - дернулся Дитрих, усмехаясь. – Знаешь, Вин, будь я красивой женщиной, я бы с принцем не связывался.
Я посмотрела в светлые равнодушные глаза и поняла, что он не лжет. Пожав плечами, я вздохнула и села пришивать перья. По столику с обрезками кружев, пуговицами и ножницами со стуком пробежались пальцы.
- Вин, я передумал разводиться, - внезапно сказал Дитрих. Я подняла удивленные глаза, перекусывая зубами нитку. Дитрих стоял ко мне спиной. – Меня все устраивает.
Я с удивлением посмотрела на его плечи и черные волосы, которые свивались на концах в локоны. «А ведь это – тот самый мальчик, который бегал за моей каретой!», - пронеслось в голове, но я не могла в это поверить. В зеркале отразились роскошная красавица с золотыми локонами в нежнейшем платье и бриллиантовом гарнитуре и высокий, несуразный юноша, который сутулился, видимо, стесняясь своего роста, в старом сюртуке и в разбитых ботинках. Я посмотрела в зеркало еще раз, видя холеного красавца в дорогой одежде и блеклую, словно выцветшую, уставшую, растрепанную девушку в дешевом платье, припорошенную серой пылью и грязными разводами на лбу и щеках.
- Интересно, почему она выбрала именно твое ателье? – спросил Дитрих, явно не узнавая в знакомой измученной женщине интригующую и чарующую незнакомку.