Наследник, которому по... (СИ)

– Это он. Говорят того голым нашли. Совсем голым… Ой! – она поняла, что я всё слышал, как и её, мигом побледневшая подруга, и обе школьницы сорвались в стремительный бег, стуча каблуками по каменному полу с такой скоростью, что казалось по коридору мчится целый табун четвероногих скакунов.
– Дрейк! – взгляд Анюры стал осуждающим, – ты его ещё и раздел?
– Ага, – кивнул я с кислой миной, – всегда мечтал узнать какой длины у него прибор.
– Дрейк!
– Ничего впечатляющего.
– Дрейк!!!
Но тут прозвенел звонок на урок и мы дружно пошли в класс, оставив голого и не впечатляющего Иванова на потом.
* * *
– Анюра, – остановил я девушку, стоило нам оказаться на парковке за территорией школы, – а поехали сегодня ко мне. С родителями познакомишься, может это знакомство лучше пройдёт, чем моё с твоими.
– Ну да, с моими вышло как-то не очень, – улыбнулась та, – может с твоими получится.
Отправив Степана обратно, она села ко мне, и мы с комфортом покатили от школы прочь. Я заметил, как девушка украдкой огладила натуральную перфорированную кожу сиденья, а затем крепко сжала тонкими пальчиками отделанную лакированным деревом ручку двери. Сразу стало видно, что она, хоть и храбриться, но всё же чувствует себя не в своей тарелке.
Я её понимал, простолюдины не часто попадают в дворянское поместье.
Коснувшись подлокотника, посередине, я открыл спрятанный за ним минибар и, достав пару бокалов, один всучил Анюре.
– Бери-бери, – почти насильно всунул ей в руку, – точно вижу, что тебе надо выпить.
Вытащил следом бутылку шампанского и хлопнув пробкой, налил треть бокала и ей и себе. Немного, но расслабиться хватит. Тем более девушке, не привыкшей к алкоголю.
С минуту помедитировав на шипучую пузырящуюся жидкость, та, наконец, решилась и резко опрокинула шампанское в рот, выпивая залпом.
Я только хмыкнул, сам лишь пригубив, и посмаковав неплохой Дон Периньон, что неизменно сопровождал меня в поездках из школы. Предложил:
– Ещё чуть-чуть?
– Давай, – согласно кивнула Анюра, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
– Только этот пей по чуть-чуть, – предупредил я, снова заполняя бокал на треть.
Ехали мы минут сорок, поэтому к моменту, как мы завернули в родные ворота, от былой скованности у моей невесты не осталось и следа, даже глаза заблестели немного, и я, ненароком, подумал, что слегка переборщил с дозой игристого расслабляющего.
Стоило нам ступить на крыльцо, как нам навстречу показалась целая делегация, возглавляемая Эльвирой Рассказовой.
Нет, первым шёл, конечно, глава семьи, но рулила всем из-за его спины, моя маман, в этом не было никаких сомнений. Похоже Вениамин успел предупредить о нашем приезде заранее.
– А вот и наш сын, – с несколько наигранным энтузиазмом пробасил Рассказов-старший, то и дело поглядывая на стоявшую за плечом жену.
– С возвращением милый, – проворковала Эльвира, а две мои кузины, синхронно отбили поясной поклон и слащаво пропели:
– С возвращением братик-сама.
Затем делегация переключилась на Анюру.
– Здравствуй, дорогая невестка, – снова всё с той же наигранностью произнёс отец.
– Здравствуй, девочка, – улыбнулась маман.
– Добро пожаловать избранница братика-самы, – вторили ей близняшки.
От такого приветствия Анюра слегка оторопела и зависла, не зная что ответить. Выручил я, подхватив её под локоток, произнёс:
– И вам здравствуйте, дорогие отец, мама, и сестрицы-тян. Прошу, позаботьтесь о моей невесте, будто она вам дочь родная, а вам, – я перевёл взгляд на кузин, – третья, утерянная в младенчестве близняшка.
Что Хэнэко, что Тоши, мгновенно перекосило, а я, довольно сощурившись, повёл Анюру в дом. А то я не понимаю, для чего это дешёвое театральное представление было устроено. Начальный этап психологической обработки. Особенно близняшки. Когда хором пели – братик-сама, – такие лица сделали, будто ублажают любимого братика каждую ночь.
Стоило нам пройти в столовую, где, как нам сообщили, уже был накрыт скромный ужин, как Светлова только сильнее вцепилась в мою руку и шёпотом спросила:
 
– Это что, у вас правда так едят?
– Иногда, – дипломатично ответил я, разглядывая разложенные возле каждой тарелки десятки наименований столовых приборов.
И вновь в этом всём читалась идея поставить Анюру в неловкое положение. Потому что откуда ей знать, что рыбу, к примеру, надо есть второй вилкой слева и в пару ей брать такую же вилку, лежащую справа, а закуски есть мелкой вилкой, идущей третьей по счёту от тарелки. И это ещё не весь перечень. Там были и салатная, и десертная, и даже шпротная вилки. А ещё кокотная, оливковая, для морепродуктов…
Но самое главное, что на столе были представлены и все блюда для этих вилок.
И когда, спрашивается, только успели…
Правда, явно волнуясь в первые минуты, усевшись за стол Анюра смогла успокоиться, а затем всех удивить, когда, после подачи салатов, смогла выбрать из перечня правильную вилку и парный нож.
Близняшки снова насупились, слишком сильно в них было предвкушение Анюриного позора. Ну а я, хмыкнув, провёл пальцем по приборам, едва касаясь каждого из них, а затем, безошибочно вернувшись к самой первой вилке, с удовольствием сжал её в кулаке и принялся с аппетитом поглощать всё, до чего мог дотянуться, наплевав на этикет.
В эту игру, как я уже говорил, можно играть вдвоём.
Как я уже говорил, никакие условности не могли встать между мной и едой. Которой я продолжал наслаждаться, как и в первый день моего попадания сюда.
– Дрейк! – тут же взвилась маман, – что ты делаешь, так некультурно, что подумает твоя невеста.
– Во-первых, – отпив с шумом компота, который я налил в коньячный бокал, буркнул, покосившись на скромно потупившуюся Анюру, – она девушка умная, поэтому что подумает – никогда не скажет, а во-вторых – имидж ничто, голод – всё.
Зачем я это делал? Наверное в отместку. Они пытались повлиять на мои планы, я, соответственно, ломал их. Этакая автоматическая контрреакция.
На этом вроде успокоились.
Но тут началось другое, маман усиленно начала подливать спиртное. Не мне, понятное дело, – Анюре. Правда, каждый раз, я первым хватал её бокал и демонстративно вливал в себя. По итогу, уже через час подобного развлечения я был сыт, пьян и склонен повеселиться.
Откинувшись на спинку стула, я левую положил на спинку стула Светловой, правой принялся, держа зубочистку, ковыряться в зубах, а ноги закинул прямо в ботинках на столешницу.
– Сын, – побагровел тут же Рассказов-старший, – а ну живо убрал ноги со стола!
– Не буду, – будничным тоном произнёс я, продолжая выколупывать из зубов кусок застрявшего мяса.
И вновь я шёл по тонкому льду, но это был не просто взбрык молодого тела, о нет, за этим стоял чёткий, почти математический расчёт. Ситуацию сейчас нужно было девести до эмоционального взрыва, чтобы поломать окончательно всю выстроенную схему воздействия. Довести до кипения, а затем снять крышку и остудить. И вот тогда с ними будет можно нормально общаться.
– Дрейк Рассказов! – загремел побагровевший от гнева папахен, явственно обдав жаром всех присутствующих, – или ты немедленно начнёшь себя вести как подобает нас… – он чуть не оговорился, но вовремя поправился, – аристократу, или я вышвырну тебя из-за стола, не взирая на присутствие твоей невесты.
– А мне вручили пояс победителя школьного турнира, – лениво заметил я, совершенно не впечатленный отцовским гневом.
– Да я тебя… что?! – осмыслив услышанное, Рассказов-старший удивлённо взглянул на жену, а затем снова на меня, – что ты сказал?
– Говорю же, я теперь чемпион школы, – пояснил я, – пояс в пакете в прихожей лежит. Вручили сегодня, совсем забыл сообщить.
– В пакете, в прихожей? – брови Эльвиры взлетели вверх, а затем во взгляде повеяло укоризной, – сын, такое известие и ты сообщаешь его только сейчас. Ну-ка девочки, – посмотрела она на близняшек, – быстро принесите нам трофей вашего брата.