Наследник, которому по... (СИ)
Правда, когда начали выяснять подробности, оказалось, что шерифу кроме догадок тут ничего к делу пришить нельзя, поэтому Светлова отложили в сторонку. Впрочем, я и так уже мысленно потирал лапки, и предыдущих эпизодов на лишение звания наследника должно было хватить с лихвой.
– Ну что ж, – возвестил, наконец, спецпредставитель, ещё раз изучив все материалы, – несомненно вмешательство в гражданскую деятельность со стороны молодого человека было.
Гаврилыч тут же приободрился и хищно уставился на меня. Я, невольно заулыбался тоже и хищно уставился уже на чиновника, который продолжал зачитывать вердикт.
– Учитывая все обстоятельства дела, а также отягчающие и смягчающие факторы, полагаю, что наиболее адекватным наказанием будет…
Чиновник замер, а мы и вовсе перестали дышать, ловя каждое его слово.
– Предупреждение.
– Что!? – воскликнули мы одновременно с шерифом.
Полицейский застонал сквозь зубы, от злости, а я, уже почти ощутив себя свободным от обязательств человеком, понял, что свобода стремительно утекает сквозь пальцы.
– Да как ты посмел, обезьяна очкастая! – с пол оборота завёлся я, – меня, наследника древнего рода, предупреждать?! А?! Я тебя сейчас сам так предупрежу, мало не покажется! Я наследник рода, а ты – простолюдин, смерд, холоп… – бесновался я, от ужаса, выплёвывая всё новые оскорбления в лицо опешевшему спецпредставителю. Завопил ещё раз:
– Я наследник!
– Не наследник, – решительно произнёс, наконец, пришедший в себя чиновник, оглянулся на шерифа, и быстро и решительно произнёс, – предупреждение отменяется, а мерой наказания определяется запрет на наследование рода как существующего, так и вновь создаваемого.
Я тут же заткнулся и довольный упал на место, получив желаемое. А спецпредставитель встал, с укоризной на меня посмотрел, а затем буркнул:
– Я о вас, молодой человек, был лучшего мнения.
После чего вышел, оставив нас вдвоём с шерифом.
– Зачем тебе это было надо? – внезапно спросил тот, внимательно и весьма задумчиво меня разглядывая.
А меня вдруг пробило на откровенность, больно доволен я был результатом.
– Шериф, или как вас там – Климент Гаврилович, – довольно лыбясь, произнёс я, – вот вы никогда не испытывали досады, что ваш путь продумал кто-то за вас, и вы, вместо того, чтобы идти туда куда хочется вам, словно осел в упряжке, послушно поворачиваете вслед за удилами, которыми правит кто-то другой? А стоит вам взбрыкнуть и посмотреть не туда, либо затормозить, как вы тут же получаете удар хлыстом, а то и шпорами в бока.
– Интересная аналогия, – подумав, ответил тот, – но разве наследником так плохо жилось?
– Какая разница, плохо или хорошо? Я хочу сам выбирать себе дорогу.
– А родители-то в курсе? – внезапно хмыкнул шериф, но тут же осёкся под моим холодным и не сулящим ничего хорошего взглядом.
Я поднялся со стула и проходя мимо мужчины, чуть приостановился, а затем, негромко но веско добавил:
– Иногда, зная слишком много, людям приходится умереть. Вы, я вижу, человек неплохой, поэтому от всего сердца желаю вам прожить как можно дольше.
– А всё-таки, ты убивал, – заявил мне в спину тот, когда я уже взялся за ручку двери.
И это был не вопрос, а скорее констатация факта. Поэтому ничего отвечать я не стал.
Выйдя в коридор, увидел стоявших там мать с отцом, в окружении юристов, что хмуро и недовольно выслушивали допрашивающего меня спецпредставителя. Подождал пока они договорят, после чего, проводив чиновника, бросившего на меня прощальный, полный сожаления взгляд, подошёл.
– Сын… – вымолвил Рассказов-старший и замолчал.
А мать только всхлипнула и обняв меня, прошептала:
– Как же так…
– Не удержался, – ответил я, – взбесил меня его самодовольный вид. Как он смеет вообще меня – аристократа, судить?!
– А я тебе говорила, – внезапно зло бросила Эльвира мужу, – говорила, начинай вводить Дрейка в курс дела, какое положение занимаем мы и почему есть ограничения даже для нас. А ты всё отмахивался, зачем грузить мальчика проблемами, – передразнила она его, – вот зачем! Теперь наш мальчик никогда не сможет стать наследником.
– Есть ещё Иоганн, – сконфуженно прогудел Ричард.
– Слава богу, что я подстраховалась, родила не одного, а двух сыновей, – язвительно ответила та, затем вновь обняла меня, – прости сынок, не думай, что я тебя теперь буду любить меньше, это совершенно ничего не меняет.
– Кроме того, – невинно произнёс я, – что теперь быть главой рода не моя обязанность.
«А значит, – мысленно произнёс я сам себе, – ничто мне уже не помешает заниматься физикой. Надо будет обязательно обрадовать Аристарха Эдмундовича».
– Да, Дрейк, это ведь твоя невеста нам позвонила, нашла как-то номер, представляешь, – произнесла маман, когда мы уже вышли из полицейского участка и направились к машине. – Такая хорошая девушка, давай-ка ты её к нам приведи, пора уже познакомиться.
– Хорошо, – вздохнул я, – обязательно приведу.
Впрочем, настроение моё вновь вернулась к положительной отметке, ведь я убрал самое главное препятствие на пути к своей мечте – наследничество, которое висело над моей шеей как Дамоклов меч.
Поэтому, на сиденье родового авто я усаживался с чувством глубочайшего удовлетворения и ничто в этом мире не не могло его поколебать. Совершенно ничего.
Глава 28
– Шеф, вам не показалось, что Рассказов хотел наказания? – наблюдавшая за всем действом через стекло, спросила Небоходова.
– Не показалось, – буркнул тот, – использовал нас. Настоящий аристократ, сразу видно, хитрый и изворотливый, как змея.
– То есть, он всё это задумал заранее? – поразилась девушка.
– Скорее ловко использовал подвернувшуюся возможность, – ответил Восточнолесов, – что не умаляет его способностей.
– И что теперь делать?
– Ничего, – вздохнул старший шериф, – но, боюсь, это не последняя наша встреча.
* * *По пути домой, Рассказов-старший просветил меня насчёт этой самой комиссии по аристократам. Да и вообще взаимоотношений между аристократами и гражданским обществом.
Если кратко, то эти две структуры соприкасаются, но не взаимодействуют.
Вернее взаимодействуют, но в ограниченных рамках.
К примеру, товарооборот идёт без каких-либо ограничений, предприятия аристократов продают продукцию государству, и предприятия граждан государства точно также продают свои товары аристократам. Но, при этом, долевое участие в предприятиях друг друга, запрещено. Не может аристократ иметь долю в гражданском предприятии и наоборот.
То же самое в законодательной сфере, законы государства не действуют в среде аристократов, но и уложения дворянства не действуют на обычных граждан. И вот это и регламентирует статья триста пятнадцать УК. Это, как в моём случае, вмешивание в аристократа в гражданские отношения.
Есть и статья наоборот, когда гражданский вмешивается в дела аристократов, тогда это уже статья сорок три дворянского уложения о привилегиях. Если таковое происходит, то уже аристократы вызывают спецпредставителя комиссии и предъявляют ему имеющиеся доказательства.
Образование тоже отдельная тема.
Вообще, там обнаружилось столько нюансов в этих взаимоотношениях, что стало понятно, что создавались они методом проб и ошибок не один и не два года, и даже не десятилетия.
В итоге, между собой аристократы могут хоть войну устраивать, пока она не задевает гражданских, государство не вмешается. И, точно также, аристократы не лезут в какие-либо гражданские конфликты, если не задета их собственность.
Кстати, это не только у нас в России, это по всему цивилизованному миру так. Естественно законы немного отличаются, но базис везде единый.
В общем, разговор у нас, пока мы ехали обратно в поместье, был весьма содержательным и многое прояснил в плане понимания местного мироустройства.
Правда, почему такое положение терпят аристократы, всегда и во всех мирах любившие вольницу, я понимал. Ибо гражданских больше, и оружие у них способно легко справляться с магами. Никакой магический щит не удержит взрыв полтонны взрывчатки, прилетевшей в поместье с крылатой ракетой.