По средам мы носим чёрное (СИ)

Сколько же Блэкли хотела совершить… Написать много любовных романов, чтобы не краснея щебетать о них на любом светском вечере. Сказать на свадьбе Гермионы и Драко: «я всегда знала, что вы будете вместе». Навестить семью матери на Севере и заказать исполинский портрет погибшего брата.
Джейн говорила, что у них впереди еще масса времени, но его не было. Остались только воспоминания и невероятный шлейф ее цветочных духов, который навсегда впечатался в корку головы.
Звонкий смех, отскакивающий от стен. Блеск голубых глаз, светящихся от радости. Каждый светлый локон, спадающий волнами по плечам. Все теперь покоится в прошлом.
— Я не смог спасти ее, Драко. Не смог.
— Джейн отдала свою жизнь, потому что любила тебя. Больше всего на свете.
— И за свою любовь она заплатила неподъемную цену! — Блейз резко встал и приблизился к Малфою. — Слишком высокую.
В дверь негромко постучали. Он даже не повернулся, проигнорировав звук. Ему было плевать, кто там и что произошло. Самое ужасное уже случилось.
Стук повторился вновь. Похоже, что мадам Забини впервые не врывалась в комнату своего сына, а терпеливо ждала за дверью.
— Входи! — жестко скомандовал Блейз.
— Сынок, приготовления почти закончены. Эльфы сегодня доставят платье и цветы, — Делоурс едва сдерживала слезы. Она держалась только потому, что ее ребенок сейчас в ней нуждался. Больше всего на свете. — В семейном склепе…
— Я хочу похоронить Джейн в саду.
— Но дорогой, это же…
— Ты не слышала? — Забини не хотел выливать злость на мать, но сил сдерживаться не оставалось. — Я сказал в саду. Возле кустов голубого можжевельника. Пусть гоблины изготовят статую. И еще…
Он посмотрел в глаза матери. Та словно постарела на пять лет. Под глазами пролегли темные круги, морщины прежде маленькие и незаметные стали слишком явными. Забини подавил собственные эмоции, чтобы не причинять новую боль. Только вот его слова все равно разобьют ей сердце.
— Пусть сделают двойную могилу.
Делоурс зажала рот рукой, пытаясь сдержать крик. Впервые в жизни она не знала, что делать и сказать. Нельзя допустить. Нельзя. Кроме сына у нее никого не осталось.
— Что ты такое говоришь? Не смей…
— Сегодня, завтра или через сорок лет я все равно умру. И когда это произойдет, я хочу быть рядом с Джейн.
— Блейз, не нужно, — Драко положил руку на плечо друга. — Останься здесь, в своем поместье. Я разберусь с Димитровой.
Забини сверкнул глазами. Малфой догадался. Сразу же понял, раскрыв его план. И как только посмел сказать это в присутствии матери.
— Ты ведь помчишься спасать свою женщину. Я пойду с тобой, чтобы отомстить за свою.
— Нет! Я не позволю! Ты никуда не уйдешь отсюда! — Делоурс бросилась к Блейзу и схватила его за плечи. — Ты — мой единственный сын!
— Мама, успокойся. Прекрати немедленно!
— Нет! Нет! И еще раз нет! Ты покинешь поместье, перешагнув мой труп!
Малфой сделал это специально. Чтобы Делоурс не позволила своему ребенку отправиться в слишком опасное путешествие. Только вот у Забини были свои соображения. И свои планы.
— Мама, прошу тебя, я ведь пойду с Драко. Мы с ним отличная команда, — он сжал ее ладонь и растянулся в неестественно фальшивой улыбке.
— Посмотри, к чему ваша командная работа привела. Твоя считай жена мертва, и ты хочешь отправиться вслед за ней. Скорее сам Салазар женится на грязнокровке, чем я допущу, чтобы ты…
— Отключись!
Забини провернул тот самый трюк, который Делоурс выкинула в мэноре. Она упала прямо ему в объятия, потеряв сознание.
— Блейз, ты что творишь? — прошипел Малфой.
— То же самое, что творил ты, когда вся эта история только началась. Я не могу вернуть Джейни, но могу тебе помочь вернуть Гермиону.
— Откуда ты знаешь, что я…
— Потому что ты любишь ее, Драко. Потому что я сделал бы точно так же, если бы Джейн оказалась в лапах Димитровой. Потому что так правильно.
— Я не поведу тебя на самоубийство, — отмахнулся Малфой, сжимая в кармане брюк медальон. — Мне осточертело хоронить близких людей. Ты в этот список не попадешь.
 
Забини поднял Делоурс на руки и аккуратно усадил в кресло. Укрыв ее пледом, он повернулся и окинул Драко оценивающим взглядом. Раньше Блейз не понимал, почему тот именно такой. И только сейчас понял.
— Я не спрашивал твоего мнения или разрешения. Димитрова поплатится за содеянное. Если мне суждено умереть, выгрызая дыру в ее шее — так тому и быть, — он скрестил руки на груди. — Либо мы действуем вместе, либо я иду один, а ты останешься дремать с моей матерью.
— Это угроза?
— Это предупреждение. Я не собираюсь погибать смертью храбрых, но и не могу оставить смерть Джейн неотмщенной. Она была моим всем, Драко. Моим дыханием, моей жизнью. В мире, полном дерьма и гнили, я нашел самую светлую душу. И у меня отняли то единственное, что спасало меня и тянуло наверх. Неужели у тебя были сомнения, что я не захочу бросить в лицо Димитровой Непростительное и отправить ее в ад?
— Блейз, ты не понимаешь…
— Нет, мой друг. Именно сейчас я как раз таки все понимаю. Это станет моим избавлением. Я не смог спасти свою женщину. Не смог. Так дай мне шанс спасти твою! Дай мне шанс хоть немного загасить чувство вины. И… — Забини запнулся на полуслове. — Если мы проиграем, то смерть Джейн стала напрасной. Я не могу этого допустить. Просто не могу.
Малфой не двигался. Ему пришлось признать, что в словах Блейза было больше, намного больше правды, чем хотелось бы. Страшно подумать, что он сам бы делал, если бы оказался на его месте.
Скорее всего, сжег бы весь мир и посыпал пеплом отрезанную голову Димитровой. Скорее всего, уже сейчас бы несся через всю Европу в самый ад, чтобы напиться ее кровью. Скорее всего…. Именно это Драко планировал сделать. Хотел и сделает.
Гермиона нуждается в нем, а он нуждается в ней. И пока есть хотя бы малейший шанс спасти ее, то Малфой отдаст собственную душу, но вернет Грейнджер. Вернет.
— Как мы туда доберемся? — Забини прервал вереницу мыслей. — В Червен?
Никакого ответа. Тишина. Принять решение было так сложно. Что же чувствовала Делоурс, когда снимала ожерелье с Нарциссы? Наверное, то же самое. Нужно быть сильнее.
— Перенесемся с помощью медальона.
Блейз печально улыбнулся и запустил руку в карман. Выудив оттуда небольшой пергамент, он небрежно бросил его на столик, упирающийся в ножку кресла.
— Ты ведь уже все продумал?
— У меня всегда есть много вариантов, но пока что ни один из них не сработал.
— В этот раз сработает, — Забини направился к шкафу и вытащил набор зелий. — Какой план?
Малфой наблюдал, как его лучший друг проверяет склянки и надевает перчатки из драконьей кожи. Как будто готовился к очередному заданию Баше, словно снова где-то на окраине Лондона объявился фальшивый наследник Волан-де-Морта, и нужно его устранить в кратчайшие сроки. Забини больше не был тем мужчиной, который распивает виски в квартире с прехорошенькими женщинами.
— Надень это.
Он бросил Малфою какую-то странную одежду с вышивками. Серебряная нить тонкими стежками образовывала красивый узор у шеи, а черный плотный атлас отливал синеватым блеском.
— Тряпки принадлежали моему отцу. Они должны поглощать темную энергию. Я бы сам надел, но фасон неподходящий.
— Блейз…
— Кто-то должен отвлекать Димитрову, пока я не подберусь к ней достаточно близко. Будешь отличной наживкой, поэтому особо не обольщайся, — Забини поморщился.
— Ты ведь даже не знаешь, какой план.
— Какой бы он ни был, кто-то должен стать приманкой. Прости, Драко, но ты подходишь на эту роль намного лучше меня.
Малфой вынужден был согласиться. Он прекрасно понимал, что Димитрова ждет его прихода. А вот присутствие Блейза может стать неожиданностью.
— Ее кольцо управляет дементорами. Уверен, что их будет очень много вокруг замка, — Драко стянул рубашку, чтобы переодеться. — Мы обойдем их.
— Не уверен, что смогу незаметно наколдовать патронуса. Наше преимущество и единственный шанс — появиться незаметно и внезапно, — Забини чертил на своей груди защитные руны.