Ателье Мадам Пикок (СИ)

- Куда! – тайная канцелярия пыталась отвоевать меня обратно. – Эту за пособничество и укрывательство!
- Почитайте лучше газетку, - усмехнулся Дитрих, пнув газету в сторону. – Я посвятил вам целую страницу.
Ветер трепал листочки.
- Взять их! – крикнули нам в спину.
- Ну хорошо, - усмехнулся Дитрих, схватив мешок с золотом и делая взмах над толпой. Золото просыпалось и зазвенело. Толпа ахнула, не поверив своим глазам. Им хватило доли секунды, чтобы началась давка, толчея и паника, что кому-то не хватит. Охрану просто смели, а самые жадные и смелые забирались на эшафот, оттесняя служителей закона.
- Надо было брать деньгами, - заметил Дитрих, беря меня на руки и унося через толпу в сторону кареты. Дверь открылась, а меня засунули в нее.
- Трогай! – рявкнул Дитрих, а карета тронулась, когда он все еще стоял на подножке. Его черные волосы развевались на ветру, а демоническая улыбка не сходила с его лица. Он смеялся, видя, как толпа смела подмостки.
Кто-то подбежал к карете, а я вздрогнула, боясь, что за мной. Но это был незнакомый мужчина.
- Статью. Про казнь. В вечерний выпуск. Живо, - распорядился Дитрих, усмехнувшись.
- Д-да, - кивнул мужчина, спрыгивая с подножки. – Отправляем немедленно в печать! Во все типографии!
- Да, и чтобы выпуск про принца у каждой собаки! – усмехнулся Дитрих. – Даже если она не умеет читать! Отлавливать и читать! Приказ понятен?!
- Да! – послышался удаляющийся голос.
- Долой кронпринца – убийцу! – послышались одиночные крики, заставившиеся Дитриха усмехнуться. – Одиночные крики поддержали. Они переросли в удаляющийся гул толпы.
- Вряд ли кронпринц доживет до утра, - самодовольно усмехнулся Дитрих, откидываясь на спинку сидения. – Я же сказал, что злить меня не надо. Кто устроил революцию? Я устроил революцию. Ай, какой я молодец.
Он усмехнулся, погладил себя по голове. Видимо, он ожидал, что я улыбнусь, но я все еще пребывала в таком шоке, что у меня не было сил даже улыбаться.
- Вин, ну я же их предупреждал? Нет, ну я предупреждал ведь? – с театральным сожалением спросил он, вытирая платком что-то с моего лица. Через мгновенье Дитрих ловко доставая нож из под обшивки кареты и вспорол веревки на моих руках, подсаживаясь ближе.
- Ну, все, не бойся, - чуть нахмурив бровь заметил Дитрих, заглядывая мне в лицо. – Вин, ты чего? Напугали бедную маленькую Вин? Напугали Вин… Так, на держи!
Он полез под сиденье, доставая бутылку и зубами открывая пробку. Он понюхал ее содержимое и ткнул мне горлышком.
- Не будешь? – спросил он, снова озадаченно глядя на него. Внезапно он замер, поднял брови. – Слышишь эти крики?
- Долой кронпринца! – кричали вокруг. Слышался звон битого стекла.
- Мадам Пикок… - прошептала я, понимая, что ничего не понимаю. Как так получилось? Кто взял мое платье? Или это просто похожее?
- Приказано остановить карету, Констебль! – послышался голос, когда карета внезапно встала.
- Какая карета? Где карета? Покажите мне эту карету? – послышался голос Констебля Дриббла. – Вам показалось!
- Приказ! Остановить толпу! – послышался голос издалека. – Всем жандармам! Приказ! Не дать толпе прорваться к дворцу!
Я высунулась и увидела Констебля Дриббла.
- А у нас обед! После обеда мы всех остановим! Пойдёмте, ребятки! Восстание – восстанием, а обед по расписанию!
Констебль махнул нам рукой, мол, едьте! Карета неожиданно тронулась и стала набирать скорость.
- Не зря ты водила дружбу с жандармами! Вин, ты чего? Ты переживаешь, что тебя обвинили в том, что ты – она? – заметил Дитрих. – Я говорил, что ты - маленький хитрый и злобный воробушек, а она отчаянная и безумная убийца. Не лишенная шарма.
- Остановите карету! – выдохнула я, видя, как карета поравнялась с моим ателье.
- Только не говори, что ты там пуговицу пришить не успела! – изумился Дитрих, глядя на меня. – А теперь ты про нее вспомнила, и решила пришить!
- Что-то вроде этого… - сглотнула я, бросаясь в свое ателье. Оно было закрыто на починенный замок. Ключа не было, а я с досадой ударила по двери. Подобрав рваную юбку я бросилась к часовне Богини Любви.
 
- Бесподобный Елауарий, - позвала я, растирая след от веревок на руках.
- Да, да, дитя мое? – послышался голос почему-то из-за занавески. Я увидела, как Бесподобный высунул седую голову.
- Что случилось? – удивилась я, не понимая, почему он прячется.
- Беда… - заметил старик, осматриваясь по сторонам.
- Что?! – испуганно бросилась я к Бесподобному.
- Не могу расстегнуть корсет! Ловкость рук и молитва не помогают… - послышался голос, а я отогнула занавеску, видя на нем платье. Рядом валялись туфли, маска и лохмы швабры.
- Это были вы? – опешила я, глядя на свое платье. Потайной крючок был расстегнут моей дрожащей рукой.
- Да, мы! – гордо произнес Бесподобный, снимая платье через голову и прячась за занавеской. – Брат Бенедиктус тоже помогал! Так что погладь его! Он тоже тебя спасал!
- Это как? – спросила я, глядя на злющего кота.
- Без него с меня платье спадало! – заметил худющий старик, облачаясь в розовую мантию. – А так он был женскими грудями!
На мгновение я представила полупридушенного корсетом кота, временно исполняющего обязанности груди, понимая, что милосердие ему после такого вообще чуждо. А человеколюбие, так подавно!
  
33.3
 
- Ну разве я бы дал мою девочку в обиду? А? – усмехнулся Бесподобный Елауарий. – Она же за меня заступилась!
- Спасибо вам, - прошептала я, косясь на шипящие «груди».
- Возьми, - протянули мне платье и все остальное.
- Зачем? - спросила я, глядя на платье. – Оно приносит мне несчастья…
- Ну, может, один раз оно принесет тебе счастье! – заметил Бесподобный, заворачивая платье в какую-то старую ткань и отдавая мне новый ключ от ателье. – Мы с богиней вставили тебе новый замок. С богиней и грязными ругательствами. Но, по большей части, это, конечно же, богиня!
Я взяла ключ, обняла старика и сгребла узелок, видя, как сверху лежит алая помада. Сбежав по ступеням вниз, я направилась к ателье, открыла двери, вошла внутрь и увидела следы обыска.
- Вин! – послышался голос Дитриха. – Ты что? Села шить?
Хрусь! И все старания богини пошли брату Бенедиктусу под хвост.
- Так, сгребай свою работу и домой! Живо! – рявкнул Дитрих, таща меня в сторону кареты. Он с ноги закрыл дверь ателье и погрузил меня в карету.
- Домой! – приказал он кучеру, пока я прятала мешок под ногами и юбкой.
- Мадамузель! – бросился ко мне Джордж, помогая выйти из кареты. – Мы так волновались! В дверях мельтешила Сара, а позади нее терлась Николь. Старая кухарка выглядывала в окно.
Меня затащили в дом. Вокруг меня суетились, словно вокруг ребенка.
- Я хочу в ванну, - попросила я, а Сара тут же бросилась набирать. Я вошла в свою комнату, спрятала узелок и вздохнула, улыбнувшись отражению в зеркале.
- Ванна готова! – сообщила Сара. – Я могу вам помочь!
- Нет, спасибо, не надо! – вздохнула я, снимая с себя рваное и потное платье, чтобы погрузиться в горячую, пахнущую сладкой карамелью воду.
- Может вам… - начала Сара, постучавшись в двери, когда я надевала платье и красила губы. Чисто вымытые золотые локоны красиво сверкали при свете светильников.
- Я хочу побыть одна… - отозвалась я, надевая маску. Это последний выход Мадам Пикок.
Я смотрела на платье, видя, что некоторые перья помялись, а некоторые сдвинулись. Но в целом платье выглядело так же экстравагантно и роскошно, как и раньше.
Закрыв глаза, я брызнула духами на свою прическу.
Стоило мне выйти и потушить свет, глядя на свое отражение в красивом зеркале, как вдруг послышался стук в дверь.
- Вин! – донесся до меня голос Дитриха, а сердце подскочило к горлу. – Вин! Ты чего молчишь? А ну быстро открыла дверь! Ты спишь что ли?
Я молчала, глядя на свое отражение.